Восточный вопрос (СИ) - Старый Денис - Страница 11

— Я думаю, господин посол, что нам пора бы очертить линии, на которых остановится русская армия, а где будут датские войска, — скороговоркой, словно бы вопрос уже обсуждался не один час, сказал датский король.

Он улыбнулся Бестужеву. Показал на бокал вина, стоящий на небольшом изящном круглом столике на тонких гнутых ножках.

— Ваше Величество. Мой Император безмерно ценит вашу союзническую готовность, — голос Бестужева елейный, но глаза ледяные.

Король остановился, сморщился. Еще бы руками замахал, умоляя не говорить неприятные вещи.

— Однако вынужден вас расстроить. Приказы вашим полкам придется отменить, — словно между делом сказал Бестужев.

Фредерик IV остановился. Он недоуменно посмотрел на своего собеседника:

— Что вы сказали? Мне не послышалось, что вы мне посмели указывать?

— Нисколько, ваше величество. Но в рамках союзнических отношений, вы же не можете начать войну с Россией. А все шведские земли нынче — русские, пока не будет приняты иные решения. И мы справимся с контролем этих территорий.

— Нагло… — сказал опешивший Фредерик.

— Государь Император Петр Алексеевич повелел передать следующее. Швеция более не является врагом Российской империи. Согласно подписанному акту…

— Вы успели уже что-то подписать? — недоуменно спросил король.

— Разве же есть у Швеции варианты не сделать этого? Акт подобный — это же подарок от России побежденному. Но позвольте зачитаю далее…

Фредерик манерно махнул рукой. Он решил словно бы начать сначала разговор.

— А чего же вы не угощаетесь? Поверьте, вино вполне сносное. Не думаю, что в России вы сможете насладиться вкусом настоящего вина, — сказал король.

— Не знал, что в Дании растут замечательные виноградники, которые могут давать великолепное вино, — щёлкнул по носу короля Бестужев.

Фредерику Четвёртому, конечно же, это не понравилось. Он вовсе считал, что, если принимает в этом своём кабинете, доступ к которому имеет крайне ограниченный круг лиц, русского посла, то уже Бестужев должен быть неимоверно счастлив. Но видел, что это не совсем так.

Фредерик Четвёртый напрягся. Не то чтобы он был изощрённым дипломатом, для этих нужд тут не хватало людей, которых и нужно было скорее привлекать к разговору с Бестужевым, но Фредерик IV хотел сам оказаться тем человеком, который получит свою порцию героизма от общественности, когда решит территориальные вопросы Дании. Но, по всей видимости, не так всё просто.

— Итак, господин, мы собираемся с вами чертить линии? — уже несколько теряя терпение, сказал датский король.

— Нет, Ваше Величество, линии чертить мы не будем. Его Императорское Величество Пётр Великий передаёт вам своё послание, которое, если вы позволите, прямо сейчас зачитаю.

Напряжение в кабинете стало практически осязаемым. Догадки датского короля, его страхи, по всей видимости, оправдывались.

— Шведское государство находится под личным протекторатом Российской Империи. Любое иностранное вторжение на территорию Швеции, — Бестужев замолчал, глядя прямо в глаза датскому королю, выдержал паузу и, когда датский король уже набирал воздух, чтобы выдать тираду, продолжил: — Будет расцениваться Петербургом как объявление войны России'.

У короля Дании, казалось, что отвалиться челюсть, так он разинул рот в безмолвном возмущении. Немая сцена.

После того как Бестужев прочитал послание русского императора, настроение Фредерика IV резко изменилось. Его только что ещё бывшее добродушным, даже заискивающим лицо исходило гримасой злости.

— Россия по отношению к Дании ведёт себя не как союзница. Боюсь, как бы мой венценосный брат, русский император, не совершил очень большую ошибку, — решительно, смотря на Бестужева уже чуть ли не как на врага, сказал датский король.

— Ваше Величество, но мы же не хотим конфронтации. И Дания уже сделала недружественный шаг по отношению к Российской империи, — чётко, не показывая того, что на самом деле он действительно переживает, сказал Бестужев.

