Восточный вопрос (СИ) - Старый Денис - Страница 7

— На чем мы остановились, мой друг? — спокойным, будничным голосом, будто мне только что доложили о прибытии обоза с фуражом, спросил я у Карла.

Герцог вжался в кресло. Его трясло. Он кожей чувствовал витающее в воздухе напряжение.

— Ваше… Ваше Величество… Что-то случилось? Что-то важное? — сглотнув ком в горле, выдавил он.

Я чуть склонил голову набок, посмотрел на него ледяным, немигающим взглядом и позволил себе легкую, почти вежливую полуулыбку.

— Да сущие пустяки, Карл. Османская Империя начала выдвижение войск из-за Дуная. Султан только что официально объявил России джихад — священную войну всех мусульман. На нас идут двести тысяч янычар и крымчаков. Я же говорю, что сущие пустяки.

Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как краска окончательно покидает лицо моего гольштинского зятя, и добавил прежним ровным, ледяным тоном:

— Так вот, вернемся к делам шведской короны…

Глава 4

Стокгольм.

12 марта 1726 года.

Резиденция шведских королей, дворец Тре-Крунур, недавно по большей части сгорел, поэтому уже как полгода все необходимые мероприятия и балы проходили во дворце Врангеля.

Пока ещё король Швеции Фредерик I нервно теребил накрахмаленные белоснежные кружева своей рубахи, выступающей из-под щёгольского сюртука. Этот человек и раньше не отличался особым мужеством, решительностью, принципиальностью. А в ходе последних событий, когда немалое количество, в том числе и шведских офицеров, взирало на короля как на символ сопротивления, мужества, несгибаемости, монарх показывал в точности всё наоборот.

Так что те очаги сопротивления, действительно мужественные, которые смогли отстоять целые кварталы Стокгольма и принять круговую оборону, быстро затухали. Они ждали хоть какого-то воззвания от короля, не дождались.

Да и откровенно неожиданное мощнейшее оружие русских деморализовывало настолько сильно, что даже и тот шведский воинственный дух, у некоторых не уступающий смелости и решительности своих предков, и тот был сломлен.

Крайне трудно воевать, когда даже с расстояния в двести шагов от русских позиций ты уже можешь считаться потенциальным мертвецом. Эти русские штуцеры! Это что-то невообразимое. Это как стихия, с которой бороться невозможно.

Как можно бороться с наводнением? Или со штормом? Можно лишь только попробовать спастись от этих напастей, но никак их не предотвратить и не повернуть вспять. А как можно бороться с тем, что ты еще не помышляешь стрелять, а твоих товарищей уже убивают? И до врага, до русских, еще не менее двух минут шагать под бой барабанов. А бежать… так строй же развалится напрочь.

Так что через три дня все очаги сопротивления в Стокгольме и даже в пригородах столицы были ликвидированы. Началось всеобщее русское доминирование в столице шведского королевства.

Собравшиеся люди смотрели на Бориса Августовича Саксонского как на сущего дьявола, который словно бы неожиданно в самом центре Стокгольма вышел из своего адского подземелья, а силы небесного воинства, ведомые архангелами, просто не успели воспрепятствовать.

Вообще переговоры не состоялись раньше, пока у шведских элит, окруженных в правительственном квартале еще оставались надежды, что подойдут полки, дислоцированные неподалеку от столицы и вот они уже решат…

Не решили. Во-первых подходы этих сил не были согласованы и должным образом организованными. Бить разрозненные полки не составляло особого труда. Тем более, что кавалерия уже была отправлена на юг финских земель. А еще и пушки были захвачены десантом Саксонского, как и многие пороховые и вещевые склады.

Так что понадобилось время, как и череда поражений, чтобы все осознали… это конец истории шведского королевства, по крайней мере, в таком формате региональной сверхдержавы. Окончательный конец.

Саксонский сидел на стуле посреди относительно небольшого тронного зала дворца Врангеля. Это было принципиально, чтобы стул русского полководца был хотя бы на несколько дюймов, но выше, чем у шведского короля. Оскорбления были не только в этом.

