Вера. Надежда. Развод - Мара Алекс - Страница 3

А теперь поздно.

Зачем ты это сделала, а? Какого хрена? Ведь все хорошо было, а ты все испортила…

Печатаю Кате эти несправедливые слова, потому что мне плохо, душу дерет, и надо куда-то это выплеснуть.

Не лезь в мою жизнь больше! Вообще не лезь ко мне.

Не хочу от нее сочувствия и жалости, вообще ничего не хочу. Пишу ей, что, дескать, знала, что муж гуляет, но мне это не мешало, а она все испортила.

Пусть что угодно, только не жалость.

Потому что и самой противно, какая я жалкая. Слизняком стала. Все на себе везу, обабилась вконец. Потому что верю, что домашнее полезнее покупного, потому что никто не уберет и не постирает лучше, чем я сама. Спряталась от моих внутренних демонов в домашних делах. Но это временно. Однажды я набралась бы сил и справилась с этими демонами. Вернулась бы к себе.

И вот «однажды» наступило.

Теперь придется справляться. Как-нибудь.

- Верунь, я поел, спасибо. Все очень вкусно. А ты не голодная?

- Нет.

- Тогда пойдем в постель, я поглажу тебя между ног, как ты любишь. Все как раньше будет, вот увидишь.

Муж обнимает меня за талию и ведет в спальню.

Часть меня до сих пор не верит в происходящее. Отрывочные факты и слова мужа кружат в моей голове, не складываясь в правду.

Муж подталкивает меня к постели, укладывает на спину и задирает халат. Трет между ног ребром ладони, как будто пытается распилить меня надвое.

- Вот так хорошо, да? Хорошо? – Дышит часто, порывисто.

Я ничего толком не чувствую, а он заводится. Явно неравнодушен. Что бы ни говорил про то, что не хочет меня больше, как женщину, это неправда. Интересно, знает ли Надежда, что он хочет жену?

Дергает резинку штанов, надвигается на меня.

Такого мне наговорил, оскорбил, затоптал, как женщину, а теперь лезет и типа ради моего наслаждения.

И ведь искренне не видит в своем поведении ничего плохого. Говорит вещи, от которых мне дурно, и при этом напоминает мне, что у нас, видите ли, любовь до гроба. Да что ж это за любовь такая? К чертям ее!

- Валь, у меня борщ кипит.

Он замирает с полуспущенными штанами, хмурится.

- Но я же не люблю свеклу…

- Вот борщ и закипел от расстройства.

Выбравшись из-под мужа, поправляю халат и ухожу на кухню. Борща там никакого нет, конечно, зато есть минута покоя и одиночества.

Мне предстоит решить, как жить дальше.

5

Эмоций столько, что меня разрывает изнутри, а снаружи лед. Я словно разучилась выражать чувства. Двигаюсь по дому, как сомнамбула. Внутри кипит вулкан, но лава не вырывается на поверхность.

Как я дожила до такой жизни, вот что меня мучает. Как дотерпела?

Муж уплетает завтрак, а я пытаюсь вспомнить, как и когда в плетении нашего брака разорвалась первая ниточка. Постепенно, почти незаметно, распустилось остальное, и остались только ошметки, словно выеденные молью. Я набиралась сил, обещала себе, что все верну, а теперь не могу и вспомнить, что именно собиралась возвращать.

И себя не могу вспомнить, какой была раньше.

- Все, Верунь, я пошел. Дел сегодня много, вернусь поздно.

Чмокает меня в щеку и уходит.

Как будто вчера ничего не случилось.

Дети притихшие, словно чувствуют в атмосфере дома что-то неладное. Близнецы одеваются без скандалов и не задирают Иришку, а это вообще неслыханное дело.

Развожу их, кого куда, а сама еду в родительскую квартиру. Там хранятся мои старые вещи. Мы как переехали, до сих пор не забрали. Да и родители большую часть времени проводят на даче, им мое старье не мешает.

Захожу в комнату, где я росла, как в музей. Там по-прежнему мои плакаты на стенах, любимые книги на полке. Как будто родители до сих пор ждут моего возвращения. Усмехаюсь; это не так уж и далеко от истины. Вот она я, вернулась.

Вываливаю содержимое шкафа на пол. Среди старой одежды нахожу рисунки, наброски. Я училась на иллюстратора, рисовала, портретами зарабатывала, делала обложки для книг. Даже выставлялась однажды. А после Иришки бросила.

