Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 26

Ребята, за каждую тысячу лайков/комментариев, выходит дополнительная глава!

Глава 10

Переведя взгляд на клетку с кошкой, увидел, что подошло время приема последней порции лекарства. Багровое свечение под шкуркой двухвостой пульсировало ровно и спокойно, жар почти исчез. Я открыл замок, осторожно протянул руку внутрь клетки, почти не почувствовав отторжения, обхватил её и вынул наружу.

Положив на стол, взял ступку с остатками аквамаринового зелья. Его сохранность упала до 75 %, а эффективность до 1.1 %, но этого должно хватить для финального рывка. Я разжал челюсти кошки и увидел, что её пасть перестала быть сухой и воспалённой, слизистые стали влажными, розовыми. Медленно, капля за каплей, стал вливать последнюю порцию.

Первая капля коснулась языка. Вторая. На третьей веки кошки дрогнули. После пятой её тело содрогнулось в лёгкой судороге, и я замер, не отрывая взгляда.

Под шкуркой вспыхнул целый фейерверк всполохов. Багровый свет, собранный вдоль позвоночника, вдруг ринулся наружу, но не яростно, а будто выдыхая последние шлаки. От кончиков ушей до двух пушистых хвостов пробежала волна мелкой дрожи, шерсть встала дыбом, и каждая волосинка засияла изнутри, как раскалённая медная нить.

Затем свет начал сгущаться, втягиваясь обратно. Я увидел, как под шкуркой ненадолго проступила призрачная сеть из алых прожилок, пульсирующих в такт сердцебиению.

Кошка глубоко вдохнула, и из неё вырвалось маленькое облачко пара. Два хвоста дёрнулись и плавно опустились, расслабленно улегшись на столешницу.

Перед глазами всплыло системное сообщение, и я выдохнул от облегчения.

[Курс лечения «Умиротворение Пламени» завершён]

[Результат: Нейтрализация избыточной огненной энергии завершена. Магические каналы восстановлены, стабилизированы]

[Температура ядра: в норме. Риск самовозгорания: НУЛЕВОЙ]

[Общее состояние: Остаточная слабость. Требуется отдых и полноценное питание]

[Примечание: Существо пережило кризис. Потенциал сохранён. Отношение к целителю: «Нейтральное»]

Сделал шаг назад. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха, а от мощной волны радости. Это чувство мне слишком хорошо знакомо, чтобы спутать его с чем-то другим. Смотреть на существо, которое ещё вчера балансировало на краю, а сейчас здорово и полно сил, и это твоя заслуга. Лучшей награды для врача не существовало.

Кошка открыла глаза. В этот раз они напоминали два маленьких солнца — ярко-золотые по краям, с тлеющими угольками зрачков в центре. В них не было ни боли, ни страха, лишь глубокая, спокойная настороженность и… вопрос. Она смотрела прямо на меня, не мигая, изучая.

Я прекрасно понимал, насколько опасен мог быть зверь её класса и ранга, если бы почувствовал угрозу. Её когти могли оставить борозды на камне, а внутренний жар вспыхнуть в мгновение ока, но сейчас меня захлестнуло нечто большее, чем осторожность — это восторг целителя, видящего плоды своего труда.

Медленно, чтобы не спугнуть, я протянул руку к боку двухвостой и аккуратно коснулся. Шерсть оказалась невероятно мягкой и тёплой, как шёлк, прогретый солнцем. Кошка напряглась всем телом, её золотые глаза расширились, уши прижались к голове, а кончики хвостов дёрнулись — она не понимала, что происходит.

Я не убирал руку, но и не давил. Прошла секунда, другая. Напряжение в её теле начало таять, уши распрямились, хвосты успокоились, потом раздался звук, от которого у меня ёкнуло внутри: тихое, хрипловатое мурлыканье, похожее на потрескивание тлеющих веток в камине. Оно нарастало, становясь глубже, громче, наполняя тишину лавки.

Осторожно пошевелил пальцами и начал гладить её по шерсти, от лопаток к хвосту. Кошка закрыла глаза, её голова слегка опустилась, мурлыканье усилилось.

[Существо признаёт ваши действия как акт заботы. Отношение изменено с «Нейтрального» на «Доверительное»]

Улыбка сама расползлась по лицу. Все-таки в любом мире звери одинаковые, будь то хоть магические питомцы, хоть домашние любимцы. Все любят ласку и заботу, и готовы вернуть ее обратно, стоит лишь искренне поделиться ими.

