Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 54

С замиранием сердца медленно закрыл дверь. Железные выступы двух скоб сошлись с лёгким, но отчётливым лязгом. Идеально! Проушины образовали единое кольцо.

Не сдерживая улыбки, взял замок и продел его дужку сквозь проушины. Щёлк. Замок закрылся. Повернув ключ, услышал уверенный, тяжёлый щелчок механизма. Дёрнул за замок — дверь даже не дрогнула. Теперь её можно запереть снаружи, и чтобы вышибить, пришлось бы ломать либо саму дужку замка из очень толстого железа, либо вырывать скобы вместе с кусками косяка и двери. Сделать это тихо и быстро точно не получилось бы.

Сняв замок, вошёл внутрь. Остался последний штрих. Взяв еще один гвоздь, вбил его в косяк рядом с дверью. Теперь, когда я буду дома, смогу вешать замок на гвоздь, чтобы он всегда был под рукой и не потерялся.

Работа закончена. Я вышел на улицу и оглядел своё творение. Две железные скобы, торчащие из старого дуба, смотрелись чужеродно, даже грубовато, но для меня они были символом чего-то важного — не просто защиты имущества, а защиты маленького, хрупкого мира, который я начал здесь выстраивать. Мира, где звери могли выздоравливать, а я заниматься своим делом.

Вернувшись в лавку, повесил замок на только что вбитый гвоздь и задвинул засов изнутри. Теперь можно перевести дух, но мысли сами собой вернулись к тёмному углу у очага.

Подошёл к ящику и сел на табурет. Крох сидел в позе статуи, но сегодня я заметил одну деталь: его взгляд, хотя и был по-прежнему полон ненависти, перестал непрерывно буравить меня — он скользил по мне, по рукам, по лицу, затем отводился, будто зверь уставал от напряжения. Истощение давало о себе знать.

— Так и не притронулся к воде, — констатировал я вслух. — Сила воли у тебя, друг, железная, но она же тебя и убьёт. Телу нужны ресурсы. Лапа болит? Должна болеть. Кость срослась неправильно — сустав, наверное, разрушен. Без лечения ты на неё никогда не сможешь нормально опереться, а если инфекция пойдёт в кость… это конец.

Говорил, не ожидая ответа, а просто проговаривая факты для него, для себя, чтобы структурировать проблему.

— Я в силах тебе помочь. Могу правильно поставить кость, зафиксировать, дать лекарства, накормить, отпоить, но для всего этого мне нужно твоё доверие, хотя бы минимальное. Хотя бы чтобы ты дал себя осмотреть, не пытаясь отгрызть мне руку.

Он слушал. Его уши, заострённые, как у лисицы, чуть повернулись в мою сторону.

— Я знаю один способ, как заставить тебя доверять мне, — признался я. — Есть одно растение, которое… установит между нами связь, нравится тебе это или нет… но я не буду этого делать.

Сделал паузу, глядя прямо ему в глаза.

— Потому что это будет насилием похлеще, чем перелом лапы, ведь при должном лечении она заживет, а вот стоит мне влезть тебе в голову без согласия… если честно я не знаю, что именно произойдет, но боюсь, что это может убить в тебе что-то важное. Возможно, силу воли, что не даёт тебе сдаться. В таком случае ты перестанешь быть собой, и станешь игрушкой. А я не хочу игрушку! Я хочу… — запнулся, подбирая слова. — Союзника или хотя бы пациента, который не смотрит на меня, как на исчадие ада.

Мой взгляд упал на Люмина, который устроился у моих ног, свернувшись калачиком.

— Вот с ним у нас получилось иначе. Он позволил мне помочь и связь возникла сама. Да, она слабая, едва заметная, но настоящая. Она выросла, а не была вбита силой, и это намного дороже.

Я замолчал. В лавке было тихо, даже дыхание Грайма казалось неслышным.

— Так что выбор за тобой, — закончил, поднимаясь. — Ты можешь ненавидеть меня до последнего вздоха — это твоё право. Или можешь сделать один маленький и страшный шаг навстречу. Хотя бы попить воды, потому что умирать вот так, в углу, от гордости и обиды… Глупо. Ты сильнее этого.

