Черный полковник - Валиев Равиль - Страница 2

– Вот так, – проговорил мужчина и повернулся к Ольге, – ушел твой ухажер… поехали!

Часть первая

Глава 1

– Барабульку ни в коем случае чистить не нужно! Жабры – да, вырезать к чертям! Иначе горечь появится… А так, взять рыбку целиком, посолить, в муку – и на сковородочку! Но сверху обязательно тимьянчик и лимон положить!

Конацкий, едва не засовывая свой длинный нос в вожделенный продукт, колдовал над закопченной сковородкой. Путаясь в клубах сизого дыма и помаргивая слезящимися глазами, он непрерывно говорил и говорил:

– Ее подавали в свое время царям и императорам, представляешь? Но такую, как у нас здесь, нигде не найдешь! Только в Крыму, и только черноморская!

Он причмокнул губами и сладострастно прикрыл глаза.

Меркульев немедленно воспользовался представившейся возможностью вставить слово:

– Слышь, Ростик! Как вы тут живете?

Конацкий непонимающе скосил на него свои семитские глаза:

– В смысле?

– Жарко, Ростик! – простонал Меркульев. – Это же сколько сегодня? Все сорок? А вчера, а позавчера?

– Хэх! Сан Саныч, – Ростислав мазнул по лицу грязной ладонью, – привычка! Да и нормально сегодня! Ветерок вон с моря, дует хорошо…

Спущенный парус лениво полоскался на слабом ветерке. Ничуть не охлаждая, ветерок раскаленным веником проходился по измученному телу, рождая томление и желание погрузиться в мучительный сон.

Терпкий, пахнущий йодом и гниющими водорослями воздух щекотал легкие, сушил капли пота, не успевающие скатиться с тела.

Выпитая рюмка «Коктебеля» не опьянила, мгновенно испарившись сквозь поры кожи.

Ростислав, на секунду отвлекшись от своего важного дела, присмотрелся к Меркульеву:

– Ты это, старина… как чувствуешь себя?

Меркульев, распластавшись на развернутой циновке, тщетно пытался спрятать голову в тени паруса.

– Плохо, Ростик… – Он тяжело вздохнул. – Ты, наверное, меня просто хочешь убить, да? Медленно и жестоко?

Конацкий выпрямился и громко захохотал, породив разноголосое эхо среди красно-желтых скал.

Весь он, взлохмаченный, закопченный, чернобровый и сероглазый, в растянутой тельняшке на плотном теле, стоящий на фоне бесконечно синего раскаленного неба, вызывал ассоциации с лихим пиратским сообществом. Ему не хватало только сабли на поясе и повязки на глаз.

Никто бы сейчас не признал в этом шальном образе инспектора уголовного розыска УВД Севастопольского горисполкома, капитана Конацкого Ростислава, давнего приятеля Меркульева.

Редкий отпуск майора случайно совпал с настойчивым приглашением молодого коллеги погостить пару недель в закрытом городе.

Почему бы и нет?

Надежный ПМ – в оружейку, дверь – на ключ, короткий визит в отдел кадров за справкой, и вези, фирменный поезд дальнего следования «Нева», в жаркое приключение майора внутренней службы РОВД ГУВД исполкома Московского областного Совета Меркульева Александра Александровича. Старшего инспектора уголовного розыска, между прочим…

Рябой лейтенант-пограничник в комендатуре только хмыкнул, ставя печать на разрешении.

– Ищете кого, товарищ майор?

– Нет, лейтенант, – широко осклабился Меркульев, – отпуск!

– Эх, хорошо-то как… – тоскливо пробормотал лейтенант и отдал бумажку. – Правила внутри, внимательно прочитайте. И… просто следуйте им.

– Есть! – отчеканил майор и шагнул в жаркие объятия Конацкого, мгновенно утонув в потоке раскаленных солнечных лучей июльского Севастополя.

Немногочисленные пассажиры старенького троллейбуса «Татра» расселись по теневой стороне салона и лениво следили за метанием приезжего москвича, утопающего в собственном поту.

Ростислав успокаивающе похлопал Меркульева по плечу:

– Потерпи, Саныч! Две остановки всего…

Троллейбус довез их наконец до Корабельной стороны, устало фыркнул и оставил друзей у подножия заросшего ивами Малахова кургана.

Меркульев поморщился, расстегнул еще одну пуговицу на рубахе, перехватил дурацкий московский плащ и поплелся за энергичным Конацким, ловко выбирающим маршрут в тени от невысоких домов и пожухлых деревьев в садах за заборами.

