Убийство в Кьянти - Тринкьери Камилла - Страница 6

Тильда открыла большую банку сицилийского тунца.

– Нужно, чтобы убийцу нашли как можно скорее. Весь город гудит. Все взволнованы и напуганы, телефон Энцо не умолкает, мне пришлось выключить свой. Последнее, что нам сейчас нужно, – напуганные туристы, тогда сезон точно можно считать оконченным. К тому же я боюсь, что тебе здесь скоро наскучит и ты вернешься в Америку.

– В таком красивом месте сложно заскучать. – Временами ему действительно становилось грустно, чего и следовало ожидать, его положение здесь еще не было прочным, но он работал над этим. Когда он не помогал в ресторане – три дня в неделю, – он гулял по улицам, прислушивался, заводил разговоры в баре, у газетного киоска, в траттории11 на площади. Его ничто не тянуло обратно в Нью-Йорк. Карьера осталась позади.

– Вы – моя единственная семья, и я никуда не уеду. Мне нравится помогать в ресторане.

– Но мне неловко оттого, что я не плачу тебе.

– Что мне нужно, так это дружба, а не деньги. Кроме того, кормите вы меня прекрасно.

– Мы закроемся в октябре и не откроемся до апреля. Что ты будешь делать тогда? Конечно, ты сможешь обедать с нами в любое время, но все же зимние месяцы здесь могут показаться очень длинными.

– Я отточу свои кулинарные навыки и наймусь к конкурентам.

– Ну ты даешь. – Она ткнула его в бок. – Твое сегодняшнее блюдо должно быть на редкость хорошим.

– Так и есть. Хотел бы я заверить Стеллу, что ей нечего бояться. – Нико наблюдал, как она суетится вокруг столиков с поникшими плечами и опущенной головой.

– Это не из-за убийства. Она поссорилась с Джанни.

– Серьезно?

– Еще как, и я надеюсь, у нее хватит ума порвать с ним.

– Это жестоко. Ведь она его любит.

– Переживет.

Сердитый тон Тильды заставил Нико остановиться и внимательно посмотреть на нее. Он знал, что она очень любит свою дочь, и недоумевал, что могло заставить ее так легко отмахнуться от чувств Стеллы. Он молча наблюдал, как Тильда ставит лазанью в духовку.

Она захлопнула дверцу и повернулась к нему:

– Не смотри так. Я не ведьма. Пойми, у Стеллы диплом по истории искусств, а Джанни хочет, чтобы она осталась здесь и работала официанткой. Вчера она ослушалась его и поехала во Флоренцию сдавать конкурсные экзамены на должность смотрителя музея.

– Разве диплома не достаточно? – удивился Нико. Судя по тому, что он видел, итальянские музейные смотрители только и делали, что сидели на стульях и следили, чтобы посетители не подходили слишком близко к произведениям искусства. По крайней мере, у них было преимущество посидеть, привилегия, которой, казалось, не было у их американских коллег.

– Нет. Любая государственная работа может быть получена только после блестящей сдачи экзамена, – пояснила Тильда, – и, даже если Стелла получит высший балл, нет гарантий, что ее возьмут. Здесь люди продвигаются по службе благодаря знакомствам или взяткам. Стелла хотела преподавать историю искусства в университете, но ее профессор не был достаточно уважаем, чтобы стать ее наставником, так что теперь нам остается возлагать надежды на должность смотрителя. Работа хоть и простая, но стабильная. Двадцать мест и три тысячи претендентов. Я не питаю особых надежд, но, по крайней мере, попытки Стеллы следует поощрять. А Джанни сказал, что бросит ее, если она получит эту работу.

– Он просто боится ее потерять.

– Только не вздумай вставать на его сторону, – прищурившись, сказала она, указывая на Нико сервировочной вилкой.

Он впервые видел Тильду такой раздраженной.

– Я и не собирался. Хочешь, я поговорю с Джанни?

– Нет. Я хочу, чтобы она наконец образумилась и порвала с ним.

Из гостиной донеслись смех и немецкая речь.

– Хватит болтать, – оборвала разговор Тильда, – наши первые гости уже здесь.

– Я помогу Стелле накрыть столы.

– Ты – дар Божий, – поблагодарила Тильда, чмокнув его в щеку и вытолкнув за дверь.

