Таксист из Forbes 5 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 10

— Я тебе по этому делу помогу один раз, — сказал он. — Один раз, Ген. Потом отойду в сторону. У меня трое детей и ипотека. Я не герой и героем быть не нанимался. Договорились?

— Договорились. Иначе и не прошу.

— Хорошо.

Он отхлебнул остывший кофе, поморщился, поставил чашку.

— У меня есть один человек. Однокашник. Школа милиции, девяносто восьмой выпуск. Сейчас майор СК, Подольск, отдел по особо важным. Захаров. Игорь Андреевич Захаров.

— Угу.

— Правильный до мозга костей. Из тех, кто на новый год ходит в форме, потому что считает, что так положено. Не пьёт на службе. Жену ни разу не обманул, я это знаю, потому что мы с ним пятнадцать лет знакомы. Не в баню вместе ходим, конечно, но знаю его хорошо. У мужика всё на лице написано. Если ему дать материал, он его прочитает. Если материал настоящий — он его потащит. Если пустышка — психанёт.

— Принимается.

— Условие.

— Слушаю.

— Меня в этом не было. Ты вышел на него сам. Через старые связи. Через одноклассника, через школу, через военкомат, через что хочешь — но не через меня. Я тебе номер не давал. Мы с тобой про Захарова не говорили. Если он тебя спросит, откуда телефон, ты что-нибудь придумаешь. Ты у нас по этой части мастер, я заметил.

— Заметил, значит.

— Заметил, Гена. Я тебя со школы знаю. Полгода назад ты у меня про камеры на МКАД спрашивал тоном человека, который вообще не знает, что такое камера. А сейчас ты со мной разговариваешь так, что я свой кофе допить не могу.

— Извини.

— Не извиняйся. Просто условие моё прими.

— Принимаю. Безоговорочно. Серёг, всё по-честному.

Он кивнул. Достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист, развернул на столе. Это была какая-то распечатка — со штрафами, наверное, для прикрытия. На полях у края, мелким почерком, шариковой ручкой, были написаны одиннадцать цифр.

— Запоминай. Бумажку я с собой унесу.

Я смотрел на цифры секунд пять. Девятка, пятёрка, восьмёрка — Москва. Дальше — восемь цифр, две из них повторялись. Я закрыл глаза, прогнал номер про себя в обратную сторону, потом снова в прямую. Память у тела Гены была средняя, но Макс внутри умел держать цифры — на этом раньше держался не один контракт.

— Запомнил.

— Точно?

— Точно.

Серёга молча сложил лист обратно, убрал в карман.

— И ещё одно. Захаров не любит блефа. Совсем. Если ты к нему придёшь с пустышкой, с разговорами «у меня есть мысль», «я слышал», «мне намекали» — он тебя выслушает вежливо. А потом, когда ты выйдешь, он за полчаса узнает про тебя больше, чем ты сам о себе знаешь. И если он решит, что ты его время потратил зря, он тебя сам закопает. Быстрее, чем те, кто про тебя справки наводит. Понял?

— Понял.

— У тебя не пустышка?

— Не пустышка.

— Ген, вот точно не пустышка?

— Серёг, ну ты прям как в кино.

— А ты не юли. Сам прикинь стоит оно того⁈

— Не пустышка. Слово.

Он смотрел на меня ещё секунду, потом коротко кивнул и потянулся за курткой.

— Заплачу, — сказал я.

— Заплати. Ты мне и так бани должен.

— Бани — это другая статья.

— Все статьи — одна статья, ладно, Гена. Бывай.

Он встал, накинул куртку, хлопнул меня по плечу — коротко, как хлопают мужики, которые не знают, что ещё сказать, — и пошёл к выходу. Колокольчик звякнул, дверь закрылась.

Я остался один за столом. Доел сырник, потому что выкидывать его было жалко, допил чай, попросил счёт. Заплатил наличными, оставил Ленке двести сверху, не потому что Ленка хорошая, просто лицо у неё такое.

На улице был тот самый мартовский воздух, в котором ещё держится зима, но уже подтекает. Я застегнул куртку, пошёл к «Киа».

Через двадцать метров я её увидел. Не «Киа». Её то я изначально видел.

Тёмно-серая «Мазда 6». Стояла напротив кафе, на той стороне, у тротуара перед химчисткой. За рулём сидел мужик — лысоватый, в чёрной куртке. Голова чуть наклонена к плечу, у уха телефон. Он разговаривал. Точнее — изображал, что разговаривает. Губы шевелились слишком ровно, без живой мимики.

Я её узнал сразу. Эта же «Мазда» стояла позавчера утром у бокса, метрах в пятидесяти от ворот «Диагноста». Я её тогда отметил и забыл. Один в один. Тот же номер региона, та же вмятинка на заднем правом крыле, тот же лысоватый профиль за рулём.