Я не стал ждать реакции, просто развернулся и ушёл на кухню. Когда вернулся с глиняной кружкой воды, его взгляд снова был прикован ко мне, но в нём, мне почудилось, было меньше чистой ненависти и больше… сложной, невыразимой смеси эмоций. Усталость, боль, недоверие, но и капля смутного интереса к человеку, который говорил странные вещи и не пытался его ударить или ткнуть палкой.

Это крошечный прогресс.

Ближе к вечеру покормил всех зверей, кроме Кроха, что по-прежнему отказывался от еды. Затем убрался в лавке и осмотрел шов Грайма, что заживал просто сказочно быстро. Лишь после этого я наконец сел за стол в главном зале.

Люмин тут же устроился у меня на коленях и тихо замурлыкал от удовольствия, когда я перебирал пальцами его шелковистую шерсть. В этой тишине на меня накатили тяжёлые мысли.

Заказов не было совсем. Люди мне не доверяли, боялись… да что уж, они ненавидели меня! Да и кто будет любить человека, убивающего животных, которых ему приносили для лечения? В связи с чем не было клиентов, а без них нет денег. Результатом всего этого являлось почти полное отсутствие лекарств, ингредиентов и еды, с которой временно помогал Борк.

Проблему ингредиентов, в теории, можно решить, сходив в Лес с дядей — это опасный, но прямой путь. Или обратиться к скупщику Горгану. Он явно заинтересовался мной, как целителем зверей, но я хорошо помнил предупреждение Ларка о том, что в его команде целители постоянно умирали, так что с ним лучше не связываться.

Перспективы виделись не радужными. Я мог лечить, у меня была до сих пор не до конца понятная система и знания! Но всё это бесполезно, если ко мне не шли люди.

Оставалось просто продолжать делать то, что могу — лечить тех, кто приходит. По кирпичику выстраивать доверие. Ждать, когда слухи о спасённом Грайме и вылеченных студенческих питомцах сделают своё дело.

Люмин, почувствовав перемену в моём настроении, поднял голову и ткнулся влажным носом мне в ладонь, как бы спрашивая: «Что случилось?»

Я улыбнулся и погладил его по голове.

— Ничего, дружок. Всё наладится, просто нужно время и терпение. — я взглянул на ящик, где сидел тот, кто имел терпения и воли больше всех нас вместе взятых. — Обязательно наладится.

За каждую тысячу лайков/комментариев/наград, мы выпускаем дополнительную главу!

Глава 20

Я сидел за столом в главном зале, зажав в пальцах кусочек белого мела. Передо мной лежала грубая необтесанная деревяшка, которую отпилил от одного из берёзовых дров, и потратил несколько часов, чтобы сделать одну сторону относительно гладкой. Получилась примитивная, но функциональная доска для объявлений чуть больше ладони в ширину и в два раза длиннее.

На ней я выводил цены за различные услуги. Мел скрипел, оставляя неровные, бледные следы.

Осмотр и диагностика — 2 медные марки.

Обработка ран, ссадин — 3 медные марки.

Наложение повязки, шины — 4 медные марки.

Извлечение инородного тела — 5 медных марок.

Лечение отравлений, инфекций — от 8 медных марок (в зависимости от сложности).

Экстренная помощь, реанимация — 10 медных марок.

Хирургическое вмешательство — цена договорная.

Отложив мел, сдул белую пыль с поверхности, посмотрел на список, и в очередной раз задал себе вопрос — зачем я всё это делал? Тишина в лавке стала настолько гнетущей, что начал различать отдельные звуки: скрип половиц под собственным весом, тихое шуршание Люмина, тяжёлое дыхание Кроха из ящика и собственное сердцебиение.

Еда подходила к концу, осталась лишь горсть ячневой крупы, немного соли, почти пустая банка из-под жира, немного зелени да несколько яиц. Ситуация становилась критической.

Два дня назад Борк забрал Грайма. Он пришёл утром, и мы вдвоем аккуратно переложили каменного броненосца в большую корзину, устланную сеном. Рана Грайма заживала фантастическими темпами, так что дальнейший уход трактирщик мог продолжать и у себя, я лишь подробно рассказал рекомендации по уходу.

— Спасибо, — хрипло сказал Борк на прощание. — Даже не представляю, что могло случиться, не доверься я «Убийце зверей», — мужчина мрачно усмехнулся. — Если что — ты знаешь, где меня найти.