Убийца в домашних тапочках - Эшби Аманда - Страница 12

Джинни прервал шум в прихожей. Бросившись туда, они с Мелочью обнаружили, что Джей-Эм крестом распласталась на двери.

– Дайте мне выйти. – Меган вцепилась ей в руку.

– Прошу прощения, но я, как ваш законный представитель, настоятельно рекомендую вам…

– Вы мне не адвокат. Выпустите меня. Иначе он сбежит. Выпустите, пожалуйста, нельзя, чтобы он ушел от ответа. – Меган подергала Джей-Эм за руку и всхлипнула так, что содрогнулась всем телом. Было ясно, что она крепится из последних сил.

– Ну-ну. Поплачьте, вам станет легче. Но Джей-Эм права. Вам не следует говорить с Манчини. Полиции это не понравится. – Мелочь ласково обняла женщину за плечи.

– Полицейским все равно. По их мнению, дело раскрыто. Не могу поверить, что отца больше нет. А теперь у меня и Милоша хотят отнять. – Меган с низким утробным воем осела на пол и закрыла лицо руками, трясясь от рыданий.

Четыре подруги смотрели друг на друга. Наконец Мелочь поманила их в сторону.

– Мы должны что-то сделать, – зашептала Наседка, чьи карие глаза переполняла тревога.

У Джинни пересохло во рту. Как будто ей мало того, что она обнаружила труп и вчера ей пришлось иметь дело с Уоллесом. Джинни меньше всего хотелось снова ссориться с ним.

Меган все плакала, между стенами прихожей лился неостановимый поток горя. Желание утешить убитую несчастьем женщину боролось в душе Джинни со страхом перед законом.

– Может, поговорим с Манчини вместо нее? – тихо предложила Мелочь под плач Меган. – Сделаем вид, что приехали за шерстью.

– Ты должна отнести пуговицу в полицию, – напомнила ей Джинни. – А Меган надо домой. Она явно еле держится. И все еще пытается справиться с горем.

– Голову даю на отсечение, что стоит нам оставить ее дома и уехать, как она тут же кинется к Манчини. Я бы именно так и поступила. – Джей-Эм потерла руку там, где в нее вцепилась Меган.

– Я тоже, – призналась Мелочь. – Это единственный способ хоть как-то успокоиться. А может, пусть с Манчини поговорит Наседка? Она вяжет и шьет лучше нас всех, так что он ничего не заподозрит.

– Я и правда хотела спросить у него, как прошивать ткань при квилтинге. – Наседка взглянула на стенные часы. – Прямо сейчас бы и съездила.

Джинни попыталась перехватить взгляд подруги, желая без слов убедить ее в том, что это неважная идея. Но было уже поздно. Меган вдруг подняла на них покрасневшие глаза. На ресницах блестели слезы.

– П-правда? Вы съездите к нему?

– Конечно, – сказала Наседка, прежде чем Джинни успела открыть рот.

– Обязательно, – подтвердила Мелочь.

– Хотя бы так поможем, – прибавила Джей-Эм.

Одна только Джинни молчала. Все повернулись к ней, ожидая ответа.

Ей хотелось сказать нет, но неуверенность заставила ее промолчать.

В том, что у Меган появилась еще одна причина подозревать Энтса Манчини, была отчасти и ее вина. К тому же Джинни знала, какую страшную бездну может оставить после себя горе. Отчаянное желание получить ответы, столь же отчаянная надежда. Но… она обещала Уоллесу не вмешиваться. А за время предыдущего расследования Джинни осознала, какие опасности таит в себе это занятие.

Молчание продолжалось, и у Меган задрожали губы.

Боже мой. При виде этого у Джинни тяжело забилось сердце. А вдруг Джей-Эм права? Вдруг Меган просто ждет, когда они отвяжутся от нее, и, оставшись одна, тут же отправится к Манчини? И что тогда? Все может кончиться арестом Меган. Или того хуже, она вступит в схватку с этим человеком. Джинни тут же представила себе, как Меган сражается с неизвестным торговцем.

Она скользнула взглядом по трем подругам, а потом остановилась на нервно кусавшей губы Меган. Ну как им отказать?

Джинни со вздохом расправила плечи:

– Мы поговорим с Энтсом Манчини, но с условием: мы передадим полиции все, что узнаем.

Меган благодарно всхлипнула и бросилась в объятия Джинни:

– Спасибо. Спасибо. Спасибо. И как я раньше не подумала! В конце концов, это же вы поймали убийцу Луизы. Вы точно знаете, что делать.

