Черный полковник - Валиев Равиль - Страница 4

Меркульев опять вдохнул раскаленный воздух, но не сдался. Нахмурясь, продолжил восхождение. Мысль тем временем продолжала свой витиеватый путь.

Полностью советский город. Трудовой и боевой. И народ здесь, как он уже убедился, честный и прямой… Но ведь не лодырничают же его коллеги?

Ростика за прошедшие с приезда четыре дня он видел только дважды. Тот носился как сайгак, измученный и ошалелый. На попытки Меркульева расспросить о делах только с сердитым видом махал рукой.

Старый оперативник понимал своего молодого друга – в милиции всегда дел по горло, тем более в уголовном розыске. Севастополь по количеству населения едва дотягивал даже до небольшого, по московским меркам, Ленинского района. Но дела, видать, творились здесь не менее сердитые. Значит, была преступная подноготная у славного города…

Вот это-то как раз и был рабочий мир Меркульева.

Усталые ноги наконец привели его к высокому зданию с широкими окнами. Знакомый запах спортивного зала мазнул по ноздрям.

В фойе, заставленном многочисленными шкафами со спортивными трофеями, уже крутился водоворот возбужденной и вспотевшей мелюзги.

– Дядя Саша! – звонкий голос Вовки вырвал его из потока мрачных мыслей.

Размахивая холщовой сумкой, мальчишка продрался сквозь поток таких же, как у него, загорелых и крепких тел, обхватил Меркульева за поясницу и, оглянувшись, закричал:

– Дмитриваныч! Это за мной!

Под прямым взглядом крепкого молодого человека в модной олимпийке майор махнул рукой и громко проговорил, стараясь перекричать ор:

– Я за Володей! От Ростислава Ивановича! – Увидел, что тренер в знак одобрения кивнул, и повел Вовку наружу.

– Купаться? – с надеждой снизу вверх посмотрел на него мальчишка отцовскими глазами.

– Нет, Вовка, – Меркульев вгляделся в новенькое здание гостиницы «Крым» напротив, – отведи меня к отцу, хорошо?

– На работу?! – изумился малец.

– Так точно! Туда…

Глава 3

Боже, как он ее ненавидел… Ненавидел ее застиранный халат, вечные ее бигуди на нечесаных волосах, ненавидел тупой взгляд карих коровьих глаз… Ее сипловатый голос задевал какие-то чувствительные струнки в его душе, рождая неприятные и тянущие вибрации, которые хотелось отбросить немедленно.

Увы… Он вздохнул и прикрыл глаза. Серая безысходность их общего бытия провалилась в бездонную темноту, даря покой глазам, но не оставляя места для отдыха настрадавшемуся слуху.

– …Костик Коростылев все не угомонится – сыну комнату выбил, молодец какой! До командующего дошел, но настоял на своем! Вот как нужно! А то ютились в однушке, бедные…

Он встал, не в силах терпеть ноющую боль в затылке. Окинул взглядом их скромные общежитские квадратные метры и витиевато выругался про себя…

Ведь нужно же было так вляпаться! А вот такая она жизнь – в молодости, кажется, все идет по плану, по наезженной дорожке. Все события встают на положенное им место. Школа, техникум, армия, работа… Но где-то маленький такой шажочек в сторону, легкое сомнение, и все – отрицательный результат не заставляет себя ждать.

Цепочка случайностей приводит человека в место, далекое от его мечтаний.

Ну вот зачем, спрашивается, нужна была ему тогда эта Танька? Несимпатичная, не очень умная… Поспорил с дружбанами: завалю в постель телку – и вот он, результат… Завалил на свою голову.

– Я в гараж, – буркнул он, не глядя на жену, и подхватил старенький пиджак, – вечером буду…

Не дожидаясь ответного рыка, снял с гвоздя ключ от гаража и распахнул дверь. Вывалился в полумрак коммунального коридора.

– За хлебом не забудь зайти, алкаш! – Доброе слово, словно кирпич в спину, все-таки достало его на излете.

Знает же, стерва, что он не пьет в гараже, но нет, нужно выплеснуть свою злобу, оповестить соседей о его мнимой слабине.

