Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 24

[Ранг: 1]

[Состояние: Здорова. Признаков интоксикации не обнаружено. Функции всех органов в норме. Магическая стабильность: высокая]

[Примечание: Существо находится в отличной физической форме. Связь с Мастером: стабильная, синхронизация улучшена после эволюции]

Я отступил на шаг и вытер руки о тряпицу.

— С ней всё в порядке. Здорова как… ну, как здоровая куница.

Элиан замер, а потом его лицо озарила широкая, сияющая улыбка, с которой он сразу выглядел на несколько лет младше.

— Вы уверены? С ней точно… всё хорошо?

— Уверен на все сто, — кивнул я. — Отравление полностью выведено, можешь быть спокоен.

Парень вздохнул с облегчением.

— Спасибо огромное! Я не знаю, как вас благодарить!

Он потянулся к внутреннему карману, но его лицо вдруг вытянулось.

— Но… у меня сейчас нет денег на оплату. Я всё потратил на компоненты для Академии… — он умоляюще смотрел на меня. — Но могу всё отработать! Я сильный, учусь на Мастера Зверей, и… — он запнулся, видимо, понимая, что его навыки в лавке звериного целителя не слишком востребованы.

Посмотрел на его горящие глаза, на искреннее отчаяние, и что-то во мне дрогнуло. Не то чтобы я был сентиментальным, но… парень был честен, а мне действительно не помешала бы помощь.

— Работёнку я для тебя найду, — сказал, и в моём голосе прозвучала лёгкая, почти зловещая усмешка. — Но после неё ты десять раз подумаешь, прежде чем в следующий раз такое предлагать. Пойдём, — бросил я и направился к тёмному проёму, ведущему в кухню.

Элиан с опаской двинулся следом.

Я толкнул дверь кухни и широко распахнул руки, как фокусник, представляющий свой самый удивительный трюк.

— Вот твой фронт работ.

Стоило парню переступить порог, как его лицо начало менять цвет. Сперва стало бледным, потом приобрело зеленоватый оттенок. Его взгляд скользил по липкому, застарелому жиру на полу, по стенам, покрытыми смесью копоти, паутины и непонятных подтёков, по груде грязной посуды и почерневшему очагу.

— К концу дня всё это, — сказал я, обводя рукой помещение, — должно блестеть. Пол, стены, потолок, очаг, посуда, полки. Каждый сантиметр.

Парень стоял, будто парализованный, потом медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах читался немой вопрос: «Ты шутишь?»

Поймал его взгляд, потом не выдержал и рассмеялся.

— Расслабься, я буду убираться вместе с тобой.

На лице Элиана мелькнуло облегчение, смешанное с остатками ужаса. Он решительно засучил рукава.

— Хорошо, я готов! С чего начнём?

Работа закипела. Мы вынесли во двор всю грязную посуду, старые тряпки, остатки углей и золы из очага. Я принёс вёдра с водой, песок, золу и остатки «Сосновой хватки». Мы порвали ещё несколько старых мешков на тряпки.

Начали со стен. Копоть, жир и грязь образовывали на брёвнах и камнях многослойную корку, которую по виду не убирали годами. Мы брали песок, смешивали с золой и водой, получая густую, абразивную пасту, и наносили на стены. Затем брали щётки из связанных прутьев и начинали скрести. Сначала безрезультатно, потом, по мере размокания, грязь начинала отходить пластами, обнажая тёмное дерево и серый камень. Пыль и грязь летели во все стороны, и вскоре мы покрылись ею с головы до ног. Астик, не вынеся этого зрелища, удалился в главное помещение, изредка возвращаясь и наблюдая за нашей вознёй.

После стен принялись за пол, и здесь пришлось действовать жёстче. Я принёс широкий деревянный скребок, и мы стали отдирать от досок въевшуюся, спрессованную грязь. Она отходила вместе с щепками, обнажая более светлые слои древесины. Потом — вода, песок, скрежет. Ведро за ведром чёрной, густой жижи выносилось во двор и выливалось в общую яму.

Очаг был отдельной песней — внутри обнаружилась застарелая, спекшаяся в камень накипь из жира и сажи. Мы разожгли в нём сильный огонь, чтобы прокалить отложения, а потом, когда он немного остыл, принялись долбить их и скрести скребками. Тучи едкой сажи летели в лицо. Элиан кашлял и отплёвывался, но не сдавался.

