Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 3

Сзади засвистели воздушные серпы Джима. Прозрачные лезвия ударили в бок гигарептида, рассыпались вихрями по чешуе и не оставили даже царапины. Из земли у лапы твари выскочила лиана Виктории, попыталась обвить голень, натянулась и тут же лопнула, но на долю секунды зверь сбился.

Мало. Но достаточно, чтобы напомнить ему: кусают со всех сторон. Я особо на этих двоих не рассчитывал. Серпы не пробивали чешую, лианы не удерживали тушу. Но они мешали твари двигаться.

Гигарептид ревел, мотал мордой, пытался стряхнуть сталактит из глаза. Кровь и прозрачная густая жидкость текли по морде, капали на камни, шипели. Я добрался до хвоста. Точнее, до места, где он переходил в тело. Брон, покойный гурман, уже продемонстрировал на мелких рептидах, как легко у них отламываются хвосты. А мелкие рептиды — детишки, внучки и прочие биологические крошки вот этой туши. Значит, принцип мог сохраниться. А если нет — будет больно. Мне. Ему. Кому-нибудь точно.

Я прыгнул. Вцепился обеими руками в основание хвоста, ногами уперся в заднюю лапу и резко дернул, вкладывая в рывок все усиленное тело. Хвост оторвался. С влажным, мощным треском, будто лопнуло толстое дерево, набитое мясом. Специальные мышцы мгновенно сократились, пережимая сосуды. Крови оказалось меньше, чем должно было быть у такой туши. Я вместе с оторванным хвостом рухнул на камни.

Гигарептид заорал. И вот это было странно. Боли, по идее, должно быть меньше. Отбрасывание хвоста у них предусмотрено природой. Значит, орал он не от боли. От позора, наверное. Или от унижения. Я бы тоже возмутился, если бы кто-то при свидетелях оторвал мне важную часть тела, еще и с таким деловым видом.

— Работает, — пробормотал я.

Тварь взбесилась. Она начала метаться по ущелью, снося камни, бья лапами, молотя головой и хвостовым обрубком. От ударов дрожали стены, сверху сыпалась крошка, несколько небольших камней сорвались вниз и покатились по склону. Еще немного — и начнется новый камнепад. А вот это уже не входило в мои планы. Я предполагал, что без хвоста тварь станет менее устойчивой и более злой, но не настолько же. Гигантская туша дергалась, как пьяный бык в посудной лавке.

Сам оторванный хвост бился рядом в последних судорогах. Я бросил взгляд на Джима. И очень вовремя. Воздушник почему-то бежал ко мне.

— Вы ее ранили! — крикнул он. — Сейчас помогу!

— Да нет же, идиот! Куда ты бежишь⁈

Гигантская лапа пошла вниз. Я дернулся, но не успевал добраться до Джима. Воздушный доспех принял удар, но только частично. Его смяло, закрутило, Джима отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Он ударился о камни, перекатился и остался лежать. Живой. Пока.

Из пещеры донесся крик Виктории:

— Джим!

— Только сунься мне! — рявкнул я.

Кричал я не только ей — твари тоже. Гигарептид дернул головой, заметил меня и попытался достать лапой. Вот теперь пришлось танцевать. Просто уходить из-под огромных когтей, прыгать между камнями, скользить, перекатываться и очень быстро думать, куда в следующий раз прилетит эта живая мельница.

Хорошо. Раз уж есть хвост, будем использовать хвост. Я влил остаток Источника в оторванную тушу.

[НекроЧат]

Расход: поднятие хвоста — 40 морт.

Класс: Мутант.

В теле: 200 морт.

В Источнике: 0 морт.

Итого: 200 морт.

Хвост дернулся. Потом дернулся еще раз. А затем резко подпрыгнул, словно огромная мертвая змея, и метнулся к шее гигарептида. Он обвился вокруг нее удавкой. Тварь замерла на полсекунды.

Я почти физически ощутил ее недоумение. Собственный отпавший хвост внезапно решил не лежать отвлекающим подарком для хищников, а душить бывшего владельца. Неприятный сюрприз. Биология, конечно, штука гибкая, но к такому даже она обычно не готовит. Гигарептид начал мотать головой. Хвост держал, но слабовато. Класс Мутант для такой махины — это, прямо скажем, мало. Хвост сдавливал шею, мешал дышать, сбивал движения, но не душил по-настоящему. Еще немного — и тварь либо порвет его когтями, либо сдерет о камни. А если хвост разорвут, я потеряю все вложенные морты.

