Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 86

Отпер замок, вошел внутрь и едва не рассмеялся от умиления. Люмин, завидев меня, радостно запищал и бросился навстречу, путаясь в собственных длинных ушах. Крох лежал у кровати, и при моем появлении лишь фыркнул и отвернулся, делая вид, что ему все равно, но я видел, как дрогнули его уши, и он покосился на меня, убеждаясь, что я цел.

– Я дома, мохнатая команда, – сказал, опускаясь на корточки и обнимая Люмина, который тут же принялся вылизывать мне лицо шершавым языком.

Подошел к клетке с камнегрызом, открыл её, положил на него руку, закрыл глаза и сосредоточился. Теперь мои каналы были не жалкими тоненькими ниточками, а вполне ощутимыми ручейками, по которым текла сила.

Я направил поток маны в ладони, в пальцы, в тело зверя, и почувствовал, что глубоко внутри камнегрыза пульсировало что‑то чужое, агрессивное, враждебное, словно заноза, впившаяся в живое мясо – мана кристаллического ящера, не желавшая уходить.

Не стал бороться с ней напрямую, а начал вытягивать. Представил, что мои каналы – это корни дерева, которые прорастали в тело зверя и мягко, но настойчиво высасывали чужеродную энергию, забирая её себе.

Это сложно, невероятно сложно. Пот выступил на лбу, руки задрожали, но я не останавливался. Мана неохотно, по крупицам, но поддавалась, перетекала из тела камнегрыза в меня. Это больно, словно по венам пустили расплавленный металл, но я терпел, стиснув зубы.

В какой‑то момент силы просто кончились, я убрал руки и лёг на пол. Перед глазами все плыло, в висках стучали тысячи молотов, но когда снова посмотрел на камнегрыза, то заметил, что он внимательно наблюдал за мной.

– Ну, привет, – прошептал я, чувствуя, как губы растягивались в улыбку. – Добро пожаловать обратно.

Система тут же отозвалась:

[Уведомление: Чужеродная мана частично нейтрализована. Состояние существа стабилизировано. Для полного выздоровления требуется еще 2–3 сеанса]

Теперь точно знал, что смогу его вытащить! С трудом поднялся, налил в миску воды и поставил рядом с мордой зверя. Камнегрыз посмотрел на воду, потом на меня и, собрав силы, начал пить.

Люмин, все это время сидевший рядом, радостно пискнул и ткнулся носом в решетку клетки.

Я встал и рухнул на табурет, почувствовав, как силы покинули меня окончательно. Перед глазами все плыло, руки дрожали, в теле была пустота, но на душе светло и спокойно.

Впереди еще много работы, но сейчас, глядя на то, как камнегрыз, которого я вытащил с того света буквально дважды, пил, понял одну простую вещь – я на своем месте. И здесь, в этом мире, полном жестокости и опасностей, наконец нашел то, ради чего стоит бороться. Мои звери. Моя лавка. Мое призвание.

Ребята, сделаем 2к лайков? Будет доп глава!

Глава 5

Я сидел в главном зале и чувствовал, как усталость растекалась по телу тягучим свинцом. Люмин устроился у моих ног, положив морду на лапы, и время от времени тяжко вздыхал, глядя на пустую миску.

– Знаю, знаю, сам есть хочу, – сказал я устало.

В кармане брякнули две серебряные марки – всё, что осталось после посещения башни. Неплохие деньги, если подумать, на них можно закупить продукты на рынке, но… сил на готовку совершенно не осталось. Руки дрожали, веки наливались свинцом, а мысль о том, чтобы развести огонь в очаге и что‑то начать варить, вызывала только глухое раздражение.

– Значит, пойду в таверну, – пробормотал я, поднимаясь.

Люмин тут же вскинул голову.

– Лежи, малой, – я потрепал его по длинному уху. – Я быстро, а ты присмотри за домом.

Зайцелоп понятливо моргнул и снова положил голову на лапы. Я накинул куртку, проверил, надежно ли заперта клетка с камнегрызом, и вышел за дверь, закрыв тяжелый навесной замок. До «Свистящего кабана» добрался быстрым шагом. Толкнул тяжёлую дверь, и меня накрыло волной привычного трактирного уюта – запах жареного мяса, свежего хлеба, лука и чего‑то томящегося в печи.

