Второй шанс. Тропа для двоих - Лин Айлин - Страница 13

***

- Госпожа! Эрин! - Нимуэ подскочила с пола, склоняясь надо мной, на лицо капнула слезинка, сорвавшаяся с ресниц девушки.

- Всё хорошо, - хотела сказать я, но из горла вырвалось лишь невнятное сипение.

- Сейчас подам воды, - метнулась она к кувшину.

Я попыталась встать, но все мышцы разом заболели, тело отказалось слушаться. Нимуэ заметила мой порыв:

- Лежи, госпожа! Ты не приходила в себя семь ночей, нельзя так сразу вставать.

Я сдалась, не предпринимая новых попыток. Семь ночей! А будто пролетел один миг, повернула голову в ту сторону, где спал Киаран.

- Гайррод недавно ушёл, - угадала мои мысли служанка, - хочешь, позову?

- Н-н-не, - выдавила я.

Нимуэ напоила меня, поддерживая голову, выглядела девушка так, словно сама вернулась с того света: под опухшими, заплаканными глазами чёрные круги, щёки впали, кожа посерела.

- Эрин, ты потеряла ребёнка, - тихо прошептала она, - мне так жаль.

- Ничего, - вода смочила горло, и речь полилась свободнее, - Кальех взяла свою плату, не вини себя.

- Ханнраон сказал, ты ещё сможешь иметь детей, - погладила меня девушка по руке.

- Только я их больше не хочу.

Дверь распахнулась, на пороге появился Киаран, он замер, не веря глазам, лицо осветилось улыбкой:

- Этейни, - прошептал муж едва слышно.

Глава 8

Сердце моё будто застыло, я не чувствовала ничего, глядя на гайррода, лишь пустоту и холод. Навсегда запомню, как он отвернулся, не заступился, позволил убить меня... снова.

- Нимуэ, оставь нас, пожалуйста, - шепнула служанке так, чтобы не услышал Киаран. Девушка, кивнув, поспешила покинуть комнату.

- Этейни! - чуть не сбил её с ног муж, подлетев к кровати. - Почему ты не сказала, что ждёшь ребёнка, это бы всё изменило!

- Ты бы защитил своё дитя, но не меня, - я отстранилась от Киарана, - у тебя был выбор, господин, не у меня.

- Тебе ведь ничего неизвестно, - супруг заметил моё движение, и улыбку стёрло с его лица, - Нимуэ рассказала мне о разговоре Падрая и Трессы, я разыскал ту служанку, что разносила мёд, припугнул её, и девица рассказала, что Тресса велела ей добавить в питьё Арнкелла несколько капель яда. И самое главное - Хранитель Макрума жив, хотя и очень слаб, Ханнраону удалось спасти его, даже не представляю как, жрец выходил и тебя, не спал три ночи.

Я приложила руки к животу, ощущая там странную пустоту, будто не стало части меня.

- Эрин, любимая, - Киаран снова потянулся ко мне, - почему смолчала о ребёнке?

- Ты отвернулся от меня, поверил, что я способна убить, не взглянул в глаза... Сейчас говоришь: мог спасти, почему же молчал тогда?! Мне не покинуть свободные острова, не вернуться к отцу, только прошу тебя об одном, хотя бы полгода не прикасайся ко мне. Я буду тебе послушной женой, господин, но больше никогда не говори, что любишь меня.

Я старалась обуздать чувства, которые рвались изнутри, подобно бушующему пожару, только одна слезинка прокралась сквозь сомкнутые ресницы, скользнув по щеке.

- Эрин, пойми, я всегда доверял нойдам, с самого раннего детства мы воспитывались вместе, они мне роднее, чем братья. Не ожидал, что Падрай предаст меня, прокладывая дорогу в мою постель для своей сестры.

- Ты предал меня, не стоит больше тратить слов. Уходи. Ты вправе требовать от меня греть твою постель я не откажу, господин.

- Этейни, - голос мужа был полон мольбы и боли.

- Я - Эрин, Этейни умерла семь ночей назад, вместе с ребёнком. Сказка закончилась Уйди.

- Ты вправе выбрать способ казни для Падрая и Трессы, - голос Киаран стал глухим, словно опустошённым.

- Пусть выпьют тот же яд. У меня на глазах, у всего острова. Чтобы весть о наказании за предательство и убийство долетела даже до берегов Грауддуга.

- Ты изменилась, Эт Эрин

- Я выжила, но похоронила всё, что было между нами, - отвернулась от мужа, чувствуя, как шквал эмоций прорывает плотину вынужденного спокойствия, слёзы хлынули рекой.

