Воздушная кавалерия. Том 1 (СИ) - "Джек из тени" - Страница 51

С этого момента битва превратилась в зачистку. Деморализованные, лишённые координации и воли к сопротивлению, пираты больше не сражались, они либо пытались сбежать, либо бросали оружие, падали на колени и поднимали руки. Сегодня и сейчас их криминальная империя перестала существовать, она рухнула за пять минут.

— Сержант, два ствола за контейнером справа от вас, — мой голос в общем канале жандармов звучал совершенно спокойно, словно я зачитывал сводку погоды. — Используют его как укрытие, чтобы обойти группу «Дельта» с фланга.

— Вас понял, — без малейшего удивления или вопроса ответил командир «Гаммы». Он уже принял новую реальность. Я был их глазами и ушами.

Я видел, как он жестом отдал приказ двум своим бойцам. Те не стали штурмовать в лоб: один из них достал небольшую, похожую на диск гранату и, рассчитав траекторию, метнул ее по высокой дуге. Глухой хлопок, и оттуда донеслись короткие, захлебнувшиеся кровью крики.

Опираясь на трость, я медленно шёл по полю боя. Моя хромота теперь была не маскировкой, а частью образа кого-то непостижимого, что движется сквозь ад и совершенно не замечает его пламени. Я шёл, вокруг меня свистели шальные пули, но ни одна не приближалась ко мне, так как моя Консоль работала в пассивном режиме и создавала вокруг меня кокон из микро-дефлекторов, которые отклоняли любую угрозу. Наверное, для стороннего наблюдателя это выглядело как невероятное везение.

Я прошёл мимо молодого бойца из группы «Дельта», того самого, которого спас от картечи. Он стоял на одном колене, перезаряжая винтовку, и когда я поравнялся с ним, он вскинул на меня взгляд своего красного визора.

— Спасибо… — тихо сказал боец так, чтобы услышал только я.

Я не ответил, лишь едва заметно кивнул и пошёл дальше. Мой взгляд был прикован к главной проблеме. К Хвату. Он все еще был жив, хоть и ранен. Я видел, как по его телу сочится кровь, но он был жив и все так же опасен. Хват превратился в центр сопротивления, вокруг которого сгрудились последние пять или шесть его головорезов. Они создали импровизированную крепость из ящиков и опрокинутого грузовика, и ядром этой крепости был истекающий кровью и яростью Гамма-Кинетик.

— Капитан, у нас проблема, — доложил сержант Волкову. — Хват держит оборону, подойти не можем, его клинок сносит броню вместе со щитом.

— Не подходить, — ответил голос Волкова из эфира. — Подавляйте огнём. Ждите.

Ждать? Чего ждать? Пока у них кончатся патроны? Пока Хват не истечёт кровью? Это было неэффективно. Это могло привести к новым, абсолютно бессмысленным потерям.

Я остановился в двадцати метрах от их баррикады на совершенно открытом пространстве.

— Хват! — мой голос, усиленный нанитами, перекрыл грохот перестрелки.

Огонь на мгновение стих, и из-за укрытия показалась огромная окровавленная фигура Хвата. Его лицо было перепачкано грязью и кровью, но в глазах по-прежнему горел огонь. Главарь бандитов опёрся на свой багровый клинок и прорычал:

— Чего тебе, демон⁈ Пришёл полюбоваться на свою работу⁈

— Я пришёл закончить её, — спокойно ответил я. — У тебя есть выбор. Сдайся, и, возможно, ты доживешь до суда. Продолжишь сопротивляться, и ты умрёшь здесь.

Он расхохотался страшным булькающим смехом:

— Сдаться⁈ Тебе⁈ Да я тебя с собой в ад утащу, выродок! Я вырву твое сердце голыми руками!

— Нерационально, — констатировал я. — У тебя три сломанных ребра, внутреннее кровотечение и разрыв лёгкого. Твой пылевой барьер работает на пределе и потребляет остатки твоих сил. Через пять минут ты все равно умрёшь, так зачем оттягивать неизбежное?

— Заткнись, гниль!

Он вскинул свой клинок, и багровое свечение вокруг него стало ярче. Он собирался пойти в свою последнюю самоубийственную атаку.

— Не стоит, — сказал я с ноткой отеческой заботы в голосе.