Смотрю на свои шершавые руки с короткими ногтями и не помню, как это, держать в них карандаш.

Куда ушла моя жизнь?

Так и сижу на полу среди старых работ в полудреме. Вспоминаю себя, пробуждаю внутри прошлое, которое затопило рутиной.

Мышцы болят, суставы ломит после трудной ночи. Провела ее на кухне, так и не вернулась к мужу в спальню, а он не пришел меня искать. Видимо думал, что я борщ стерегу.

Набираю ванну. У мамы завидный набор ароматических солей, а мне как раз нужно расслабиться и попарить ноющие мышцы.

Забираюсь в воду и закрываю глаза. Ни о чем не думаю. Я и так провела всю ночь, сортируя мысли, а думать-то оказалось не о чем. И так все понятно. Мама всегда говорит: если не уверена, что выбрать, то всегда выбирай себя. В последние годы я забыла об этом, расклеилась. А теперь слово проснулась. Муж разбудил меня обухом по голове. Пусть хоть так, все к лучшему.

Нежусь в воде, придирчиво осматриваю мое тело. На нем история нашей семьи – растяжки, шрамы. Грудь обвисла, конечно, за последние годы. Я близнецов кормила грудью целый год и горжусь этим. И грудью своей горжусь, что столько смогла дать детям. Похудеть мне точно надо, но ради здоровья, и чтобы за детьми бегать, не задыхаясь. А остальное…

Хрен с тобой, Валид!

Вот пойду сейчас в салон, сделаю себе накладные ногти, самые длинные, какие у них есть, и тогда сам будет все по дому делать.

Ну вот, как подумала о муже, так в голову всякие гадости полезли. Вспоминаю слова Валида. Что я больше его не привлекаю, что ему нужна молодая и стройная женщина, без растяжек и тугая в нужных местах.

Под веками собираются злые слезы.

Дремавший вулкан гнева пробуждается, урчит…

В этот момент раздается стук в дверь.

Вернее, грохот. Кажется, кто-то пытается сломать входную дверь. И орет злым басом.

- Алевтина, ты опять меня залила! Алевтина! Воду выключи, чтоб тебя…

Алевтиной зовут мою маму. Папа почти все время проводит на даче, а мама иногда приезжает в город, и, судя по всему, у нее не лучшие отношения с орущим соседом.

Затыкаю уши. Пусть мама сама с ним разбирается, когда вернется.

Какое-то время наслаждаюсь тишиной, потом вытаскиваю палец из уха, чтобы проверить ситуацию.

Мужчина продолжает орать. Дескать, по стене вода течет, у малышей лужа…

Я затопила его детей?! Становится неудобно.

С кряхтением вылезаю из ванны, обматываюсь двумя полотенцами. Открываю входную дверь на цепочке и встречаюсь взглядом с рязъяренным мужиком. Вернее, парнем. Молодым.

- Вы не Алевтина! – тычет в меня обвиняющим пальцем.

6

Опознал, что я не Алевтина, значит, и правда сосед.

- Я грабитель, - отвечаю флегматично.

Его взгляд опускается к моей груди, замотанной в полотенце. Похоже, соседа не отвращает тот факт, что моя грудь обвисла после кормления, потому что его взгляд становится заинтересованным. Он даже голову наклоняет, чтобы хорошенько присмотреться.

Щелкаю пальцами перед его носом.

- Что случилось? – требую строго.

Он резко выходит из транса, словно вспоминает, зачем пришел. Снова начинает злиться.

- Вы лежите в ванне?! – полу-спрашивает, полу-обвиняет.

- Нет, в раковине, - выстреливаю ответом.

- Я сто раз говорил Алевтине не принимать ванну, пока не отремонтирует треснувший кафель. Из-за большого веса появляется щель между ванной и стеной, туда проникает вода, и меня заливает… Что такое? Вы чего?.. Эй! Вы сумасшедшая?!

Может, и сумасшедшая, но разъяренная – это точно. Вылетаю на лестничную площадку как есть, в двух полотенцах. Прошедшие сутки стали тяжелым испытанием, и срыв был неизбежен. Увы, происходит этот срыв в самый неподходящий момент и при свидетелях.

- Я чего?! Это вы чего! Из-за большого веса, говорите? Это у меня большой вес, да? Толстая я, да?! Такая толстая, что отодвинула ванну от стены и залила вас?! Да как вы смеете…