"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 114

На стенах появились трещины. Однако их нельзя было считать опасными. Перекрытия внешне не деформировались, не прогнулись, и это было очень хорошо. Валера поднялся наружу, чтобы загнать машину в гараж и дать добро семье на спуск.

— Что там? — с надеждой спросила Ольга.

— Нормально. Моя конструкция выдержала испытание, — самодовольно произнес Валера. — Только порядок надо навести, всё по полу разлетелось.

— Я готова и уже соскучилась по работе.

— Идите, а я пока займусь генератором. В доме нет света.

Глава 5

По округе разносился стук кузнечного молота. Угольный дым стелился к земле, мешаясь с туманом. Кузня работала без выходных. Над трубой через равные промежутки времени вспыхивали разлетающимся цветком снопы искр. Харитон и Вторуша только успевали переводить металл в нужные для хозяйства изделия. Железо, пока еще из своих запасов, перековывали в скобы для скрепления бревен, в мотыги для сельхозработ, в штыки и совки для лопат, в молотки и прочее.

Зарянка жила. С горем пополам удалось одолеть бесконечную зиму. Похудели все. Мужики особенно выглядели отощавшими. У Александра глаза сделались в два раза больше прежнего, так же, как и голова. Шея удлинилась, плечи стали уже.

— Аглая, я снова чувствую себя подростком, — пожаловался он своей жене. — Я выглядел так же, когда мне было лет пятнадцать.

— Я твой намек поняла. Ты хочешь сказать, что я уже стара для тебя, — посмеялась бывшая администратор экокомплекса.

— Ага, точно, я вообще слишком молод для серьезных отношений. Мне мама не разрешает.

Отношения бывшего начальника и его подчиненной складывались гармонично. Александр признался девушке, что его первый брак, в сравнении с этим, просто какая-то адская нелепица. Он чувствовал Аглаю, она его. Даже находясь на расстоянии, оба чувствовали настроение друг друга. Александр знал, что сказать, Аглая как это понять и как отреагировать.

Гордей с Забавой тоже жили душа в душу. Девушка иногда впадала в короткие периоды депрессии, вспоминая родителей, момент, когда поняла, что их не стало, свой подвальчик, по которому скучала, до сих пор считая его своим настоящим домом. Но Гордей, в силу легкости своего характера умел выводить ее из состояния депрессии.

Самые новоиспеченные жители Зарянки, Поликарп, Матрена с детьми Демидом и Евдокией, были рады тому, как их приняли. К тому же в Зарянке благодаря им появился велосипед. На нем можно было ездить только внутри комплекса, потому что снаружи земля была слишком рыхлой и скользкой. Весенние дожди превратили холм с городищем в настоящий остров посреди бескрайнего моря.

Голод гнал людей скорее отправляться на поиски пропитания, но вода мешала этому. Бесполезно было куда-то отправляться, если подобная ситуация была повсюду. Все населенные пункты в округе, скорее всего, оказались затоплены, следовательно, их подвалы, единственный источник сохранившегося пропитания, тоже.

Голодали все, но особенно страдал от отсутствия нормального питания Дружок. У него начала лезть шерсть. Ноги и живот облысели. Он смотрел на всех добрым взглядом, говорящим: «вот я умру, что вы без меня делать будете». Как ни странно, умирать он не стал. Прошло некоторое время, и пес как будто начал восстанавливаться. На плешинах появился свежий пушок, глаза заблестели надеждой. Выглядеть он стал сытым и отказывался есть квашеную капусту.

Причина выяснилась вскоре. Пес навострился раскапывать землю и есть дождевых червей, ползущих к поверхности глотнуть свежего воздуха. Он делал это искусно, вырывал лунку, если в ней оказывался червяк, он прихватывал его зубами и нежно тянул вверх. Чтобы не порвать. Вытянув полностью, он кивком головы закидывал его себе в пасть и пару раз жевнув, сглатывал.

— Я не собака, но мне эта идея очень нравится, — признался Гордей. — Свежее мясо, без костей, куча белков и витаминов, наверняка быстро готовится.

Несмотря на голод, не все сразу приняли это блюдо. Гордей и Александр решили приготовить его так, чтобы у людей не осталось сомнений, дождевой червь лучший вариант доступной и питательной еды.

