Новое Начало (СИ) - Гиерри Саггаро - Страница 3

Старк огляделся — семья Уэйнов явно была не бедной, по крайней мере, даже не вставая с кровати, он мог оценить очевидную антикварность интерьера. Не то, чтобы он был сторонником такой… старины, но прикинуть стоимость всего этого добра он всё же мог. И эта стоимость была внушительной. Дальше… Альфред сказал, что это поместье его семьи, значит, это, как минимум, определённая площадь земли и дом на ней… И это тоже стоило денег… А ещё тут были недешёвые медицинские агрегаты, чей писк так сильно раздражал его в первые секунды после пробуждения… По своему опыту из… хм… прошлой жизни он примерно разбирался, во сколько обошлось бы иметь полный набор техники для мониторинга лежачего пациента…

Вздохнув, Тони осторожно переставил графин со стаканом и взял в руки наполированный до блеска поднос. Серебро. Старое серебро. Но для его цели куда более важным было то, что это серебро могло отражать. Нахмурившись, Старк всмотрелся в еле читаемое в полумраке спальни отражение на металлической поверхности. Пусть и искажённое, пусть и плохо различимое из-за слабого освещения, с подноса на него смотрело лицо другого человека.

Сейчас он был явно не в самой хорошей форме, что не удивительно для долго находившегося в неподвижности человека, но когда-то… Массивный волевой подбородок, голубые, сейчас невероятно удивлённые глаза… Нет, это совершенно точно не Тони Старк… Тони отложил поднос, откинувшись на подушки.

Он не помнил ничего про этого Брюса Уэйна, впрочем, это и не удивительно — было бы совсем странно, знай он внезапно биографию какого-то совершенно чужого мужика из незнакомого ему города. Это же не какая-нибудь смазливая фотомодель… Кхм… Впрочем, в случае фотомодели он тоже скорее всего ничего особенного бы не запомнил. Кроме её параметров… А помнил ли он самого себя?

В первый миг он настороженно нахмурился, но затем лицо Старка… Уэйна разгладилось — он прекрасно помнил свю жизнь… Как учился в Гарварде и Массачусетском технологическом. Как стал исполнительным директором «Старк Индастриз», возглавив компанию после трагической смерти отца и матери… Помнил свои изобретения и, казалось, мог хоть прямо сейчас снова собрать любой из своих костюмов. Да… А ещё он помнил, как умер тогда на базе Мстителей… Он был и оставался Тони Старком. Тони Старком, вляпавшемся в какую-то несусветную мистическую муть. Н-да…

— Доктор Стрэндж, — разрезал тишину спальни нервный смешок, — если это твоих рук дело, я… скажу тебе спасибо, а потом сломаю пальцы за такие шутки…

Пригороды Готэм-сити. Особняк Уэйнов. Пару часов спустя.

Ещё в своей… прошлой жизни Старк терпеть не мог всех и всяческих мозгоправов, считая их в лучшем случае просто паразитами на кошельке клиента, а в худшем — подосланными конкурентами промывателями мозгов. Первое впечатление от визита того самого «доктора Гриффитса», звонить которому отлучался Альфред, было чем-то средним между этими двумя вариантами. И встретил его мужчина с соответствующим градусом подозрений и настороженности.

Правда, на проверку оказалось, что всё не настолько страшно, как он думал — во-первых, психотерапевтом доктор Джек Гриффитс был, что называется, «на полшишечки», в основном специализируясь на диагностике, лечении и реабилитации пациентов после сложных черепно-мозговых травм, как раз и сопровождаемых частичной или полной амнезией. А именно последнее, насколько он понял из обрывков разговора дворецкого и врача, имело место в его случае — прежний «обитатель» этого тела крайне неудачно отдохнул в горах, пострадав во время схода лавины на одном из горнолыжных спусков. Какая-то мелкая деталь в этой истории «царапала» сознание Старка, но без веских доказательств обратного всё выглядело и звучало очень правдоподобно — небедный Брюс Уэйн, решивший провести отпуск на свежем воздухе, совместив его с отдыхом активным, просто… оказался не там и не в то время. В результате — множественные переломы, ушибы, черепно-мозговая травма и, как итог, сначала полгода в коме, а затем, когда персонал уже начал намекать Альфреду, что «аппаратуру можно бы и отключить», две недели на домашнем уходе.