На обед пришло немало народу, к счастью не подозревавшего об убийстве. Нико и Стелла были слишком заняты суетой, чтобы поговорить друг с другом, пока ему не пришло время ехать в участок. Маршал, наверное, уже ждет его, но Стелла была важнее. Они только что закончили убирать со столов. Он взял девушку за руку и увел под тень инжира. Прежде чем сесть, он поцеловал ее в щеку.

– Как ты?

Стелла была почти точной копией Тильды в юности: тот же овал лица, пухлые губы, прямой нос, светлая кожа, густые каштановые волосы, которые она только что подстригла нарочито неровно – одна сторона закрывала ухо, а другая едва касалась его. Нико видел, как Тильда побледнела, когда Стелла вернулась из парикмахерской, и только вымолвила: «Хорошая стрижка». Отличался только цвет глаз – нефритово-зеленый, которого больше ни у кого в семье не было.

Стелла нахмурилась.

– Это мама просила тебя поговорить со мной?

– Нет. У меня болят ноги, и я хочу увидеть твою прекрасную улыбку.

В ответ она коротко и хрипловато рассмеялась:

– Прости, я где-то обронила ее и теперь не могу найти. – Она наклонилась и обвила его шею руками. – Бедный Нико, тебе, наверное, пришлось нелегко. Ты не испугался?

– Нет. Мужчина уже был мертв. Мне было скорее неприятно, чем страшно. Что действительно вселяет ужас, так это жестокость, на которую способны люди.

Она опустила руки и начала теребить край своей кофты.

– Да, это пугает. Ведь ты нашел его в лесу за домом Альдо? Мама всегда запрещала мне туда ходить одной. Не знаю почему, там никогда ничего не случалось до сегодняшнего дня. Джанни считает, она просто хочет все контролировать, говорит, там отличное место для сбора грибов.

– И, подозреваю, неплохое место для влюбленных.

Стелла покачала головой. Ни улыбки, ни румянца.

– Есть и другие места. Я очень хочу, чтобы мама и Джанни поладили. Я чувствую, будто разрываюсь надвое.

– Она беспокоится о твоем будущем.

– Знаю, я тоже. А Джанни ведет себя совершенно невыносимо. Дядя Нико, ты точно в порядке?

– В полном. И, пожалуйста, не бойся, карабинеры быстро найдут убийцу. – Нико поднялся. – Ciao, моя красавица. Спасибо, что беспокоишься обо мне. – Он поцеловал ее в обе щеки. – Увидимся вечером, расскажешь, как тебе мое блюдо.

Она тоже встала, натянув уже помятый край своей кофты на джинсы.

– Уверена, оно очень вкусное и нам ничего не достанется. – Тень прекрасной улыбки промелькнула на ее лице.

– Ах, свет возвращается.

– Это твоя заслуга. Люблю тебя.

– И я тебя.

Короткое объятие – и Нико поспешил уйти, он уже сильно опаздывал.

Нико выехал на живописную трассу 222, петляющую через холмы Кьянти от Сиены до Флоренции. Его старенький «Фиат 500» начал хрипеть сразу, как только он нажал на газ. Поездка, рассчитанная на пятнадцать минут, заняла все тридцать. Он с самого начала знал, что цена, которую запросил Энцо за машину, была завышена, но оба понимали, что деньги пойдут на новую кофемашину для ресторана. Тогда Нико охотно заплатил, теперь же ему хотелось выругаться.

Выехав на главную дорогу в Греве, машина перестала хрипеть, но движение замедлилось до темпа «бампер к бамперу». Нико прочитал растяжку над улицей, причина пробки стала ясна. Выставка «Кьянти Классико» – крупнейшее мероприятие по дегустации вин в регионе, должно было начаться через три дня. По мере приближения к перекрестку, ведущему на большую средневековую площадь, сердце города, он услышал голоса, перемежающиеся ударами молотка. Он вспомнил, что читал об этой выставке в местной газете, но утренние события стерли все из памяти. Даже если бы он вспомнил, то все равно не бросил бы Стеллу одну обслуживать более тридцати посетителей. В этот раз даже Энцо крутился у стойки, разливая вино и готовя эспрессо. Теперь уж ничего не поделаешь. Маршал поймет. Или нет. Ему было все равно, это ведь просто формаль-ность, в конце концов, итальянцы всегда опаздывают.