— Вспомните лягушек, — провел Александр параллели с сегодняшней ситуацией. — Французы начали есть их от голода. А потом это блюдо стало ресторанной едой. Разные насекомые в Азии. Личинки у индейцев. Есть можно всё.

Варить червей было нельзя. Они бы превратились в бесцветную лапшу, сомнительного вида, не вызывающую аппетита. Можно было только жарить. Прежде, чем бросить их на сковороду, опустили в воду, чтобы черви прогнали ее через свою пищеварительную систему, освободив от земли. Промытых червей бросили на чистую сковородку и принялись обжаривать на медленном огне.

Они зарумянились, обжарились, соль придала им вкус. Сбрызнув перед подачей соком из квашеной капусты, блюдо подали на пробу. Каждому пришлось совсем по чуть-чуть. Аглая, чтобы не подводить мужа, первой отведала неканоническое для древних славян блюдо. Закинула в рот пару червей и принялась жевать, делая вид, что смакует и наслаждается вкусом. Проглотила и не сразу дала понять, что чувствует.

— Ну? — нетерпеливо спросила Лукерья.

— Вкусно. Только не знаю с чем сравнить. Пробуйте сами.

Демид оказался вторым человеком, который съел свой «кусок». Он утерся рукавом и молча отошел от стола.

— Как еда, сынок? — спросила его мать.

— Еще хочу, — ответил ребенок угрюмо.

Устами ребенка глаголила истина. Не было более авторитетного мнения, чем мнение ребенка, не желающего никому угодить или подыграть. После такого отзыва каждый житель Зарянки уже смелее отведал блюдо из дождевых червей.

— Да, Дружок, скоро ты опять облысеешь, — Гордей потрепал собаку, — ненасытные человеки покусились на твою еду.

— Постойте, червей же можно разводить, — воскликнул Вторуша. — Их можно порубить напополам, и каждая потом отрастет в нормального червя.

— Верно, — Александр обрадовался умной идее Вторуши, — давайте половину добытых червей отделять, резать и закапывать назад, только за околицей, чтобы Дружок не раскапывал их следом.

Так в Зарянке появилось два вида сельскохозяйственной деятельности. Первый, это сорго, семена которого собрали с веников. Их высеяли на склоне холма, сделав для выращивания подобие террас. Второе — черви. Для смеха Александр называл первое направление растениеводством, а второе животноводством, введя понятие маточного поголовья, привеса и фуража. Под последним понимались человеческие отходы.

К концу мая террасные склоны покрылись густым ковром изумрудных ростков. Трава перла как на дрожжах. Тепло, солнце, дожди, насыщенная минералами земля способствовали росту культуры. Появлялась зелень и на диких территориях. Вода постепенно уходила, открывающиеся островки начинали зеленеть. Сложно было представить себе, как природа смогла уберечь от гибели семена.

Старое русло реки, текущей под холмом, восстановилось и стало шире прежнего раз в десять, заняв всю пойму. Это была настоящая река, а не участок воды, собравшийся после разлива. Глядя на ее течение, медленно и величавое, Александр все больше приходил к мысли использовать ее для вылазки. Путешествие по земле больше не выглядело удачной идеей.

Разломы, образовавшиеся в момент того самого толчка и прервавшие русло реки, затянуло водой. Они выглядели, как её ответвления или притоки больше не мешая течению. Со стороны холма имелся даже твердый берег. В планах собирались сделать кое-какую пристань, но в очень отдаленные сроки. Нужно было понять, как меняется уровень реки в течение лета, и самое главное понять, для чего нужна пристань. Пока никакого товарооборота с поселениями выживших людей не было, рыба в реке не водилась и пристань могла пригодиться разве что для стирки белья.

В Зарянке сама собой появилась традиция, вечером, перед тем, как разойтись по домам, собирались вместе. Жгли небольшой костерок из непригодных для строительства материалов, сидели, разговаривали. Это был момент единения, осознания себя частью общины. Никто намеренно не стремился создать это ощущение, традиция появилась случайно, но ценность её сложно было переоценить. В такие моменты лучше всего планировались дела на следующий день, на ближайшую неделю, потому что каждый понимал, что его участие важно.