Хлопнула дверь за Киараном и тотчас возле меня оказалась Нимуэ, с чашей резко пахнущего отвара.

- Выпей, госпожа.

Я, громко всхлипнув, села на кровати и обняла Нимуэ, прильнув к её плечу, как бывало в детстве с мамой. И так же, тихо шепча на ухо почти невнятные слова, девушка успокаивала меня, гладя по волосам.

***

Несмотря на разгар лета, с утра зарядил дождь, сизые тучи метались между утёсами, окружавшими остров в безумной пляске, холодный ветер превращал капли в крохотные градинки, которые секли лицо.

На главной площади Дуннгарвана стеной стоял народ, окружив двоих человек. Тресса и Падрай немыми статуями застыли, прижавшись спиной друг к другу. Их окружили люди Домлана, те, что обычно стерегли покой длинного дома, гайррод больше не доверял нойдам.

Вперёд ринулся старик, отец Трессы, поскользнулся в грязи, упал на колени и пополз к воинам, простирая к дочери узловатые руки.

- Тресса!

Один их охранников поднял старика и отвёл к толпе, девушка будто и не видела отца, её била дрожь, не от холода, от осознания грядущей смерти.

Я не была скорой на расправу, как Падрай и его сестра, день за днём откладывая казнь. Страшна не смерть, а её ожидание

Мы с Киараном стояли напротив приговорённых, рядом слуги с двумя чашами самого лучшего мёда. Муж ожидал, что я выберу более изощрённую казнь, их немало, но мне не хотелось, чтобы Трессу и Падрая мучили. Я желала посмотреть в глаза убийцам, когда их коснётся незримая рука Кальех, увидеть в них ту бездну, через которую прошла сама, оставив позади всё, чем дорожила.

Я открыла флакон с ядом, налила его в чаши и пошла вперёд, воины расступились, пропуская меня.

- Пей, - протянула первый кубок Трессе.

Руки девушки тряслись, безумным взглядом обвела она толпу:

- Пощади, - колени убийцы подогнулись, грязь чавкнула, когда она плюхнулась передо мной.

- От тебя я пощады не дождалась, - внутри не было ничего: ни гнева, ни ярости, ни злобы, - пей же, не заставляй вливать в тебя насильно.

- Пей, - рявкнул Падрай, - не позорь свой род, не унижайся, - и протянул руку ко мне, принимая второй кубок.

Нойд криво ухмыльнулся, отсалютовав чашей Киарану, и одним глотком опрокинул в себя яд. Трессу подняли, Падрай сгрёб её за волосы и схватил второй кубок, заставив сестру пить отравленный мёд. Девица глотала, задыхаясь, из её носа потекло, напиток лился по горлу, стекая за ворот платья.

Я стояла перед убийцами, смотрела, как скрутило их от боли, как туман небытия застилает их взор. Чаши упали на землю, вслед за ними повалились в грязь два тела, незрячими глазами уставившись в тёмные небеса.

Развернувшись, не дожидаясь Киарана, я направилась к длинному дому, народ шарахался от меня в стороны, будто не девушка шла сейчас через толпу, но сама богиня смерти, отыскивая новую жертву.

***

Время будто замерло для меня, потекли дни один за другим. Мы почти не виделись с Киараном, я не выходила из своей комнаты, даже ела там. Мне нужна была передышка: решить, как жить дальше. Нимуэ - поверенная моя страхов и тайн - всегда была рядом.

- Госпожа, - утром она распахнула ставни, и в окошко пробрались шкодные солнечные лучики, - дожди прекратились, пойдём в лес или к озеру.

В спальню ворвался свежий ветер с запахом моря и мокрой листвы.

- И правда, в такую прекрасную погоду стоит ли предаваться унынию.

Мы быстро собрались, накинули шерстяные плащи, на улице было прохладно, и вышли во двор. Люди, завидев меня, здоровались и старались убраться поскорей, ухмыльнулась, глядя на это, я стала для них теперь не просто женой их господина, а почти вестницей смерти. Когда казнит вождь или Хранитель - это правосудие, когда женщина - страх неумолимости воздаяния.

- Арнкелл почти здоров, - щебетала по дороге Нимуэ, - собирается вернуться на Макрум.

- Да? Почему я раньше об этом не знала?

- Ты ведь почти не слушала, что тебе говорят, госпожа, - улыбнулась девушка и немного сбавила шаг, - Эрин, как решила жить дальше? - в глазах служанки было непростое любопытство.