– Это верно. Я всегда говорю своим клиентам: лучше предоставить дело профессионалам, – решительно проговорила Джей-Эм, отступая от двери. – Давайте так: я отвезу вас домой, а Таппенс тем временем передаст пуговицу полиции. Хен и Джинни пусть побеседуют с Манчини.

– Отлично. – Мелочь открыла дверь и проводила Меган по дорожке туда, где их ждали три серебристых автомобильчика. – Место встречи, когда закончим, – у дома Меган.

– Ты согласна, чтобы я вела машину? – спросила Наседка.

– Конечно. – Джинни подхватила сумку, ключи и взглянула на ряды банок. Джем светился оранжевым в солнечном свете, и она взяла баночку. Может быть, между обещанием Наседки купить шерсть и этим даром, банкой джема, они сумеют извлечь из Манчини ответы на пару вопросов.

Если, конечно, он виновен.

Тут у Джинни кровь отлила от лица: они не успели кое о чем подумать. Из услышанного от Меган можно было заключить, что Энтс Манчини и правда заколол Харлоу в спину. А это значит, что они с Наседкой направляются в гости к хладнокровному убийце.

Глава седьмая

Воскресенье, шестнадцатое марта

Наседка по плавной дуге одолела резкий поворот и прибавила газу. Машина полетела вверх по холму, оставляя позади нежно-зеленые поля. Джинни вцепилась в подлокотник на дверце; дорога сузилась до однополосной. По обочинам тянулись низенькие каменные ограды, над ними нависали вязы, между древними корнями которых проросли нарциссы.

Впереди тащился трактор, но Наседка помигала фарами, и тот съехал к обочине, чтобы пропустить их. Джинни уже начинала жалеть, что предоставила подруге вести машину. Вообще Наседка являла собой образец душевного тепла и доброты, но за рулем уподоблялась гонщику «Формулы-1», который везет пиццу оголодавшим подросткам.

Почти всю дорогу они молчали: выбравшись из Литтл-Шоу, Наседка сосредоточилась на узких дорогах, а Джинни старалась прогнать воспоминание о портновских ножницах, торчавших из спины Тимоти Харлоу.

Подумать только! Еще вчера в это самое время ее главной заботой была помидорная рассада. Джинни поежилась: темнеющее небо придавало холмам, мимо которых ехала машина, зловещий вид. Но вот наконец Наседка свернула на длинную подъездную дорогу, ведущую к хозяйственным постройкам из камня. Рядом с ними располагалась парковка. На нежно-зеленой двустворчатой двери самой большой постройки с шиферной крышей и двумя длинными окнами висела написанная от руки табличка «Грин-Хилл-барн».

– Как красиво. Я понятия не имела, что это здесь. – Джинни отцепилась от подлокотника и выбралась из машины. Глаза Наседки искрились. Она явно получила удовольствие от поездки. Нервозность вдруг немного отступила. Может быть, все эти странные ситуации нужны были в том числе и для того, чтобы Джинни обрела новый жизненный опыт.

Или хотя бы вышла из дома.

– Как он тут все отреставрировал. Прелесть! – Наседка зашагала к двойным дверям.

– Ты часто здесь бываешь?

– Не очень. Поймешь, когда зайдешь. Там столько прекрасной шерсти! Но чтобы купить ее, мне пришлось бы продать дом. Или почку.

Свет в глазах Наседки угас. Джинни сглотнула и взяла ее под руку. Она знала, что подруга тревожится из-за денег, но Наседка никогда не говорила об этом прямо, и Джинни решила не выспрашивать. Она просто погладила Наседку по руке, и обе зашагали к большому строению, бывшему сараю, по мощенной булыжником дорожке.

Пол внутри оказался из полированного бетона. Деревянные опоры тянулись до самых потолочных балок. Их обвивали крошечные гирлянды, придавая помещению рождественский вид. Деревянные столы и полки были завалены тканями и шерстью. На стене висели картины и рисунки, а в торце собрались вокруг длинного рабочего стола женщины с гобеленовыми пяльцами в руках.

– Это Джулиана Мелвилл, – прошептала Наседка. – Великолепная художница по текстилю. А какие у нее квилты! Работала в Лондоне, но пять лет назад вернулась в Литтл-Шоу. Мне всегда хотелось попасть к ней на мастер-класс. А это же Клео и Андреа из библиотеки?