Второй шанс. Тропа для двоих - Лин Айлин - Страница 8

Нападение Кормака могло бы и закончиться его поражением, пусть зализывает раны на Ольдберге, но Киаран вдохновился моей идеей о новом форпосте на своих границах, много набегов можно избежать, если поселить там феллаг - боевой отряд, который сможет задержать противника и отправить на быстром, лёгком судёнышке посланца к гайрроду.

Эти соображения и пытался сейчас донести до всех жителей острова Киаран. Толпа молчала, внимая каждому слову своего вождя. Жрецы, стоявшие в сторонке, рядом с Хранителем, тихонько перешёптывались между собой. Вот Салман сделал едва заметный знак рукой и замолчал Ханнраон, призывая и остальных к тишине. Возле тропки, ведущей к амбарам, я заметила пятерых мужчин, державшихся особицей, должно быть это старосты деревенек, за ними посылали гонцов. Они вертели головами по сторонам, удивляясь новому облику двора.

Речь Киарана закончилась и повисла тишина, воины, крестьяне, жрецы и даже дети задумались о словах своего гайррода. Так ли нужен Таллах Мору нищий Ольдберг?

Из толпы вышла Тресса, встала перед Киараном, не забыв одарить меня полным ненависти взглядом.

- Господин, зачем ты поведёшь наших мужчин на новый бой? Ради чего? Мы и сами можем постоять за себя, если придут враги, и доказали тебе это не единожды. Твоя жена, прибывшая из империи, внушила тебе мысли о захвате чужих земель, в их крови живёт жадность к чужому добру, так всегда было.

Меня словно ледяной водой окатили, я вздрогнула, Тресса при всех обвинила меня в том, что подговариваю мужа, их вождя, к необдуманным поступкам.

Киаран усмехнулся:

- В тебе, Тресса, сейчас говорит злоба, а может, и алчность, в которой ты обвиняешь свою госпожу, не для того я собрал совет, чтобы мы слушали слова ревнивой женщины.

Лицо Трессы стало багровым, пошло уродливыми пятнами, она разинула рот, так и не найдя что ответить, молча отступила в толпу, укрывшись за спинами. Послышались тихие смешки.

- Киаран, - взял слово Айдан, один из нойд, невысокий, но тяжеловесный, как могучий дуб; курчавые тёмные волосы обрамляли его голову, борода ложилась кольцами на грудь, кожа на лице была сильно обветрена и казалась дублёной, от уголков светло-голубых глаз бежали в стороны лучики-морщинки, - мы без труда сможем захватить Ольдберг, одной луны будет достаточно для этого, но нужны ли нам лишние рты?

- А лишние рабочие руки? – Насмешливо перебил его Эймон.

Народ загалдел, говорить все начали разом, послышались споры.

Киаран поднял руку, призывая к тишине. Вперёд выступил Падрай, обведя холодным взглядом примолкнувших людей.

- Мой господин, ты почитаешь жителей Ольдберга, вероломно напавших на нас ночью, за людей? Это кучка жалких крыс, что боятся сражаться в открытую. Вырежем их всех, очистим землю от скверны.

У меня вырвался возмущённый возглас:

- При чём же здесь женщины и дети? Разве Кормак спросил их совета, нападая на Таллах Мор?

Падрай обернулся ко мне, его лицо стало хищным, но Киаран протянул мне руку, подводя ближе к себе.

- У тебя есть что предложить нам?

- Д-да, - растерялась я под пытливыми взорами десятков глаз.

- Говори, - ласково улыбнулся мне супруг.

- Зачем воевать с Ольдбергом? Приплывите туда не как захватчики и убийцы, а как спасители, предложите жителям перебраться на Таллах Мор и увидите, у Кормака не останется поддержки, он сам попросится к тебе в плен.

Поднялся удивлённый гвалт, никто не ожидал таких предложений, и тут взмахнул рукой Хранитель. Как по мановению волшебной палочки, на площади воцарилась тишина.

- Госпожа, слова в твои уста вложила, наверное, сама Айнэ. Киаран, иди туда как спаситель, и ты обретёшь новых людей и новые земли, я согласен с Эрин.

По толпе пронёсся вдох, люди притихли, обдумывая услышанное.

- Но как мы сохраним Ольдберг в своей власти? - Вмешался недовольный Падрай, - там не из чего строить, нет леса. Где будут жить люди феллага, в норах?

- Там достаточно камня, - возразила я.

- Ты, видимо, не знаешь, что мы не умеем, как имперцы, поднимать дома из камня, - съязвил Падрай.

- У Хранителя моего отца, гайррода Слайганна, записан состав раствора, что скрепляет камни между собой. Мы можем навестить его, он не откажет моему мужу и вашему господину в просьбе.