Погладив её ещё несколько минут, я вспомнил о более насущных потребностях. Взял из клетки миску с водой, тщательно вымыл и наполнил прохладной водой из колодца. Вернувшись к столу, поставил миску перед кошкой.

Она тут же перестала мурлыкать, приподняла голову и, осторожно обнюхав воду, принялась пить. Сначала медленно, с достоинством, но вскоре жажда взяла верх, и она быстро вылакала полную миску, которую я сразу еще раз наполнил. Она выпила и эту порцию.

И тут я понял, что накормить-то мне её нечем! После столь тяжёлой болезни и долгого сна её организм должен требовать калории. Бросив взгляд в окно, увидел, что до полной темноты оставалось время и решил совместить несколько дел: сходить до трактира, чтобы продать «пряный огнехвост» и раздобыть еды для себя и подопечных.

Когда кошка закончила пить и принялась вылизывать лапу, я аккуратно взял её на руки и отнес обратно в клетку.

— Отдыхай, красавица, — прошептал, погладив её по голове в последний раз. — Скоро вернусь с ужином.

Она ответила коротким, одобрительным мурлыком. Я закрыл дверцу, взял склянку с «пряным огнехвостом» и вышел из лавки.

Улица встретила меня прохладным вечерним воздухом и гулом неспящего города. Фонари ещё не зажгли, но окна домов светились тёплым жёлтым светом. Я быстро дошёл до «Свистящего кабана», что встретил меня стеной шума, жара и густого, многослойного смрада. В воздухе витали ароматы кислого пива, гари и пряного дымка. Отовсюду доносился хохот и звон кружек.

У стойки, пригорюнившись над кружками, сидели одинокие добытчики с пустыми глазами, в которых читалась усталость. За длинными дубовыми столами гудели шумные компании. В тёмных углах, сгорбившись, тихо шептались подозрительные личности в капюшонах. По залу с подносами ловко лавировала единственная служанка — рыжеволосая и веснушчатая, с лицом, закалённым годами насмешек и похабных шуток. Её глаза, однако, оставались живыми и быстрыми, успевая и заказ принять, и дерзко парировать очередную грубость.

Я протиснулся к стойке, где красный и потный трактирщик наливал мутную жидкость из огромной бочки.

Увидев меня, он скривил губы в презрительной гримасе.

— О, выжил, — прохрипел он, вытирая руки о грязный фартук. — Я уж думал, больше не увижу твою рожу.

— Спасибо за заботу, — проигнорировал его сарказм и поставил на стойку склянку с «огнехвостом». — Ваш заказ выполнен.

Он недоверчиво посмотрел на склянку, взял её, открыл и заглянул внутрь. Даже в тусклом свете таверны огнехвост казался тлеющим: длинные, тонкие волокна переливались оттенками закатного золота, кровавого рубина и жаркого янтаря, будто пойманное и уснувшее пламя.

Трактирщик замер, а потом его толстые пальцы, удивительно нежные для такой работы, осторожно приподняли растение. Он повертел его и поднёс к коптящей свече — огненные переливы ожили, заплясав на его грубом лице.

— Хм…

Он наклонился и глубоко вдохнул аромат. Его ноздри дрогнули. Запах был сложным — дымным, с горьковатой пряностью и едва уловимой сладостью, как мёд с перцем. Затем мужчина отщипнул крошечное волоконце с края, положил на язык и прижал к нёбу, закрыв глаза.

На его лице разыгралась целая драма. Недоверие треснуло, сменившись шоком. Он разжевал волокно, оценивая вкус и текстуру.

— Чёрт тебя дери! И вправду огнехвост, — он оценивающе посмотрел на меня.

Затем потянулся под стойку и выложил на столешницу одну серебряную марку.

— Держи, заработал. И не задерживайся — место у стойки платное.

Я кивнул и сгрёб монету. Моя первая серьёзная добыча в этом мире!

— Еще мне нужна еда, — сказал я. — Для себя и для зверей в лавке — у меня там кошка и зайцелоп.

Словно по мановению недоброй волшебной палочки, вся скудная удовлетворённость сползла с лица трактирщика. Его скулы резко выступили, губы сжались в белую нитку, а в глазах вспыхнула такая дикая боль и ярость, что я невольно отступил на шаг. Казалось, я ткнул его ножом в самое больное место.