Исповедь дочери "Маньяка" - Ефимова Юлия - Страница 1

Annotation

Два Арбата. Старый и Новый, а на стыке — «Прага». Здание, которое помнит всё: от вонючих трактиров до золотых времен СССР, когда здесь рождались легенды гастрономии в виде тортов «Прага» и «Птичье молоко». Теперь же фасад ободран, окна заколочены, а внутри царит мертвая тишина... или это только видимая сторона?

Каждый Новый год здесь что-то происходит. Свет, пробивающийся сквозь щели в досках. Тени, скользящие в боковой вход.

Кто решается войти в закрытый ресторан ночью, когда мир замирает под бой курантов?

Ответ придется искать людям, которых не свела бы судьба ни при каких обстоятельствах, если бы не «Прага»: совсем молоденькой девушке, избалованному мажору, старику-клоуну, женщине-воительнице и пловчихе, которая уже давно не может ходить. Все они думали, что просто идут на тайный Новогодний бал, но на самом деле стали частью страшной игры, которая происходит за этими дверями вот уже 155 лет.

Добро пожаловать в «Прагу»!

Только знайте: выход отсюда будет найти сложнее, чем вход.

Исповедь дочери "Маньяка"

Пролог

Глава 1. Светка и ее нога

Глава 2. Бал

Глава 3. Танцы

Глава 4. Сон

Конец ознакомительного фрагмента.

Исповедь дочери "Маньяка"

Пролог

Гены — это лишь заряженные

пистолеты, а окружающая среда —

это палец на спусковом крючке. И

только человек решает, на какой

нажать.

Фрэнсис Коллинз. Врач, генетик

Дорогой читатель!

В этой книге всё, абсолютно всё — фантазия автора. И все совпадения случайны.

Мне эту историю рассказала одна статная дама в летах.

Она подсела в летнем парке на лавочку по соседству и заговорила.

Дама с придыханием поведала мне все свои тайны, страшные и не очень, а потом исчезла, словно и не было её вовсе.

Я не знаю, было ли все это или я просто задремала в тени большого клёна.

Но иногда мне все же хочется сходить на Арбат, чтоб заглянуть в заколоченные окна старой «Праги».

Почему планета все ещё вертится?

Почему солнце сегодня взошло?

И так бесстыже ныряя в зеркальце,

Солнечный зайчик влетает в окно.

Ответьте мне, почему она вертится?

Почему наступил снова день?

И птица кричит, как старая сплетница,

Найдя для слухов мишень.

Внутри даже сердце остановилось,

Мой поезд сошёл с рельс

И все, что могло плохое, случилось,

Но никто не заметил процесс.

Объясните мне, что происходит?

Ведь все замереть должно!

В ответ я слышу, как ветер выводит:

«Миру, увы, все равно!»

Исповедь дочери маньяка

Она без разрешения зашла в комнату, села на единственный свободный стул, не заваленный вещами.

Не поворачивая головы, очень долго сидела сгорбленная и смотрела на свои руки. Она молчала так долго, что, казалось, никогда уже не заговорит. Но потом она выпрямила спину и произнесла:

— Привет, — у неё был бархатный, молодой голос, совсем не подходящий её возрасту. — Поговорить надо. Мне надо, — уточнила она и вновь замолчала.

Наверное, она хотела, чтоб ей помогли, задали какие-нибудь вопросы или просто выгнали. Но ничего такого не происходило. И она продолжила:

— Я первый раз это скажу вслух и только тебе. Скорее всего и последний. Чуть позже ты поймёшь, почему. Знаешь, был такой итальянский психиатр, родоначальник антропологического направления в криминологии, Чезаре Ломброзо. В своих работах профессор делил преступников на четыре категории: убийцы, воры, насильники и жулики, и утверждал, что у каждой из них есть особенности внешности и поведения в социуме. Убийцам он приписывал холодный, часто кровавый взгляд. Крупный нос, загнутый, как у хищной птицы, чрезмерно развитые нижние челюсти и очень тонкие губы. Он говорил, что они нелюдимы, злы и часто набивают себе татуировки. Но это всё чушь. Надо сказать, современная наука спорит с ним до сих пор. Она утверждает, что это обычные люди, часто красивые внешне и даже очень обаятельные.

И ты знаешь, я соглашусь с современной наукой, они довольно красивые люди, ведь я знаю это не понаслышке, потому что я дочь «Маньяка».

За несколько месяцев до Нового года. На балконе.

Статная дама неопределимых, честно скажем, лет, которую тут все звали мадам Секретарь, подождала, пока разговоры на экранах стихнут, кашлянула и громко произнесла:

— Дамы и господа! Приветствую вас в нашем закрытом клубе «Прага», которому насчитывается уже 155 лет. Да, господа, этот год у нас юбилейный. И игра будет особенной, так как посвящена становлению нашего общества, олицетворяя все его периоды, начиная с трактира, который извозчики называли «Брага», где прошли первые игры, и заканчивая нашими днями.

Прямоугольники телеэкранов, перед которыми стояла мадам Секретарь, выглядели как анонс детского мультфильма, потому что на каждом из них были люди в масках разных цветов. Она занимала большую половину лица, оставляя на виду только подбородок. Маски были сделаны по типу венецианской бауты, которая немного расширялась книзу и выпячивалась вперёд, тем самым решая два жизненно важных вопроса носителя: человек в ней мог есть и оставаться инкогнито. Даже разговаривая, он не боялся выдать себя, потому что строение маски меняло тембр голоса. Конечно, узнать, мужской или женский это голос, было можно, но вот опознать его — навряд ли. Маски — это был, наверное, единственный атрибут, который существовал с первого дня создания тайного общества «Прага» 155 лет назад. Всё остальное модернизировалось, каждый раз идя в ногу со временем.

— Ну и кто же тот счастливчик, что будет банковать на юбилейной игре? — спросила Белая. — Несправедливость, но мне так давно не выпадало это счастье.

— В этом году у нас будет банковать госпожа Чёрная, — объявила мадам Секретарь, и вздох разочарования пронёсся по квадратам экранов. — Так выпал жребий. Будьте вежливы, господа, и уважайте наши правила. Никто не может спорить с его величеством случаем и установленными.