- Чужачка заманивает Киарана в империю, чтобы там погубить! - послышался женский крик из толпы, не сомневаюсь, это была Тресса.

Народ уважал её отца, Карбринна, и потому прислушивался к словам девушки, люди загудели, послышались возмущённые голоса.

- Чужачка сдаст Киарана в лапы Бриннэйна!

Я невольно отступила на полшага, нелепые обвинения летели в меня, раня не хуже камней, но тут почувствовала руку мужа, он обнял, будто заслоняя от лживых обвинений.

- Довольно! - голос Хранителя до этого негромкий, пролетел по площади подобно раскату грома. - Слова Эрин разумны. Но мы не станем торопиться. Киаран, плыви с малым феллагом на Ольдберг, если народ пойдёт за тобой и выдаст нам Кормака, тогда и будем решать, как поступить дальше.

***

- Береги себя, Этейни, - Киаран прижал меня к своей груди, не стесняясь чужих взглядов. Смешное прозвище - Этейни, он придумал, когда начал обучать меня драться. Этейни были сиидэ, мелкими, забавными духами подземного мира, озорными и проказливыми. Они почти не причиняли вреда людям. В насмешку могли завести дикими тропами в лес или заставить плясать до утренней зари, но уважали людскую доброту и смелость, а больше всего любили хорошие сказки. Если человеку удавалось удивить своей историей непосед-этейни, то духи вознаграждали его золотом. До сих пор ходили байки, что в лесах можно отыскать золотые монеты маленьких сиидэ.

- Возвращайся скорее, Киаран, на сердце тревожно, - я вгляделась в синеву глаз, ставших мне родными.

- Не о чем беспокоиться, - улыбнулся муж, гладя меня по волосам, точно маленькую, - смотри сколько со мной бравых воинов, чего мне с ними бояться? Да и не воевать мы едем, по твоей милости, - он усмехнулся и подмигнул мне, - с тобой останется Домлан, не переживай, если что, обращайся к нему.

Домлан был форингом Киарана, человеком, который руководил всем беспокойным хозяйством гайррода. Хромой, неразговорчивый мужчина, заросший седой, косматой бородой до самых глаз, поначалу пугал меня. Его зычный, грубый голос то и дело доносился то из кухни, то со скотного двора, казалось, он мог быть в трёх местах одновременно, даже его увечье не было помехой. На нём держалось не только хозяйство гайррода, но и весь Таллах Мор. Когда я затеяла первую уборку во всём доме, он поначалу следил за мной с толикой подозрения и недоверия, но потом оценил наши старания, смягчился и однажды принёс мне полное лукошко лесных орехов, моих любимых, сунул в руки, буркнув что-то непонятное, а глаза его подобрели.

- Киаран, - прервал наше прощание Падрай, - поторопись, иначе придётся плыть без тебя.

Муж в последний раз обнял меня и вышел вперёд своего феллага – большого отряда воинов. Блеснули в свете зари бляхи на кожаных доспехах. Скоро люди заслонили от меня Киарана, и я вернулась в спальню, села на кровать, которая ещё хранила тепло тела моего когда-то ненавистного супруга. Как переменилось всё. Прошло не так много времени со дня свадьбы, а будто год пролетел. Наши отношения наполнились неведомой мне доселе нежностью, скупой на проявления чувств на людях, Киаран в опочивальне, казалось, навёрстывал всё. Ночи пролетали единым мигом, когда мы не только любили друг друга: разговаривали, спорили, шутили. Муж поведал мне историю Таллах Мора, и я слушала, открыв рот, таким отличным рассказчиком он оказался. В эти минуты я вспоминала, как мы сидели у камина в доме отца, а наш Хранитель, рассказывал нам легенды о добрых богах и злых сиидэ. О битве между Тунаром и Суртом, страшном повелителе подземных духов, который хотел украсть солнце у людей.

А по утрам, когда город ещё безмятежно досматривал сны, шли на небольшую огороженную площадку, где состязались между собой нойды и другие воины, оттачивая своё мастерство. Киаран был безжалостным наставником. Он гонял меня до тех пор, пока я не валилась с ног, заставлял бегать, прыгать, уворачиваться от ударов, метать длинный кинжал. От меча мы отказались сразу, слишком тяжёлое оружие для моих рук, но муж подобрал мне сулицу и гонял по площадке, заставляя по сто раз отрабатывать один и тот же удар, доводя каждое движение до совершенства. Я заметно изменилась, прежде холёное, нежное тело стало поджарым, проступили мышцы, однако такая фигура мне нравилась даже больше, она говорила о силе и ловкости, под стать мужу-воину.