Лабиринты космоса: Одиночка (СИ) - Вербицкий Андрей - Страница 36

— Неделя, — твердо произнёс Седой, надеясь на любовь медтехника к процессу торговли.

— Так не пойдет. Полтора месяца, — с удовольствием произнесла женщина, резко успокоившись. Торговаться она действительно любила.

Дорбин с облегчением перевёл дух. Кажется, пронесло и эта упрямица не разозлилась настолько, чтоб сделать жизнь старика совсем кислой.

— Хорошо, — почти сразу согласился Седой. — Две недели и после запланированного на послезавтра похода.

— Чтоб тебя топь засосала, скупердяй. Месяц и это моё последнее слово.

— Я скупердяй? — чуть было снова не завёлся от возмущения Седой, но вовремя спохватился. — Зачем он тебе сейчас? Сама утверждаешь, что он дикарь с наверняка низким уровнем интеллекта. Парень дней шесть будет учиться внятно говорить и понимать. И кстати, почему решила что дикарь?

— Так вживленного информера нет.

— Так и у меня нет и что? Я тоже, по-твоему, дикий получается? Может информер у него просто принудительно вытащили?

— Забываешь о детском контроллере, который устанавливают всем новорожденным. Он с возрастом перестаёт работать, но продолжает находиться даже в теле некоторых недалёких старьевщиках, — не удержалась от шпильки медтехник и продолжила. — Следы установки или изъятия чего-либо отсутствуют напрочь. Не вживляли в парня ничего даже близко похожего. Есть конечно вероятность, что из богатеев… Слухи ходят, будто элита собственным детям контроллеры на ставят… Только опять же… Если богат, а он судя по комбинезону, явно небеден, тогда где информер? — Мира с превосходством посмотрела на Дорбина, в отличие от присутствующего клиента она в своё время обзавелась столь необходимым, намного облегчающим жизнь чипом. Немного поиграв на нервах старика, продолжила, — Учитывай — при приёме на работу все проходят обследование и, соответственно, парень не мог не знать о болезни и не попытаться вылечиться. Какого либо медикаментозного вмешательства я также не выявила. Говорю же — дикарь.

— Понятно, — расстроено сконфузился Седой. Мало того, что эта стерва его дразнит, ставя себя выше, так вдобавок невольно напомнила, что и ему подлечиться не мешает. А денег-то теперь нет.

— Месяц и на этом закончим, — предложила Мира.

— Три недели.

— Я сказала месяц, — молодая женщина недовольно поджала губы.

— Три, — попытался настоять на своём Дорбин.

— Не зли меня, — снова пригрозила Мира.

— Хорошо, — сразу пошел на попятную старьёвщик. — Пусть будет месяц. Покалечишь раба, лечишь за свой счёт.

— Идёт, — моментально согласилась Мира.

— Отдам его после возвращения. Договорились?

— Тогда ответное условие, если он погибает, долг на тебе, — тоже не стала дальше спорить медтехник. — Составляем контракт?

«Вот вредная девка», — ругнулся про себя Седой, но вслух всё-таки ответил:

— Твоя взяла. Составляй.

Женщина победно улыбнулась.

Дорбин немного сочувственно посмотрел на ничего не понимающего раба, перевёл взгляд на Миру и подумал: «Красивая зараза. Даже не знаю жалеть или завидовать найдёнышу».

Когда пререкания затихли, докторша протянула дедку прибор незнакомого предназначения. Тот по вспыхнувшей голографической проекции поводил указательным пальцем, потом приложил его к прибору, подержал пару секунд и светопреставление завершилось. Наблюдая за манипуляциями, сообразил, что таким образом бомжеватый старикан подтвердил исполнение неких проделанных операций, после чего изрёк несколько фраз. Женщина кивнула, с чем-то соглашаясь, вытащила из кармана две овальные пластины, стремительно приблизилась ко мне, даже не успел отдернуться, как та быстро прилепила диски к вискам. Кожу неприятно стянуло в месте соприкосновения. Я попытался поддеть пальцем одну приклеенную непонятную штуковину, но моментально получил по рукам. Выслушав гневную отповедь на незнакомом языке, решил пока не нарываться. Даже старикан что-то там вякнул грозно в мой адрес, судя по тому, как смотрит и хмурит брови. Ладно, пусть пока будут. Оторвать всегда успею. Мало ли чего прицепили? Может датчик какой. Мониторит состояние здоровья, например.