– Апполоновка! – радостно проревел он и опустил меркульевский чемодан на землю. – Пришли, Саныч!

Он отворил калитку и шагнул в полутемный рай.

Широкие листья винограда, закрывающего почти весь двор, плотным потолком отсекали струящийся с неба раскаленный поток, рождая на земле причудливые узоры. Громко жужжали пчелы, и тихо шелестели бамбуковые стебли у забора, и это так разительно отличалось от ада, творившегося снаружи, что Меркульев обессилено откинулся на скамейке, стоящей у стены дома, и блаженно прикрыл глаза.

Потом была суета, знакомство с многочисленным семейством Конацкого и выход в море.

Старенький швертбот[1], скрипя снастями, перенес их по оживленной Севастопольской бухте, а затем уже открытое море встретило крепким бризом, унесшим утлое суденышко до Херсонесского маяка.

Здесь они и остановились в небольшой бухте, ввиду огромных конструкций радара дальнего обнаружения, предварительно познакомившись с проверяющим патрулем.

Особых нарушений милиционеры не совершили, поэтому были отпущены восвояси с пожеланиями легкого отдыха.

Так, купаясь и ловя барабульку, болтая ни о чем и попивая благословенный «Коктебель», офицеры и прожили все два неожиданных отпускных дня капитана Конацкого.

– Пора закругляться, Сан Саныч, – грустно проговорил Ростислав, – отдыхать хорошо, но меня дела ждут, мать их…

– Ростя, – лениво приоткрыв глаз, сказал Меркульев, – какие в вашем раю дела?! Город закрытый, все под присмотром, въехать-выехать – проблема… Да и сколько тут жителей? Тысяч триста?

– Хм, триста… с чем-то, – капитан искоса взглянул на друга, – не сомневайся, дел много… Не все так уж радужно в нашей епархии. Не Москва, конечно, но есть свои заморочки…

Он наконец распутал леску и начал аккуратно сматывать ее на деревянную рогатину.

– Есть сложности, Сан Саныч… Народу, конечно, мало, вроде все свои… Но иногда такое выплывает – только держись… Прямо перед твоим приездом тело обнаружили. Неподалеку отсюда, «Голубая бухта», – он махнул рукой куда-то в сторону, – женское тело. Со следами насилия и изуродованным лицом… Так-то…

– Ого, – заинтересовался Меркульев, – круто… Следы есть?

– От ментяра, – захохотал Конацкий, – ты же в отпуске?

– Ну да, – несколько смущенно пробормотал майор, – ну так и дело серьезное. Даже у нас мокруха под особым режимом, а тут я понимаю – вообще?

– Вообще… Управление на ушах стоит. – Ростислав резко погрустнел. – Дело сразу прокуратура подхватила, шутка ли – женщина, изнасилование, да еще и труп…

– А ты? – Меркульев пристально взглянул в глаза капитана.

– А что я? – Тот пожал плечами. – Меня мое не минует… Скорее всего, завтра на работе приказ будет ждать… Но ты, Саныч, не волнуйся, отдыхай! Тебе тут столько мест посетить нужно! Мои к теще на Остряки перебрались на эти две недели, я с ними, так что флигель в твоем распоряжении!

– Ага, – проворчал Меркульев, – отдохну… Давай собираться?

– Давай, – легко согласился Конацкий, – к вечеру дома будем… Собирай пока вещи, а я посудину приготовлю. Ветра нет, на моторе пойдем…

– Ростя, – остановил деятельного капитана Меркульев, – ты на всякий случай пропуск в Управление мне сделай, а?

Ростислав посмотрел в глаза майора и широко осклабился:

– Эх, Сан Саныч! Опер и в отпуске опер?

Глава 2

«Центральный колхозный рынок. Добро пожаловать!» Ворота под ослепляющей надписью на четырех белоснежных колоннах впустили Меркульева вместе с потоком людей в закрытое со всех сторон пространство.

Накрытые общей высокой крышей торговые ряды развеселым буйством красок поразили майора в самое сердце. Гулкий гомон торговцев и покупателей прерывался оглушающим чириканьем воробьев и воркованием голубей, по-хозяйски расхаживающих по пыльному асфальту. Изредка откуда-то с высоты прорывался странный лай бакланов и чаек, не смеющих приземлиться в этом продуктовом раю.