Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 44

Крючок с наживкой ушёл под воду, а перо встало вертикально. Я передал удилище Тагору.

— Держи. Теперь твоя задача — смотреть на поплавок. Как только он начнет дергаться, притапливаться или резко пойдет в сторону — подсекай! То есть резко, но коротко дергай удочку на себя и тащи.

Парнишка вцепился в рукоять побелевшими пальцами, замерев, как каменная статуя, и не сводя глаз с пера. Ждать пришлось недолго. Горох местной рыбе явно пришелся по вкусу. Поплавок пару раз мелко дрогнул, пустив круги, а затем резко нырнул под воду.

— Тяни! — скомандовал я.

Тагор с такой силой рванул удилище, что едва не перекинул добычу через лодку на другой берег. В воздухе мелькнула серебристая чешуя, и на дно плоскодонки шлепнулся увесистый, бьющийся в конвульсиях подлещик.

Глаза Тагора вспыхнули азартным, по-настоящему детским восторгом. Вся его напускная серьезность мигом испарилась. — Поймал, да! Господин Артур, я его поймал, да! Сама на крючок прыгнула, да!

— Молодец, — искренне похвалил я, снимая рыбу с крючка и кидая ее в садок. — Наживляй следующую.

Я размотал вторую удочку, насадил приманку и забросил снасть с другого борта. Буквально через минуту поплавок повело в сторону. Короткая подсечка — и упругое сопротивление на том конце лески отдалось в руку приятной тяжестью. Я выудил отличную жирную плотву.

Тагор, сопя от усердия, снова забросил удочку. Процесс пошел. Пока два неутомимых мертвяка мерно взрезали веслами речную гладь, унося нас всё дальше к монастырским руинам, мы с парнишкой устроили настоящее соревнование, таская из воды одну рыбину за другой и радуясь каждому улову, как дети.

Вдвоем мы натаскали шесть увесистых хвостов — как раз до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту и вода не окрасилась в багровые тона. Мы уже почти подплывали к нужным координатам. Чтобы ускорить процесс, я влил в Шестого и Седьмого дополнительную порцию морт — по сорок в каждого, дотянув их до ранга «Мутант»… Энергии на это ушло прилично, зато мышцы мертвяков заметно вздулись, на спинах проступили бугры, и они так мощно вдарили по воде веслами, что лодка едва не запрыгала по волнам, стремительно сокращая расстояние.

Рептидов на берегах видно не было — то ли ушли глубже в Серую зону, то ли затаились в своих норах. Помня мысленную карту монастыря, я решил не плыть к тому выходу на отвесной скале, откуда мы с Роджером тогда еле ноги унесли. Был вариант причалить к другому, куда более удобному и близкому входу, прямо у подножия пологого холма. Туда мы и направили нашу посудину.

Вскоре днище мягко ткнулось в береговой песок.

— Ну давай, что ли, пообедаем, — сказал я, спрыгивая на мелководье и помогая вытащить лодку. — Да уже и поужинаем заодно.

Кира, конечно, щедро снабдила нас в дорогу провиантом: хлебом, сыром и лепешками, но раз уж мы наловили столько свежей рыбы, грех было ее не пожарить. Мы быстро развели костер в небольшом углублении между камней. Я ловко выпотрошил улов, счистил чешую ножом и насадил тушки на толстые, очищенные от коры сырые ветки, чтобы дерево не перегорело раньше времени.

Рыба аппетитно зашварчала над раскаленными углями, роняя капли жира, которые с шипением вспыхивали, обдавая тушки дымком. В этот момент Тагор, ненадолго отлучившийся в ближайшие кусты, вернулся с пучком каких-то сочных лесных трав.

— Вот, — парнишка протянул мне листья, похожие на дикую мяту, и толстые стебли с терпким запахом. — Это луговой чесночник и пряный краснолист, да. С ними вкуснее будет, да.

— Ну, давай свою ботву, — я пожал плечами, растер травы в ладонях и щедро обсыпал ими шкварчащую рыбу. Аромат тут же поднялся такой, что у меня самого живот свело от голода. Специи оказались что надо.

Рыба и правда получилась отменной. Мы умяли ее за милую душу, обгладывая косточки. Мертвяков я расставил по периметру нашего импровизированного лагеря, отдав четкий мысленный приказ: стоять в карауле, а если кто появится — немедленно будить меня.

Я посмотрел на Тагора. Парнишка сидел у костра, клевал носом и то и дело тер слипающиеся глаза. Устал, бедняга. Переход, гребля, рыбалка, да и постоянное нервное напряжение Серой зоны сказывались на его непривыкшем организме.