Плохая сделка. Я не люблю плохие сделки. Пришлось вынимать силу из тела. Неприятно. Очень неприятно. Усиление сразу стало чуть менее плотным, мышцы потеряли часть холодной стальной упругости, но выбора не было.

[НекроЧат]

Перенос: из тела в Источник — 40 морт.

В теле: 160 морт.

В Источнике: 40 морт.

Я тут же бросил их в хвост.

[НекроЧат]

Расход: усиление хвоста — 40 морт.

Класс: Сверхмутант.

В теле: 160 морт.

В Источнике: 0 морт.

Итого: 160 морт.

Вот теперь другое дело. Хвост сжался с новой силой. Гигарептид дернулся так, что одна лапа пробила каменный выступ. Огромная голова моталась, пасть раскрывалась, когти пытались подцепить собственный хвост, но тот держался. Мертвая плоть, усиленная моей некромантией, была куда упрямее живой. Джим, лежавший у камней, поднял голову. Сквозь вихри воздушного доспеха он смотрел на происходящее с полным непониманием. Я специально округлил глаза. Приподнял брови. Даже челюсть чуть уронил.

— Охренеть, — сказал я с максимально искренним видом. И даже отшатнулся на шаг, будто впервые такое вижу.

Конспирация — основа спокойной жизни. Со стороны все действительно могло выглядеть как странная биологическая программа. Хвост оторвался, подергалcя, потом вцепился в глотку. Ну мало ли что у этих рептидов за защитные механизмы? Может, у них так принято. Может, отпавший хвост должен душить хищника, пока основная туша убегает. Правда, какие хищники могли быть страшны этой махине — отдельный вопрос. Наверное, когда она была маленькой, боялась чего-то покрупнее.

Я не собирался объяснять. Гигарептид ревел, хрипел, пытался разорвать хвост пастью. В глазнице торчал первый сталактит. Второй лежал там, где я его бросил. Надо заканчивать. Я рванул к каменному копью. По пути едва не попал под лапу, перекатился, вскочил, схватил сталактит и развернулся. Тварь была ослеплена на один глаз, но второй еще видел. Плохо, потому что голова моталась из стороны в сторону. Хорошо, потому что хвост на шее заставлял ее опускать морду ниже. Я прицелился и метнул второй сталактит в оставшийся глаз.

Попал. Но не так глубоко, как хотелось бы. Камень вошел в глазницу, зверь взревел еще страшнее, дернулся, лапы забили по скалам. Он ослеп. Теперь пытался пастью добраться до собственного хвоста, что душил его, но делал это плохо. Слишком много боли, слишком много ярости, слишком мало понимания. И все равно этого было недостаточно. Сталактит торчал в глазу, но до мозга не достал. Хвост душил, но не ломал шею. Тварь могла еще долго биться. А каждый ее рывок грозил обвалить половину ущелья, придавить Джима, Викторию, меня и вообще всё, что имело наглость находиться поблизости.

Придется действовать иначе. Я прыгнул на ближайшую скалу. Пальцы нашли выступ. Нога уперлась в трещину. Усиленное тело вытащило меня вверх легко, но не так легко, как хотелось бы. Минус сорок морт в теле ощущались. Пришлось работать аккуратнее. Скала была влажная, крошилась под пальцами, но я быстро поднялся на уровень головы ревущей твари.

Гигарептид бился ниже. Каменный шип торчал из его глаза. Отличная ручка. Отвратительная мысль, конечно. Но эффективная. Я прыгнул. Приземлился ему на морду, почти на нос. Чешуя под ногами скользкая, горячая, пахнет кровью и зверем. Тварь мотнула головой, пытаясь сбросить меня. Я успел ударить ее кулаком сверху вниз по переносице. Не чтобы убить. Чтобы опустить голову. Удар получился такой силы, что морда гиганта дернулась к земле. Я в тот же миг оттолкнулся, перелетел чуть выше, оказался рядом с торчащим сталактитом и обеими руками врезал по его плоскому обломанному основанию.

Раз. Камень ушел глубже. Гигарептид взревел. Два. Сталактит пробил глазницу дальше. Три. Острие достало мозг. Тварь дернулась всем телом. Рев оборвался на мокром хрипе. Огромная туша еще пыталась стоять, но ноги уже не слушались. Она завалилась набок, сбрасывая меня с головы.