Внутри было почти пусто, лишь за дальним столом дремал какой‑то пропойца, уткнувшись лицом в сложенные руки, да рыжеволосая официантка с веснушчатым лицом лениво протирала мокрой тряпкой уже чистые столы, напевая себе под нос какую‑то незамысловатую мелодию. Увидев меня, она улыбнулась и кивнула в сторону стойки, за которой стоял Борк, и… Улыбался!

Я замер на мгновение, потому что раньше не видел на этом вечно недовольном, обрюзгшем лице ничего, кроме хмурой злобы и раздражения, а сейчас он стоял, опершись локтями о стойку, и с искренней, почти отеческой теплотой наблюдал за тем, что происходило в зале.

Я проследил за его взглядом и увидел Грайма.

Каменный броненосец, которого недавно буквально вытащил с того света, медленно, с важным видом прогуливался между столами. Его панцирь поблескивал в свете масляных ламп, глаза деловито осматривали владения, а короткие лапы с тупыми когтями неторопливо перебирали по дощатому полу.

Зверь остановился у ножки стола, за которым дремал пьяница, задрал морду, принюхался, чихнул и, не найдя ничего интересного, двинулся дальше. Заметив меня, он замер на мгновление, а потом его нос часто задвигался, втягивая воздух. Узнал.

– Эйден! – голос Борка громыхнул под сводами таверны. Трактирщик выпрямился, и его лицо расплылось в широкой улыбке. – Заходи, заходи, гость дорогой!

Он вышел из‑за стойки и направился ко мне, вытирая руки о засаленный фартук. Грайм, услышав хозяина, тоже засеменил следом, смешно переваливаясь с боку на бок.

– Доброе утро, Борк, – я шагнул навстречу. – Как он?

– Как он⁈ – трактирщик всплеснул руками. – Ты посмотри на него! Бегает! Ест за троих! Вчера немного погонял соседского кота, представляешь? Которого всю жизнь боялся! А сегодня…

Он осекся, сглотнул, и его глаза вдруг стали влажными. Грайм тем временем подошёл ко мне вплотную. Я опустился на корточки, зверь ткнулся влажным носом мне в ладонь, и я провёл рукой по его бронированной спине.

– Молодец, – тихо сказал зверю. – Рад тебя видеть.

Грайм довольно фыркнул и лизнул мою руку.

– Эйден, – голос Борка дрогнул. – Я… спасибо тебе. Если бы не ты…

– Хватит, – поднялся, почувствовав, как к горлу подступило что‑то тёплое и неловкое. – Я же лекарь, это моя работа.

– Работа, – хмыкнул трактирщик, вытирая глаза рукавом. – Другие лекари тоже работали, да только не хрена не смогли, а ты…

Он махнул рукой, не собираясь раскисать при посторонних, хотя кроме нас, спящего пьяницы и Мальвины в таверне никого не было.

– Ты по делу или как?

– Еда нужна, – кивнул я. – На меня и на троих зверей, одному из которых пока только жидкий бульон можно.

Борк понимающе кивнул и, не задавая лишних вопросов, скрылся на кухне. Я остался стоять посреди зала и присел на корточки, поглаживая Грайма, который улёгся у моих ног, довольно жмурясь и подставляя морду под руку.

Рыжеволосая официантка, проходя мимо, стрельнула в меня любопытным взглядом, но ничего не сказала, только усмехнулась чему‑то и продолжила тереть столы.

Борк появился из проёма кухни минут через пять. В руках он нёс внушительный мешочек из грубой мешковины, от которого исходил такой умопомрачительный аромат, что у меня свело скулы.

– Держи, – он подошел и протянул мне мешок. – Тут мясо, хлеб, овощи, похлёбка и отдельно в глиняной кружке бульон.

Я встал, взял мешочек и поразился его весу – он килограмма три, не меньше. Достав из кармана серебряную марку, протянул трактирщику.

Борк взял монету, повертел в пальцах, хмыкнул и полез в карман фартука. Отсчитав сорок восемь медяков, он выложил их на стол передо мной и решительно сгреб серебро себе.

– Держи сдачу, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – И запомни, целитель, с сегодняшнего дня у тебя в «Свистящем кабане» постоянная скидка в пятьдесят процентов. Для того, кто моего зверя с того света вытащил, у меня всегда найдётся лишний кусок.