Он прошагал темным коридором, рысью проскочил общую кухню, обдавшую его смесью запахов и наконец вышел во двор, окунувшись в веселый птичий гам.

Вдохнул набиравший свою силу знойный воздух, выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Выходной… какое же это счастье! Не видеть этих рыл на работе, смыться из дома на добрые – он мельком глянул на наручные часы – полдня!

Торопливо закурил любимые «Родопи» и зашагал быстрым шагом вдоль дома.

Гараж встретил его родным до боли запахом машинного масла, бензина и металла. Дневная жара еще не вступила в свои права, поэтому ночная прохлада оставила свое присутствие за его кирпичными стенами.

Привычным движением щелкнул выключателем, не глядя повесил пиджак на аккуратную вешалку на стене и счастливо засмеялся. Это и был его дом… Только тут он чувствовал себя уютно и защищенно.

Лоснящийся бок «Волги» бликовал от света стоваттной лампочки под потолком. Кожи коснулся прохладный металл, доверчиво и приятно прижимаясь к его ладони. Он невольно залюбовался круглыми изгибами автомобильного корпуса – пусть модель и не самая новая, но это была его машина. Единственное, что осталось от отца.

Любовь, разделенная на двоих.

Он почти не общался с соседями по гаражному блоку – скучны они были для него. Вечные жалобы на жизнь, жен и судьбу, заканчивающиеся неизбежной попойкой. Он их понимал, но участвовать во всем этом душа не лежала. Да и не любил он употреблять алкоголь, нужно было сознаться.

Конечно, с упорством, достойным лучшего применения, соседи по гаражу долго лезли к нему со своей пустой дружбой, но, упершись в прочную стену неприятия, отстали. Не сразу, но отстали… Хотя тут, скорее всего, больше всего помогла его профессия.

Вот и наслаждался он так любимым с детства одиночеством. И лелеемой с этого же времени страстью… Страстью, от которой и сейчас у него начало быстро биться сердце в груди.

Он протиснулся между дверцами машины и стеной в закуток в дальней части гаража. Здесь был оборудован его личный уголок отдыха – в пространстве три на два метра он умудрился расположить все нужные ему вещи, способные создать уют в столь тесном месте.

Диван, журнальный столик, репродукции на оклеенных обоями стенах. Небольшая тумба с чайником и электрической плиткой. Бочка с водой…

Вниз, под автомобиль, уходили деревянные ступени – там, в погребе, хранились соленья-варенья и стоял небольшой верстак для мелкого ремонта. Но туда он заглядывал редко. Кто мало ездит – у того и машина реже ломается…

Он с шумом сел на крякнувший под его немалыми ста килограммами диван и с наслаждением вытянул ноги.

Тишина, прерываемая тихим поскрипыванием металла ворот, разогреваемых солнечными лучами, убаюкивала, погружая в дрему. На черном экране закрытых век начали проявляться знакомые и волнующие картинки. Низ живота стал наливаться томительной тяжестью.

Он наслаждался этим моментом. Моментом, когда расслабленное тело отпускали тиски постоянного напряжения. Именно сейчас он становился тем, кем был на самом деле, и маски отбрасывались за ненадобностью. Здесь была его крепость, его закрытое пространство. Стараясь не растерять пойманное чувство, он медленно встал, быстрым движением сбросил брюки и, оставшись в одних трусах, наклонился над стальным армейским ящиком, стоявшим в глубине его убежища.

Несколько заветных цифр на дефицитном цифровом замке открыли вход в сокровищницу, оберегаемую им со страстью Кощея. Но только не золото хранилось в бывшей таре для снарядов стопятидесятимиллиметровой пушки. Не золото…

Дрожащими руками он убрал прикрывающую заветную шкатулку пачку газет и журналов, вытащил ее, секунду подержал на весу и бережно поставил на столик. Уж столько времени он пользовался ее содержимым, но до сих пор она вызывала в нем щекотливое и волнующее чувство.

В первый раз она попала в его руки пять лет назад. После смерти отца.

Он судорожно сглотнул, удерживая в себе ставшую уже привычной боль. За эти годы он так и не привык, что его рядом нет.

Тогда, потерянный от своего горя, он пришел в гараж и долго сидел в машине, бездумно сжимая руками руль. Так это все было неожиданно и страшно…