Тайны клуба верховой езды - Фогель Грета - Страница 1

Грета Фогель

Тайны клуба верховой езды

© Фогель Г., 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Глава 1

Если слегка зажмуриться и осмотреться вокруг, то легко поверить, будто я попала в волшебный сад фей. Вокруг все зеленое, мягкие лапы монстер, которые я закупила в Мексике, и калифорнийские пальмы в горшках создают причудливую игру света и тени. Этот узор мне бы хотелось нанести на свое платье серебряными линиями и силуэтами и вытатуировать красками на ткани. Когда будет свободное время, обязательно так и сделаю. Я держу собственный комиссионный магазинчик; правда, в нем не только одежда и предметы интерьера. У меня удивительно много всего именно для садоводства, и лавка больше похожа на ботанический сад за счет того, что я никак не могу остановиться и привожу из своих маленьких путешествий все новые и новые растения. Их редко покупают, но цветы создают особую атмосферу, за которой сюда с не меньшей охотой приходит и молодежь, а не только старики. Уютные синие, фиолетовые и бежевые диванчики, расставленные по магазину, тоже можно купить и забрать домой. Я давно смирилась, что мебель все равно будут использовать, чтобы присесть и отдохнуть, несмотря на все мои предупреждения не садиться на табличках со шрифтом, стилизованным под эльфийский синдарин. Диваны, кажется, прописались здесь как постоянные жильцы.

Зато у меня часто берут дизайнерские подушки на стулья и плетеные кресла. С энтузиазмом разбирают фонари, которые я расставила вдоль извилистых дорожек, уходящих вглубь магазина. Бордюр выложен гладкой морской галькой, а в конце зала из крупных камней собрана небольшая альпийская горка с полевыми цветами – в основном алыми маками и колосками. Это было гениальным решением: превратить лавку в произведение искусства и настоящий островок волшебства.

За поворотом, сокрытым от посторонних глаз кадками с высокими кактусами, раздалось приглушенное хихиканье. У меня было простое правило: все, что происходит за кактусами, за ними и остается. Меня не раздражали публичные проявления нежности, и я понимала, как тяжело подросткам в эпоху интернета. Никакой личной жизни, никакой приватности. Все оплошности и ошибки ежедневно транслируются телефонами одноклассников в соц-сети, а все тайны давно выданы приложением «360», где каждое движение отслеживается членами семьи. Нынешние юноши и девушки попали в персональное «Шоу Трумана», только, в отличие от героя Джима Керри, они прекрасно понимают, что происходит вокруг, и даже не могут побыть в прекрасном забытьи и иллюзиях. Я сделала вид, что не услышала сдавленный томный вздох, свидетельствующий о поцелуе. За правило – никаких камер, только на входе – меня уважали отдельно, да и банку с чаевыми приходилось опустошать гораздо чаще, чем владельцам всех прочих бизнесов. Раскрасневшиеся от удовольствия ребята лет шестнадцати вышли к кассе. У нее в руках небольшой букетик из розовых и желтых сухоцветов, у него – чехол для телефона. Все это можно было бы с легкостью украсть или пронести тайком, но я знала, что почти никто так не поступит. Потому что такое волшебное место, где осуществляются твои мечты и надежды, нельзя ломать и нельзя обходиться с ним грубо.

Девушка неловко поправила светлую прядь, выбившуюся из французской косы, и с нежностью посмотрела на своего спутника, расплатившегося наличными за обе покупки. На дно большой стеклянной банки, в которой обычно хранят печенье с шоколадной крошкой, со звоном упали дополнительные монетки.

А я думала о другом. И родителям спокойно, что их ребенок увлекается рукоделием, мастеря что-то из цветов, и девочка получает право на личную жизнь и юность. В конце концов, у нас же оно было. Я считаю, все честно.

Влюбленные вышли, уверенно держась за руки. Держась так, будто их пальцы переплелись с целым миром и смогли объять своими ладонями земную и небесную сферы.

