Боевой некромант - фермер. Том 1 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 48

За столом стало тише.

Даже трактирный шум будто немного отодвинулся.

— Рептиды, — повторил я. — Прелесть какая. И далеко это гнездо от монастыря?

— Достаточно близко, чтобы они могли выйти на запах крови, — ответил Рес. — Или на шум боя.

— А если мы будем вести себя тихо?

— Тогда они могут выйти просто потому, что захотят жрать, — мрачно добавил Брон.

Вот за что я люблю практичных людей — за отсутствие иллюзий. Иллюзии хороши в театре, спальне и дипломатии. В Серой зоне от них обычно быстро умирают.

— Артефакт, который нужен заказчику, должен быть в монастыре, — продолжил Рес. — Примерно знает, где он находится, госпожа Грета.

Все посмотрели на старую монахиню.

Грета сложила сухие пальцы на столе.

— В нижнем хранилище. Под главным храмом. Если проход не обвалился.

— А если обвалился? — спросил Мирко, каменщик.

— Тогда вы нам и понадобитесь, — ответила она.

Мирко мрачно кивнул, будто именно такого ответа и ждал. Мужчина он был широкий, с грубыми руками и короткой бородой. На вид — человек, которого камни слушаются: потому что принимают его за своего.

— Почему артефакт до сих пор там? — спросил я. — Если он ценен, его должны были вынести при эвакуации.

Грета задержала на мне взгляд.

— Эвакуации не было.

Очень короткий ответ. Очень неприятный.

— Понятно, — сказал я.

И действительно понял. Монастырь не покинули. Его потеряли. Быстро, грязно и, скорее всего, с большим количеством криков.

— Там могут быть бывшие монахи? — уточнил я.

— Мертвые? — спросила Хима.

Я едва не улыбнулся.

С моей точки зрения это не всегда окончательное состояние.

— Да, — ответила Грета. — Там могут быть мертвые братья и сестры.

— Что именно произошло? — спросил я.

Она помолчала.

— Сначала пропала связь с северным дозором. Потом в лесу начали находить обглоданные кости. Настоятель решил, что это зверье Серой зоны. Усилил караулы. Через два дня ночью ударили рептиды. Много. Слишком много. Они не просто напали — они будто знали, где слабые места стен. А когда ворвались внутрь, из старых склепов поднялись мертвые.

— Одновременно? — уточнил Роджер.

— Да.

— Значит, случайностью не пахнет, — сказал я.

— В Серой зоне вообще редко пахнет случайностью, — буркнул Лён.

Голос у огневика оказался хриплым, прокуренным. Сам он был худой, с рыжими волосами и красноватыми прожилками в глазах. Такие люди обычно либо много пьют, либо много жгут. Иногда совмещают.

— Поэтому из-за рептидов мы взяли столько рукопашников, — сказал Рес. — Брон, госпожа Хима, вы, господин Горд. Плюс Мирко, если дело дойдет до стен и завалов. Лён держит дистанцию и чистит проходы огнем. Роджер отвечает за порядок группы и связь с патрулями. Госпожа Грета ведет нас внутри монастыря.

— А вы? — спросил я у Реса.

— Я отвечаю за то, чтобы заказ был выполнен.

— То есть за деньги.

— В том числе.

— Самая приятная часть экспедиции, — одобрил я.

Рес усмехнулся, но глаза у него оставались внимательными.

— Есть еще одно. Артефакт нельзя повредить. Нельзя залить кислотой, сжечь, разбить, расколоть или использовать как приманку.

Я даже обиделся.

— Вы сейчас на кого смотрели?

— На всех, — быстро сказал Рес.

Брон кашлянул в кулак. Хима отвела взгляд. Роджер слишком уж внимательно стал изучать кружку.

— Что за артефакт? — спросил я. — Форма, размер, свойства?

Рес помедлил.

Грета ответила за него:

— Сердечник. Так его называли в монастыре. Каменный стержень длиной с предплечье, оплетенный металлом. Старый, очень старый. Его держали в нижнем хранилище, в отдельной нише.

— Еще вопросы есть? — спросил Рес, оглядев нас по очереди.

Я пожал плечами.

— Только один. Когда будет оплата?

Рес будто ждал именно этого вопроса. Даже уголок губ дернулся.