Сам факт, что он сидел на стуле в присутствии говорил о многом. Ну и как он это делал… сложа ногу на ногу, с вызовом, надменно, взирая на Фредерика Первого.

Уже это отношение к переговорам показывало, что короля у Швеции либо не будет вовсе, либо он будет кем-то другим, а может быть, шведским королём станет русский царь.

Если вчера подобная мысль не просто пугала, а вызывала неконтролируемое негодование у большинства людей, то теперь подумали, что, может, не всё так плохо. Такова уж психология проигравших, которые строят ужасные картины своего будущего. Когда отступает на второй план держава, уже потому, что она кончилась. Но важнее становится личное. А что будет с поместьями? С заводами и мануфактурами?

Русский император, а теперь они старались думать о Петре Алексеевиче именно в таком формате, а не как о дикаре, оказался сильным, в конце концов, он победил сильнейшего короля Швеции Карла XII.

«Петр же великодушный?» — теплилась надежда у шведских элит. — «Он же всегда говорил о Швеции, как о примере, даже систему управления взял почти что полностью шведскую. Да, изменил ее в последний год. Но были же коллегии».

Ведь можно же и вполне себе жить неплохо, если русский, пусть одновременно ещё и шведский, монарх будет находиться где-то далеко от Швеции, пусть даже в Петербурге, от которого до шведской столицы несколько дней пути на корабле. А уже риксдаг сможет проводить ту политику, которая ему нужна.

Так что те, кто ещё вчера кричал, что необходима война с Россией, кто, по сути, эту войну и объявил, сейчас думали в абсолютно другом ключе, прикидывая, какие выгоды может получить Швеция от того, что она теперь станет нет, не вассалом России. На это как раз-таки пойти не хотели. А вот просто объединить две короны под единой головой Петра Алексеевича — это уже приемлемо. Бывало же такое в истории.

Вера… Перед самими переговорами, что показалось, как великая уступка, было объявлено, что вопросы веры рассматриваться не будут. Единственное, что если появятся православные общины будь где, то они гарантируются всеми вероятными соглашениями. Своего рода таким шагом Саксонский предотвращал возможную партизанскую войну. Она уже началась. Но вопрос же в масштабах. Если задеть веру, то в партизаны пойдут многие. А если дать возможность продолжать работать, то скоро бандитские группировки сойдут на нет.

Можно сказать, что в некотором роде царило уныние и отчаяние в тронном зале дворца Врангеля. Но это можно говорить только лишь с оговорками. Всё же определённо это царство уныния не было монолитным и унитарным. Явно же были территории с сепаратизмом, люди, которые пришли сюда с надеждой на общежитие с Россией.

— Я требую, чтобы русские войска покинули мою столицу! — после того как манжеты на рукавах были смяты, когда ноготь на одном из пальцев левой руки был сломан пальцами правой руки, выкрикнул шведский король.

Все смотрели на него, ждали хоть какой реакции. Дождались…

И насколько же это выглядело унизительно. Какая беспомощность, такая слабость, что его жена, Ульрика, которая отдала некогда шведскую корону своему мужу, поморщилась.

Женщина, в которой текла кровь сильнейших шведских королей. Сестра Карла XII, которому, как многие считали, лишь только немного не повезло. Да, ошибку совершил Карл, когда пошёл в Малороссию, рассчитывая, что от мала до велика малороссы будут поддерживать его, оказалось, что это не совсем так.

У этой женщины проступила слеза по щеке, которая поползла вниз, и она не успела среагировать, достать свой белоснежный, но не кружевной, а достаточно грубый мужской платок, лишь только пахнущий кёльнской водой. Слеза упала вниз.

Бессилие. Бессилие правящей династии что-либо изменить.

— Это всё, что может сказать бывший шведский король? — с явным издевательством, без каких-либо пиететов, спросил Саксонский.

Молодости, азарта в нём теперь было больше обычного. Он даже поймал себя на мысли, что обожаемая им, поистине любимая женщина Елизавета Петровна не приносила ему столько удовольствия, сколько победа над великой державой, чья армия еще недавно наводила ужас на Европу. Сейчас, когда он лично диктует условия шведскому королю. Когда он меняет этих королей. Мориц пребывал в эйфории.