Интерфейс на таком расстоянии до водителя почти не доставал, фон шёл размытый. Но даже сквозь размытие я разобрал: ровный серый, без всплесков. Профессионал на работе.

Я не стал останавливаться, не стал глазеть. Дошёл до «Киа», открыл дверь, сел за руль. Завёл мотор.

«Ну, здорово, — подумал я. — Шахматы продолжаются. Только вот доска у нас, по ходу, теперь шире, чем я рассчитывал».

Глава 6

Лысый за рулём всё ещё прижимал телефон к уху, причём, по моим ощущениям, разговор у него шёл уже минут пятнадцать без единой смены интонации. Очень увлекательный, видимо, собеседник.

Я тронулся с места обычно, без рывков. На первом светофоре посмотрел в зеркало ещё раз. «Мазда» отлипла от химчистки и пошла за мной, держа в запасе одну машину — какой-то синий «Логан» с наклейкой автошколы.

Гена внутри сразу начал нервничать. Тело напряглось, ладони чуть прилипли к рулю. Макс же пожал плечами и сел поудобнее. Ну хвост и хвост, не первый и, очевидно, не последний. Главное — не делать резких движений и не подтверждать, что я его вижу.

Где-то на четвертом светофоре лысый на своей мазде отстал. Я заехал в ангар возле «Корстона», купил старый кнопочный телефон и еще живой небольшой принтер. Через дорогу оформил новую симку.

К своему двору я подъезжал уже без хвоста. Постоял у контейнеров минуты три. Никаких чужих машин с работающими моторами. Виталик во дворе курил на лавочке, увидел меня, кивнул. Я кивнул в ответ. Тамара Ильинична с Бароном вышла из подъезда, я поздоровался, на минуту присел перед собакой, потрепал за уши. Барон фыркнул мне в ладонь, и интерфейс на эти десять секунд снова замолчал. Хорошо.

В подъезде я сначала поднялся на четвёртый этаж, постоял, послушал. Тихо. Дядя Коля за стенкой ещё не дошёл до своего вечернего концерта. Спустился на третий. На своей двери, у нижней петли, лежала спичка — я её ставил утром, прислонив к косяку под углом. Спичка была на месте. Дверь никто не трогал.

Только после этого я вошёл.

Разделся, достал из внутреннего кармана конверт с новой симкой и дешёвый кнопочный «Нокиа». Сел за стол на кухне. Вскрыл блистер, вставил симку, дождался, пока на экране появятся палочки сети. Цифры Захарова я держал всё это время в голове.

Он взял трубку на четвёртом гудке.

— Слушаю.

Голос сухой, без интонаций. Никаких «алё», «да», или «кто это». Просто — слушаю.

— Игорь Андреевич. Доброго вечера. Я по рекомендации общего знакомого. Имён по телефону не называю, деталей по телефону тоже. У меня есть материал, с которым я не знаю, что делать. Хотел бы с вами увидеться лично.

В трубке повисла пауза. Я слышал на той стороне, как где-то далеко пиликает микроволновка, потом её выключают. Захаров не задавал вопросов. Он молчал и слушал моё молчание.

Секунд семь. Я не лез заполнять паузу.

— Завтра. Подольск. Парк имени Талалихина. Десять утра. Лавка у пруда. Один.

И короткие гудки.

Я положил кнопочный телефон на стол экраном вниз. Посидел минуту, глядя на клеёнку с подсолнухами. Стиль у Захарова был понятный — минимум слов, максимум информации внутри этих слов. Он не спросил, кто я. Не спросил, откуда номер. Не уточнил, что за материал. Это значило одно из двух: либо он проверит меня на месте; либо ему просто всё равно, и он привык так говорить со всеми. Я ставил на первое. К моменту, когда я завтра подойду к лавке у пруда, Захаров будет знать про Геннадия Дмитриевича Петрова больше, чем сам Геннадий Дмитриевич.

Ну и ладно. Так даже честнее.

Я встал, поставил чайник, бросил в кружку пакетик «Гринфилд». Пока чайник шипел, открыл ноутбук. Влез на старую «протонку» через VPN, скачал в защищённую папку три файла с флешки. Не самые горячие. Без подписей Ланского, без голосовых и переписок, в которых Каспарян даёт прямые указания. Только то, что показывает масштаб, не давая полной картины: схема одной офшорной цепочки через Кипр и Сейшелы, выгрузка по одному из подставных юрлиц и копия двух платёжек, которые сами по себе ничего не доказывают, но человеку с опытом сразу говорят, что копать можно очень глубоко.