Разговор с врачом вышел… странным. Доктор Гриффитс был весьма удивлён, что его пациент вообще пришёл в себя, да не просто «включился», оставшись по своей сути инвалидом на всю оставшуюся жизнь, вынужденным с нуля учиться всем социальным прикладным навыкам, а оказался вполне адекватным, самостоятельным, насколько это возможно с ослабшим после длительной неподвижности организма, и вполне ориентирующимся в окружающих реалиях. Только потерявшим память о своей личности. Случай вышел, как понял Тони, не невероятным, но крайне нетипичным — всё же, обычно в таких случаях утрачивалось куда больше.

Общение с медиком длилось почти три часа, на протяжении которых Старку приходилось очень вннимательно следить за своими словами и эмоциональными реакциями — всё же, говорить, что он не помнит Альфреда, «себя» и окружающее пространство — это одно, и это выходит достаточно просто, поскольку буквально является правдой, а вот в отвлечённых социальных вопросах нужно было соблюдать некоторую осторожность. Было бы не очень… удачно… назвать какого-нибудь несуществующего президента США или, например, музыкальную группу, о которой никто ещё и не слышал. К счастью, рано или поздно всё заканчивается, закончился и этот импровизированный допрос. Доктор Гриффитс оставил внушительный список рекомендаций и необходимых лекарств, часть из которого досталась самому Тони, а другая, заметно большая, — Альфреду.

— Благодарю вас, доктор Гриффитс, — с плохо скрываемым облегчением выдохнул Пенниуорт, провожая врача к выходу.

— Это моя работа, мистер Пенниуорт, — кивнул медик. — Если вы и мистер Уэйн будете выполнять все рекомендации, я думаю, он вполне успешно восстановит свои кондиции… Не могу обещать, что к нему полностью вернётся память, — развёл он руками, — но после таких повреждений чудо уже то, что он просто пришёл в себя, не то, что он может связно мыслить, говорить и двигаться…

— Я понимаю, — кивнул дворецкий, — просто… Просто тяжело видеть его таким — всё же, после гибели четы Уэйнов он стал мне, как родной сын… Смею надеяться, мастер Уэйн относится ко мне так же…

— Вы справитесь. Если понадобится какая-то помощь — вы всегда можете на меня рассчитывать.

Раскланявшись, Гриффитс ободряюще улыбнулся Альфреду и покинул особняк, оставив Пенниуорта одного. Дворецкий в очередной раз вздохнул и, придав своему лицу «подобающее выражение», направился обратно наверх в спальню своего… подопечного. Мужчина не кривил душой, когда считал хозяина своим сыном — после смерти его родителей, Марты и Томаса Уэйнов, восьмилетний Брюс, как никто другой, нуждался в опеке и заботе, которую и предоставил Альфред. И вот теперь, после стольких лет, когда Брюс Уэйн давно вырос и стал самостоятельным… Ему снова был нужен кто-то рядом…

— Альфред… — раздался голос владельца особняка.

— Иду, мастер Уэйн! — заторопившийся по лестнице дворецкий взлетел наверх за считанные секунды, очень скоро заглядывая в хозяйскую спальню. — Вы что-то хотели?

— Что сказал доктор Гриффитс? — со слегка кривой улыбкой мотнул головой Старк, осторожно приподнимаясь на кровати и пытаясь занять сидячее положение.

— Я помогу! — Альфред подошёл к мужчине, поддерживая его и поправляя подушку, позволяя подопечному сесть.

— Доктор Гриффитс, Альфред… — напомнил о своём вопросе Старк.

— Да, сэр… — вздохнул дворецкий. — Доктор Гриффитс сказал, что, если вы будете следовать его инструкциям, у вас есть все шансы на успешное восстановление…

— А память? — нахмурился Тони.

— Память… Мы с вами сделаем всё возможное, чтобы вы восстановились… полностью, сэр…

— Но воспоминания могут никогда не вернуться… — закончил за Альфреда Старк.

— Но воспоминания могут никогда не вернуться… мастер Уэйн… — с тоской в голове опустил голову Пенниуорт.

Старк некоторое время помолчал. Хоть это и был совершенно незнакомый ему мужчина, да что там… Это был совершенно незнакомый ему мир, но что-то в этом Альфреде пробуждало воспоминания самого Тони, уж оченьь тот был похож на Джарвиса… Не внешностью, нет, но… чем-то неуловимым, отношением к нему и его проблемам. И видеть неподдельную печаль и сожаления в его глазах было почти физически больно.