Исповедь дочери "Маньяка" - Ефимова Юлия - Страница 4

— Что надо? — Рашид сразу смекнул, что сейчас последует просьба, и улыбаться в ответ не спешил.

— Рашидик, миленький, дай бутылку шампанского в долг! — попросила она, сразу же покраснев. Сосед округлил возмущенно глаза, но зная, что раньше такого не было, тихо спросил:

— Что случилось?

— Понимаешь, я всю зарплату потратила, — сказала Ленка, смутившись, — а Светка плачет там, говорит, горе у нее. Я отдам, честное слово, моя смена в пивнухе третьего января, я третьего и принесу. — И как последнюю возможность вымолить шампанское, произнесла: — Клянусь!

— Куда потратила? — по-свойски спросил Рашид, протягивая Ленке бутылку.

— В ресторан сходила, — честно ответила она и тут же принялась оправдываться: — Ну, сегодня же Новый год, Светка должна была уйти на праздник, вот я и подумала, что устрою его и себе. Пойду в ресторан, поем вкусно, посижу в красивом месте, а потом приду и спать лягу. Я же не знала, что у Светки трагедия.

— Ох, — хрюкнул от смеха Рашид. — Ребенок ты еще. В какой ресторан-то ходила?

— В «Печки-лавки», — гордо ответила Ленка, решив, что Рашиду не надо знать о ее разочарованиях. — Там так круто, такой интерьер красивый, блюда — просто пальчики оближешь, — забыв, что еще пять минут назад почти плакала из-за данного похода, рассказывала Лена.

— «Печки-лавки»! — опять хохотнул Рашид. — Забегаловка.

Лена хотела обидеться, но протянутая ей бутылка шампанского напоминала о долге, и она передумала.

Снег, словно бы вспомнив, что сегодня Новый год, продолжал падать крупными хлопьями, создавая настроение гуляющим по Арбату. Теперь, когда в руках была такая дорогая во всех смыслах бутылка шампанского, Лена не бежала, а медленно шла, боясь упасть и разбить.

В подъезде опять кто-то выкрутил лампочку, и пришлось идти на ощупь.

— Ленка, ты? — послышалось в подъездной мгле, где только свет от окна немного рассеивал темноту.

— Я, — ответила она Максимке. Лена сразу узнала по голосу бомжа, который пригрелся у них на окне. Он уже почти полгода, а может и больше, жил в их подъезде, и девушке было очень жалко еще не старого, но такого грязного и заросшего, а главное — потерявшегося в жизни человека. Иногда, когда у них оставалась еда от ужина, она тайно от Светки, которая очень за это ругалась, выносила ему пластиковый контейнер.

Почему-то любившей весь мир подруге не приглянулся только бомж Максимка.

«Мутный он какой-то, — любила говорить Светка. — Я людей чую, точно мутный, не подходи к нему».

Но Лена все равно жалела опустившегося человека, возможно, отчасти видя в нем себя, и понимая, что, если бы не добрая Светка, возможно, она тоже вот так бы сидела на грязных окнах.

— Поздно ты сегодня, — заметил он, не вставая с подоконника, который приспособил себе для ночлега. — С наступающим Новым годом.

— Ты лампочку выкрутил? — спросила Ленка строго.

— Да, я завтра вкручу, — тут же сознался Максимка. — Не ругайся. У меня ведь тоже Новый год, я тут стол накрыл, водки купил, люди будут ходить, увидят, в полицию позвонят. А так, пока вошедшие оглядываются внизу, привыкая к темноте, я уже успеваю все спрятать и сам спрятаться.

— Как понял, что это я? — спросила Лена, чтобы сменить тему. Она не одобряла действий Максимки, но и ругать ущербного язык не поворачивался.

— Так ты пахнешь по-особенному, — ответил тот.

— И тебя с наступающим, — сказала Ленка примирительно, вставляя на ощупь ключ в дверь.

— Спасибо, — она услышала по интонации, что Максимка перестал улыбаться. — Желаю тебе, Ленка, от всей своей бомжовской души, обрести себя в новом году. Это очень важно, поверь, вот я однажды потерял себя на просторах своей судьбы и все, найти не могу, да и, наверное, уже не хочу.

— Спасибо, — пролепетала Лена, не зная, как реагировать на столь душевный порыв.

Еще в коридоре было понятно, что у Светки настоящая трагедия. Ее плач разносился по всей коммуналке, диссонируя с песнями из «Бриллиантовой руки», которые слышались из первой комнаты. Там проживала Инесса Вениаминовна, женщина по причине своего преклонного возраста была глуховата, и потому телевизор вместе с ней «смотрели» все жильцы дома.