— После выполнения задания. Слово нашего нанимателя, барона Дресса, думаю, сомнению никто подвергать не станет.

— Ну как же, — кивнул я. — Конечно, буду доверять своему соседу.

Рес поморщился, но спорить не стал.

Зато подала голос Хима. До этого она сидела молча, положив ладони на стол рядом с кружкой, и будто вообще не участвовала в разговоре. Но это было обманчивое впечатление. Такие, как она, не молчат. Они слушают.

— И все же получается странно, — произнесла Хима. — Задание очень опасное. Мы идем к монастырю рядом с гнездом рептидов. И получим всего по пятьдесят золотых? Почему бы нам не договориться насчет трофеев? В монастыре должно быть что-то еще, кроме артефакта.

Рес перевел взгляд на Грету.

Старая монахиня пожала плечами.

— У нас много что было. Книги, утварь, святыни, инструменты целителей, запасы зелий. Если они сохранились.

— Хорошо, — после короткой паузы сказал Рес. — Все, что найдем, кроме артефакта заказчика, поделим на группу.

— Отлично, — одобрил я. — Вот теперь разговор начинает напоминать деловой.

— Ну всё, тогда пошли, — поднялся Роджер. — Чем раньше выйдем, тем дальше пройдем до темноты.

Мы разом встали из-за стола. Трактирщик, кажется, испытал смешанные чувства: с одной стороны, из его заведения уходила вооруженная толпа, от которой пахло неприятностями; с другой — эта толпа платила живыми деньгами. Судя по грустному вздоху, жадность победила страх с небольшим перевесом.

На улице Сонмище уже окончательно проснулось. У лавок ругались торговцы, возле колодца толпились женщины с ведрами, по мостовой катились телеги. Где-то визжала свинья с таким надрывом, будто ее не резали, а заставляли слушать придворную поэзию.

Мы вышли через северные ворота.

Шли быстро.

Монахиня Грета в том числе.

На вид ей можно было дать лет пятьдесят. Если смотреть невнимательно. Если внимательнее — больше сотни. В движениях не было старческой слабости, только сухая экономность человека, который давно понял: тело надо беречь, но жалеть нельзя. Шла она быстро, ровно, не отставая от остальных. И это при том, что дорога уже через пару часов стала заметно хуже.

Если она действительно целительница, все понятно. Хорошие целители умеют поддерживать организм в приличном состоянии очень долго. В прошлой жизни я знавал одного жреца жизни, который в сто семьдесят выглядел на сорок, пока его не сожрал демон. После этого, правда, он резко постарел. До состояния разрозненных костей.

По пути нас несколько раз останавливали патрули. Первый отряд перегородил тракт уже через час после выхода из города, но Роджер обменялся с ними парой фраз, показал жетон, и нас пропустили. Еще два раза к нам подходили ближе к полудню и ближе к вечеру. В Серой зоне люди нервничали правильно. На таких землях лишняя подозрительность редко бывает недостатком.

— Долго идти? — спросил я у Реса, когда город давно скрылся за деревьями.

— Полтора дня, если без задержек.

Пару раз к нам выходили слабые мертвяки, упокоить их не составило труда.

К вечеру тракт окончательно закончился. Сначала дорога превратилась в наезженную тропу, потом — в цепочку проплешин между кустами, а затем и вовсе исчезла, оставив нас наедине с неровной землей, редкими деревьями и серым горизонтом.

Солнце опускалось. Воздух стал холоднее. Земля под ногами менялась: мягкая почва уступала место каменистой равнине. Чем дальше мы шли, тем чаще попадались плоские серые валуны, сухие трещины и низкие кусты с жесткими листьями. Место выглядело так, будто сама природа здесь устала пытаться быть приветливой и решила просто лежать, не подавая признаков гостеприимства.

Глубокой ночью мы наконец встали на привал.

Рес выбрал небольшую ложбину между камнями. Мирко молча прошелся вокруг, что-то проверяя ладонью по земле, потом кивнул. Видимо, камни признали его своим и сообщили, что ближайшие пару часов не собираются никого убивать.

Развели костер. Пламя неярко заплясало на лицах. Искры взлетали вверх, растворяясь в черноте. Вокруг тихо шуршала ночная равнина.