«Ладно, — решил я, подкидывая ветку в огонь. — Нечего ночью по руинам и катакомбам шариться в темноте. Завтра на свежую голову потащимся».

Тагор быстро расстелил себе лежанку из походного плаща прямо у затухающего костра и почти мгновенно вырубился, тихонько засопев. Я же, чтобы не отлеживать бока на сырой земле, забрался обратно в лодку, с комфортом устроился на дне и провалился в глубокий сон.

Разбудило меня настойчивое, резкое дерганье за ногу.

Я мгновенно открыл глаза. Надо мной, заслоняя звездное небо, нависала жуткая физиономия Шестого. Из приоткрытой, перекошенной пасти мутанта прямо мне на сапог капала густая, вязкая слюна. Приказ «будить, если что» мой батрак выполнил с усердием.

— Ну чего тебе? — недовольным шепотом спросил я, рывком садясь в лодке и нащупывая рукоять меча.

Мертвяк лишь глухо заурчал и повернул массивную голову в сторону темного леса.

Я сосредоточился и врубил некросканер. Пространство вокруг окрасилось в спектр аур. В лесной чаще, совсем недалеко от нашего привала, двигались силуэты. Звери. Судя по плотности свечения и габаритам аур — очень крупные звери, явно не обычные лесные волки.

И словно в подтверждение моих опасений, ночную тишину разорвал протяжный, раскатистый волчий вой.

Тагор подскочил как ужаленный, едва не перевернув котелок с остатками ужина. Сна ни в одном глазу больше не было, парень судорожно схватился за рукоять своего ножа и озирался по сторонам, пытаясь спросонья понять, откуда исходит угроза.

— Волкалаки, что ли? Опять спать не дадут, — недовольно проворчал я, перекидывая ноги через борт и вылезая из лодки. Привычным движением я проверил перевязь, на ходу обнажая меч, лезвие которого тускло блеснуло в свете тлеющих углей.

— Шестой, Седьмой, охраняйте лагерь! Встать по краям! — скомандовал я вслух, указывая острием клинка точки обзора, а по ментальному каналу жестко добавил: «Охраняйте пацана, чтобы ни одна шерстинка с него не упала». В каждого из них я еще на реке влил по сорок морт, так что эти два бугристых мутанта теперь могли голыми руками гнуть подковы и с любой угрозой справятся без проблем, даже если на них выскочит целый медведь.

— Тагор, ты давай пожитки собирай, туши костер и стой между батраками, я быстро сбегаю туда-обратно, — бросил я парнишке, не оборачиваясь.

— Ты куда, прямо в лес? Там же воют, да! — с тревогой спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

— Да разведаю по-бырому, погляжу, — ответил я, вскинув меч на уровень плеча, и бесшумно скользнул в темноту леса, стараясь не наступать на сухие ветки.

Ситуацию я, конечно, заранее разведал некросканером, четко зафиксировав два пульсирующих сгустка энергии метрах в ста от нас. Два волкалака вырвались вперед, подобрались совсем близко к нашей стоянке и теперь заливались мерзким, тягучим воем, призывая остальную стаю на готовую добычу. Свято место пусто не бывает — стоило рептидам отойти вглубь Серой зоны и освободить охотничьи угодья, как эти клыкастые твари решили, что теперь они тут будут хозяйничать и диктовать свои правила.

Я сократил дистанцию и внаглую вышел из-за деревьев прямо к этим красноглазым хищникам, встав в удобную боевую стойку. Они даже на миг замерли, оборвав вой на полуноте, и уставились на меня, явно удивившись, чего это их потенциальный ужин не убегает в панике, а сам подобрался к ним так нагло и бесшумно, словно хищником здесь был именно он.

— А сами воете, вот вам уши и заложило, аж шагов не слышите, — хмыкнул я, перехватывая рукоять поудобнее и поигрывая клинком, провоцируя их на первый бросок.

Твари были здоровенные, размером с хорошего теленка, а пасти распахивались шире, чем у крокодилов, обнажая ряды бритвенно-острых клыков. Волкалаки, опомнившись от такой наглости, яростно бросились в атаку, беря меня в клещи. Я, просчитав траекторию, резко отбежал на пару шагов назад и, разрывая дистанцию, с оттягом рубанул самого быстрого, который попытался вцепиться мне в ногу. Лезвие с хрустом рассекло жесткую шерсть и плоть, и зверюшке стало не до меня.