— Пришла, — с вызовом сказала Светка. — А говорила, денег нет, — прокомментировала она бутылку в Ленкиных руках.

— Это я у Рашида в долг взяла, — призналась Ленка. — Рассказывай, что случилось и почему ты еще не при параде.

Светка откинула плед, и под ним показалась нога в гипсе.

— Сломала! — вновь заревела Светка с еще большей амплитудой, казалось, победив даже телевизор Инессы Вениаминовны.

Ленка быстренько открыла бутылку шампанского, сбегала в холодильник за льдом. Его Светка специально морозила, чтоб убирать мешки под глазами после бессонных ночей, и сунула шипящий бокал рыдающей подруге.

Та, не сопротивляясь, выпила его залпом и сморщилась от газов, ударивших в нос.

— Упала? — спросила Ленка сочувственно, показывая на ногу.

— Уху, — ответила Светка печально, но уже без надрыва. Видимо, силы горевать потихоньку заканчивались, а может быть, уже подействовало шампанское.

— Ну и бог с ними, с этими олигархами, — рассудила Ленка. — Значит, так надо было. Моя тетка всегда так говорила.

Последнее предложение вылетело само, и Ленка испугалась. Она запрещала себе думать о ней, и, казалось бы, все удавалось, но вот фраза из прошлого вырывается против ее воли, и сразу становится больно и страшно.

В это время Светка, выпив и второй бокал залпом, стала как-то внимательно смотреть на Ленку.

— Что? — спросила та ее. Лене не хотелось, чтоб сейчас она начала расспрашивать про тетку, ведь в начале их знакомства она сказала, что сирота.

Но подруга заговорила совсем о другом.

— Мы ведь с тобой похожи! Рост примерно метр шестьдесят пять, так?

— Метр шестьдесят восемь, — поправила ее Ленка.

— Глаза голубые, — продолжала загибать пальцы Светка.

— Серые, — возразила она.

— Телосложение обычное. Одна разница, я рыжая, а ты русая, — казалось, больше для себя говорила Светлана. — Но опять же, у меня есть хна.

— У тебя грудь третьего размера, а у меня первого, — привела весомый аргумент Ленка, сама не понимая, зачем позволила втянуть себя в это сравнение и зачем Светке хна.

— Для этого Господь придумал вату, — спокойно произнесла подруга, махнув успокаивающе рукой.

— Точно для этого? — уточнила Лена. — Мне казалось, все же для другого, раны там перевязывать.

— Это побочный функционал, — уже весело произнесла Света. Видимо, шампанское сделало свое дело, и девушка смирилась с поражением. — Главное, для чего нужна вата, это для увеличения женской груди. Ну что, Ленка, будем из тебя Светку делать. Ведь я фото отправляла и анкету на сайте заполняла, так что придется тебя немного подправить.

— Зачем? — Конечно, она не была дурой и начала догадываться, что задумала подруга, но не хотела в это верить.

— Пойдешь на бал олигархов вместо меня, — сказала деловито Света, допивая шампанское прямо из бутылки. — Что я, зря столько «дружила» с этой ненормальной?

— Нет, — сказала Лена, боясь гнева подруги.

— Ты только подумай! — почти закричала соседка и, вскочив на одну ногу, заскакала на ней до шкафа. — Я купила это платье, причем не на Садоводе, а на Садовом кольце, чувствуешь разницу? — Светка достала шикарное платье цвета шампань и бросила его на рядом стоящее кресло. — Вот эти туфли я выкупила на Авито, конечно, они не новые, но это настоящие лабутены, — теперь она бережно поставила рядом коробку. — И все это, все мои усилия пропадут даром. А приглашение, знаешь, сколько мне оно стоило? Ты даже не представляешь! Поэтому ты пойдешь, найдешь себе олигарха, а потом познакомишь меня с его другом, ну или я его у тебя просто отобью, — огласила свой нехитрый план подруга.

— Светка, ты что? — произнесла Ленка успокаивающе. — Не найду я никакого олигарха. Я же серая мышь, не красивая и не интересная. У меня нет таких роскошных медных кудрей, как у тебя, смотри, мои волосы блеклые и прямые, как пакля. А глаза? У тебя они голубые, как небо на Сахалине, а мои глаза серые, как обычное небо над Москвой. А еще, ты ведь смелая и веселая, ты тогда подошла ко мне и спасла, тебя любят в нашей пивнухе все: и коллеги, и клиенты, а со мной только бомж Максимка разговаривает. Честно-честно, вот сегодня заходил Петр Борисович и оставил тебе подарок, Манана мне не доверила, вдруг там что-то дорогое, сказала, что отдаст тебе его сама.