Я видел его щит. В исполнении Хвата это была грубая, совершенно топорная программа, написанная наспех и полная уязвимостей. Вся её сила была в огромном количестве влитой в неё сырой энергии, но архитектура была примитивной. Я нашёл то, что искал —резонансную частоту, на которой его барьер был наиболее нестабилен.

[ГЕНЕРАЦИЯ_ИМПУЛЬСА. Частота: 17.4_кГц. Амплитуда: минимальная. Цель: пылевой_барьер_объекта.]

С кончика моей трости сорвалось нечто невидимое. Направленная вибрация как волна прошла по воздуху, и пылевой барьер Хвата, до этого казавшийся несокрушимым, на мгновение подёрнулся рябью, как вода в стакане, а затем лопнул. Просто лопнул, как мыльный пузырь и разбрызгал вокруг мириады гаснущих багровых искр.

Хват замер, его глаза расширились от ужаса и непонимания. Он посмотрел на свой клинок, который потускнел, от того, что потерял свою силу, а потом на свои руки.

— Как… — прошептал он.

В эту секунду сержант «Гаммы» понял всё без слов.

— Огонь! — коротко приказал он.

Четыре винтовки ударили одновременно, и тело Хвата дернулось раз, другой, третий. Громила пошатнулся, выронил из руки свой бесполезный меч и медленно, как срубленное дерево, начал заваливаться на спину. Его безумные глаза до последнего мгновения были устремлены на меня, и в них стоял немой вопрос: «Что же ты такое?».

Глухой удар массивного тела Хвата о бетонный пол стал последней точкой в этом кровавом предложении, и за этой точкой последовала тишина.

` [АНАЛИЗ: Ментальная_нагрузка: критическая. Рекомендация: немедленный_отдых.] `

Отдых. Забавно, что Консоль, будучи моим бесстрастным логичным помощником, не понимала одного: отдых навсегда для меня закончился в тот самый момент, когда я соткал из воздуха свой первый щит.

Я медленно опустил трость. Ангар, ещё минуту назад бывший ареной для кровавого балета, теперь походил на скотобойню. Всюду валялись тела вперемешку с обломками, гильзами и застывающими лужами крови. Выжившие пираты побросали оружие и теперь стояли на коленях с поднятыми руками, а жандармы быстро валили их мордой в пол и скручивали им руки за спиной.

Из-за укрытия (именно оттуда, где я его оставил) медленно и шатаясь, вышел мой отец. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел тот же ужас, что и у пиратов, но тысячекратно усиленный любовью и непониманием, ведь он смотрел на сына, которого вырастил, и совершенно не узнавал его.

Ко мне подошёл сержант из группы «Гамма» и снял свой шлем, чтобы что-то сказать. Я увидел суровое обветренное лицо со шрамом на щеке мужчины лет сорока. Его серые уставшие глаза смотрели на меня без страха, но с огромным и даже почтительным изумлением. Он остановился в двух шагах, кашлянул и как-то неуклюже, по-солдатски обратился ко мне:

— Господин… Строганов? — такое формальное обращение словно провело черту, и я вдруг понял, что больше не был для жандармов потерпевшим, я для них стал кем-то другим.

— Просто Строганов, сержант, — тихо ответил я и почувствовал, как адреналин, благодаря которому я всё ещё держался на ногах, начинает отступать, а его место занимает усталость.

— Как скажете, — кивнул он. — От лица выживших бойцов штурмовой группы… спасибо. Вы спасли нас. Мы все были бы мертвы, если бы не вы.

— Я спасал своего отца, — отрезал я, упрямо не желая принимать благодарность, так как с моей стороны это было вовсе не геройство, а простой расчет. Их выживание было необходимым условием для нашего.

Сержант, казалось, хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в один из проломов в стене шагнул капитан Волков.

Он был как всегда безупречен. Его серый мундир был чист, сапоги блестели даже в тусклом свете уцелевших ламп. Капитан вошёл в залитый кровью ангар, словно прогуливался по парку. За ним следовали еще двое жандармов, но они остановились у входа, а Волков медленно, не спеша, пошёл прямо по направлению ко мне.

Он не смотрел на трупы и пленных, его холодные и проницательные глаза были устремлены только на меня. Волков шёл, и бойцы в чёрной броне расступались перед ним, как вода перед ледоколом.

— Сержант, доложить обстановку, — его голос был таким же ледяным и спокойным, как всегда.