Доктор отошла, старик тоже угомонился и теперь спокойно наблюдает. Стоило женщине кивнуть и кинуть пару фраз, как дед молча развернулся, не глядя приглашающее махнул мне рукой и направился к выходу. На секунду я замешкался, но сделал шаг в том же направлении. И тут же подпрыгнул от неожиданности. Докторша ущипнула за ягодицу и довольно захихикала.

«Дурдом», — пронеслось в голове и насколько позволяло состояние здоровья, поторопился выскочить за с виду обычную дверь, подальше от озабоченной «эскулапки» [3].

За дверью обнаружилась небольшая приёмная с ещё одним «резиноволицым» андроидом. Дежурно растянув губы в подобии улыбки, робот поклонился и что-то явно на прощанье произнёс. На его слова старик не обратил внимания, так же, не говоря ни слова, пересёк помещение и вышел из здания. Я старался не удивляться и не отставать. Не получилось. Когда очутился на улице, то застыл в ступоре. И было от чего. Мимо промчался потрепанный временем тарантас, иначе не скажешь, только совершенно без колес. Следом за ним, в метре над дорогой, пролетел аппарат внешне похожий на мотоцикл. Потом проехало-пролетело следующее «авто». Правда так технику называть было бы неправильно, но местных наименований не знал и решил про себя пока определять транспортные средства по аналогии с земными. Только не техника меня поразила. После «Ксулты» удивления мало что способно вызвать. Зато виды вокруг… Первое что пришло в голову — клоака.

Во-первых — запашок на улице стоял не ахти какой приятный. На гордое название «смрад» не тянул, однако морщиться невольно заставил. К тому же воздух настолько влажный, по ощущению, будто нечто липкое моментально обволокло открытые участки тела. Странное какое-то место и неприятное. Захотелось вернуться обратно в здание, где явно работала система климат-контроля.

Во-вторых — всё вокруг выглядело донельзя убого. Какие-то лачуги слепленные из чего попало — самодельные кривые, не обожженные кирпичи, в некоторых местах стыки замазаны грязно-коричневой глиной, дома чуть получше собраны из металлических листов разных размеров и форм. Крыши домов плоские, что тоже редкость для частного сектора. Как-то непривычно смотрится. Вместо дорожного покрытия полузасохшая грязь, лишь пешеходные дорожки засыпаны мелким черным камнем. Взгляд выхватил в отдалении похожее на бетон покрытие со множеством трещин и проросшими сквозь них короткими синеватыми стеблями травы. И ни тебе решёток сливной канализации, ни фонарных столбов, ни опор ЛЭП.

Я поспешил за стариком, продолжая рассматривать улицу. Остановился на минутку посмотреть, как на противоположной стороне улицы босоногая, чумазая ребятня кидала друг в друга разноцветными шарами с кулак величиной. Шары в полёте меняли траекторию и догоняли пытающихся увернуться детей, приклеивались к спинам и победоносно пищали, вызывая всеобщий смех. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам, ни на что, не обращая внимания. М-да… Кроме людей и наличия жилья ни одного признака привычной глазу цивилизации.

«Вот меня угораздило. И когда перестанет так везти?» — задался вопросом и тут же сам ответил, тупо уставившись в небо. — «Никогда».

Местное светило садилось. С другой стороны, над горизонтом, поднималась красноватая луна. Виднелись и другие крупные спутники диаметром поменьше. И даже, несмотря на вполне дневное освещение, в вышине просматривались звёзды, что на Земле просто не могло быть в такое время суток. Мысли замерли, а сердце, казалось, наоборот выскочит из груди. Из созерцания вывел грубый тычок в плечо. Я непонимающе уставился на сопровождающего бомжеватого дедка.

— Чего тебе надобно, старче? И куда вещи мои подевал? — наткнувшись на пустой взгляд, пробормотал. — Ты ж ничего не понимаешь. Эх… Аида, где ты, когда ты так нужна?

— Саури, брка тала кома, — дедок нетерпеливо схватил меня за руку и потащил за собой, словно ребёнка малого. В таком его бесцеремонном поведении опасности пока не усматривал, поэтому не сопротивлялся.