Наблюдая за парочкой, я на секунду забыла, что моя жизнь рухнула несколькими часами ранее. Дрожащими руками я разблокировала экран телефона и снова уставилась в список сообщений. Ноль новых писем. В сотый раз проверила аккаунт в соцсети – «Заходила вчера в 19:30». На меня смотрела моя улыбающаяся копия: все щеки в веснушках и прозрачные, словно прорисованные акварелью, голубые глаза. Только волосы черные, а не рыжие, и взгляд жестче, увереннее. Моя сестра Анна незадолго до поступления в полицейскую академию перекрасилась в более строгий цвет и смогла спрятать все мягкие черты лица. А сейчас, в процессе расследования своего первого настоящего дела в качестве детектива, она перестала выходить на связь. Анна была не из тех, кто пропадал хотя бы на минуту. Тем более с моего радара. Она умудрялась записывать голосовые за рулем, и часто ее сообщения приходили с фоном из ругани на очередного водителя или прерывались комментариями официанта в кафе с вопросом, что же именно она желает заказать. Уже более суток я не получала от нее ничего. Что означало одно: она или в серьезной беде, или мертва.

Приложение по отслеживанию телефона дало мне знать, что последняя локация, которую посещала моя сестра, – это центр города, вечером. Сам мобильный обнаружился у нее дома – закопанный в рис, точно сфинкс в песках Египта. Я старательно пыталась прогнать из своего разума слово «погребенный». Просто закопанный, не погребенный.

Анна была не из тех, кто не придумает, как послать мне весточку. Она бы скорее заставила местных голубей носить мне бумажные письма, привязав их к лапке, чем допустила бы, чтобы я нервничала. Она бы отправила мне сообщение с любого другого телефона, она бы придумала как. Что-то в этой истории было нелогично. Всегда аккуратная, всегда последовательная, как сестра могла так глупо оборвать жизнь своего смартфона? Где она умудрилась его утопить? Что случилось накануне?

У моей близняшки была развита смекалка, и она, я уверена, попыталась бы спасти телефон иным способом: разобрала бы его, удалила пышными кухонными полотенцами влагу, тщательно протерла каждый элемент, а потом обработала техническим спиртом. А после оставила детали сушиться, обернутыми в бумагу, словно они мумии в лентах погребального савана. Ну вот, опять эти мрачные реминисценции.

Для постороннего человека дом выглядел, как покинутый в спешке. Для меня же он смотрелся, как декорация к месту преступления: Анна всегда прятала ту одежду, которой не пользовалась, в шкаф, складывая строго по линиям швов. Даже если опаздывала. Поэтому кофта, небрежно брошенная на спинку стула в гостиной, наводила на ассоциации с дракой и серьезным конфликтом. Убирая запасной ключ в задний карман брюк, я принюхалась к шерстяному волокну, надеясь уловить запахи, которые подсказали бы мне, где искать сестру. Я не почувствовала ничего необычного и спустя полчаса выложила все свои доводы начальнику Анны. Он же в ответ только засмеялся и сообщил, что нынешнее задание детектива Келли включает в себя работу под прикрытием, и мне не стоит лезть не в свое дело. Но заявление, естественно, принял.

Чтобы успокоиться, я попыталась дышать ровнее и посмотрела наверх. Августовская жара только недавно спала, уступив место теплому сентябрю.

Сквозь прозрачную крышу галереи лился ровный бирюзовый свет: небо сегодня было почти без облаков. В такие моменты я обычно ощущала необыкновенную свободу и возможность свернуть любые горы. В растопленное золото солнца вплетались радужные кружочки бликов. Взгляд через пушистые медные ресницы расслаблял и возвращал в уютное прошлое. А блики, которые поймали радугу, напоминали мне о мыльных пузырях и первых годах жизни. Когда ты совсем мал и еще только исследуешь этот мир, все кажется нереальным и чудесным. В детстве все ярче, лучше, вкуснее, потому что мы хотим узнать и почувствовать эту жизнь, впитать без остатка. Мы в безопасности, потому что есть те, кто нас яростно защищает. Мы еще не столкнулись с утратами, не поняли многих вещей и очарованы происходящим. Нет, и хотя трава раньше не была зеленее, мыльные пузыри в моем детстве все-таки делали лучше. Они могли долго подниматься в небо, не лопаясь под яростными порывами ветра. Хочу быть, как дурацкие мыльные пузыри.