Посуду мы замочили в большом котле с водой и золой, прокипятили, а потом оттирали песком до скрипа. Чугунные сковороды и горшки, покрытые накипью, отказывались поддаваться. Пришлось вновь применять огонь и грубую силу.

Весь день мы не прекращали работу, прерываясь только на то, чтобы принести новой воды или перевести дух. Я, несмотря на сытный завтрак, снова начал ощущать слабость, но видя, как Элиан, стиснув зубы, скребёт очередной участок стены, не мог позволить себе отставать.

Как ни странно, в этом адском труде было что-то успокаивающее. А может, просто мозг искал отвлечения от однообразного скрежета, и им стал Элиан, ведь парень оказался тем ещё болтуном. Стоило ему втянуться в работу и немного отвлечься от её ужаса, как он начал говорить.

— В Академии сейчас полный переполох, — рассказывал он, энергично оттирая пятно. — После того, как профессор Варгин объявил на занятии о переходе Астика в D класс, все только об этом и говорят! Никто не верит, что такое возможно без артефактов или помощи именитого Мастера! Некоторые даже думают, что профессор подыгрывает мне, но это же глупости!

Он на мгновение отвлёкся, глядя в пространство, и на его лице отразилась смесь гордости и тревоги.

— Мои друзья из соседнего крыла спрашивают, не продал ли я душу какому-нибудь подпольному алхимику, а старшекурсники смотрят так, будто я что-то у них украл.

Я кивнул, продолжая соскребать нагар с внутренней поверхности очага. Его слова лишь подтверждали мои догадки о редкости такого явления. Система, которую видел только я, была ключом, и пока что его следовало держать при себе.

— А как вообще устроена эта система Мастеров? — спросил как можно небрежнее, делая вид, что просто поддерживаю разговор. — Я давно не интересовался новостями из Академии.

Элиан, ничего не подозревая, с радостью погрузился в объяснения. Казалось, он был счастлив блеснуть знаниями перед кем-то, кто слушал без привычного для академической среды высокомерия.

— Ну, вы же знаете, наверное. На самом деле, просто, если без академической шелухи, — начал он, ставя ведро и берясь за тряпку. — Звери делятся по классам, от «E» до «A». «E» — самые слабые, «A» — уже серьёзные звери, с которыми идут в глубинные слои Леса. Выше только именные звери, но это вообще отдельная лига, почти легенды. Внутри каждого класса есть три ранга: первый, второй и третий. Первый — самый слабый, а третий — потолок для этого класса. Когда зверь добирается до третьего ранга, он может перейти в следующий класс, но сам он этого сделать не может, для этого нужен Мастер Зверей.

Он вздохнул, отложил тряпку и, присев на корточки, начал перекладывать камни в основании очага.

— Чтобы зверь становился сильнее, нужно укреплять с ним связь: постоянные тренировки, совместные бои, притирка характеров. Иногда помогают реагенты, артефакты и редкие штуки, которые подталкивают развитие, но знаете, что самое поганое? — он посмотрел на меня, и в его глазах читалась глубокая, почти профессиональная досада. — Собственная магия! Если мастер не растёт, то зверь упрётся в потолок, даже если у него бешеный потенциал, а для этого нужно посещать источники в башнях. Только вот стоит это непозволительно дорого, и контролируют их богатые семьи.

Он швырнул очередной камень в кучу мусора с таким размахом, что тот гулко ударился о стену.

— Такие как я могут попасть туда только по академической квоте, а их не раздают просто так. Нужно выбивать результатами, рейтингом, заданиями, иногда кровью. Так что зверя прокачивать сложно, но мастера ещё сложнее. Получается замкнутый круг: чтобы получить доступ к ресурсам для роста, нужно уже быть сильным, а чтобы стать сильным, нужны ресурсы.

— Звучит несправедливо, — констатировал я, вытирая пот со лба.

— Это просто жизнь, — с неожиданной для его возраста мудростью сказал Элиан. — Всё решают сила, деньги или связи. У кого-то из нас есть только сила, да и то неокрепшая. — он помолчал, а затем его тон сменился, став более таинственным. — Кстати, об этом… Говорят, что в последнее время в Лесу творится что-то странное. Не просто слухи, а уже на уровне предупреждений от старших добытчиков.