Да, политика, которую проводит русский император сейчас, по сути, политика несоглашательства, чуть ли не конфронтации с северными странами, претила вице-канцлеру.

Он спал и видел Россию как союзницу Англии, да и явно не находящуюся в конфликте со Швецией. Южные дела Алексея Петровича волновали в меньшей степени, чем север Европы.

Однако он ничего не мог с этим поделать и понимал, что не попал под колесо репрессий, которые развернулись год назад, лишь только по одной причине: смог вовремя уловить текущий момент и изменения в характере и политике Петра Алексеевича.

Пауза затягивалась. Датский король думал о том, что может быть известно русским. И приходил к выводу, даже не используя знания своих советников, что русские знают о тайных договорённостях Дании и Англии, которые случились буквально этой зимой.

Датский король поморщился. Конечно, ему не нравилось находиться между двух огней, а порой даже и посередине бушующего пламени вокруг. Порой он даже проклинал то географическое положение Дании, которое сложилось.

Датские проливы — это ведь ничто иное, как ворота, или даже точнее сказать, калитка в Балтийское море. И выходило таким образом, что Дания словно бы швейцар, лакей, который должен либо открывать эту калитку кому-то, либо её закрывать.

И если уж идёт такая европейская конфронтация, причиной которой является активность России, то кому эту калитку ни открой или же кому её ни закрой, всё равно Дания в проигрыше.

— Датское королевство — суверенное государство, и мы придерживаемся тех принципов, что вход в Балтийское море не должен быть закрыт ни для кого, — после долгой паузы сказал датский король.

— Мой император услышал вас. И я уверен, что он посчитает это недружественным шагом по отношению к России. С другой же стороны, русский флот может подойти к датским проливам и совместно с датским флотом не пустить в Балтийское море английский.

— Это слишком опасное решение, чтобы его принимать здесь и сейчас, — начал открещиваться Фредерик.

Он уже решил, что переадресует русского посла своим сановникам, чтобы те, как они это умеют делать, кружили русского дипломата так можно дольше.

— Но… Сконе! Это наши исконные земли! Петр обещал… — словно бы голосом обиженного ребенка сказал король.

— Государь-император Петр Алексеевич обещал, что Дания не будет атакована шведами. Мы это обещание сдержали. Балтийское море, Ваше Величество, отныне — внутреннее озеро Российской Империи. Но мы и морем делиться можем. Мы, Россия, уже поймала этого волка. Не нужно пытаться отрезать от него куски, пока наш сапог стоит на его горле. Охота окончена, — сказал русский посол.

— Это давление на меня. Напомнить, что Дания может сделать с русским флотом? Запереть его?

— И Россия уже учитывает это, начиная разрабатывать альтернативу. Мы станем проводить свои корабли по Гольштинии. И реки там есть и ресурсы для каналов найдутся. Дорого, непрактично. Но Дания никогда больше не станет угрожать России. Ну а когда еще и вопрос Шлезвига…

— Молчать! — закричал король.

Да так, что в дверь вломились два дюжих гренадера. Фредрик Четвертый махнул им рукой, повелевая скрыться.

— Ваше Величество, мой император просит скорого ответа. До того, как начнётся полноценная навигация в Балтийском море. Если ответа не последует от вас, мы будем вынуждены искать его в других местах. Но не сочтите за дерзость, ибо я лишь только озвучиваю очевидное, но вопрос со Шлезвигом пока ещё открытый.

— Вы угрожаете мне войной?

— Она возможна. Но Россия предпочитает мирное соглашение. И даже союз. Вам останется Шлезвиг, но вы не влезаете в дела Швеции и пропускаете русские торговые и военные корабли без каких-либо препятствий, досмотров. Балтийское море объявляется внутренним морем Дании, России и Пруссии.

Король впился вновь, но уже не таким злобным взглядом в Бестужева.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

Бестужев ушел, а датский король так и остался стоять над картой, осознавая, что эпоха европейского баланса сил только что рухнула, и над севером Европы… а вот тут было и не понять. То ли взошло солнце русское; то ли, напротив, наступает кромешная тьма… тоже русская.