Вера. Надежда. Развод - Мара Алекс - Страница 1

Annotation

— Верунь, мы давно женаты — Вкрадчивый, хриплый голос мужа за спиной. Слова звучат сбивчиво. — Были неопытными, первыми друг у друга. Я привык к тебе. Твоё тело знакомое, даже пахнешь мной. Знаешь, это как если икру есть каждый день. Вкусно, но приедается.

Замираю, руки по локоть в мыльной воде. Муж обнимает меня со спины, трется носом о мой затылок, а я словно каменею.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Люблю тебя, Верунь, но я мужик. Мне надо, чтобы у меня горело. Чтобы ух, как приспичило, искры из глаз и в койку бегом. А у нас давно такого нет.

Слезы капают в мыльную воду, застилают зрение. Я давно подозревала, что приелась мужу.

И, боюсь, он уже проверил, как может быть с другими.

Алекс Мара

1

2

3

4

5

6

7

Конец ознакомительного фрагмента.

Алекс Мара

Вера. Надежда. Развод

— Верусь, мы давно женаты… — Вкрадчивый, хриплый голос мужа за спиной. Слова звучат сбивчиво. — Были неопытными, первыми друг у друга. Я привык к тебе. Твоё тело знакомое, даже пахнешь мной. Знаешь, это как если икру есть каждый день. Вкусно, но… приедается.

Замираю, руки по локоть в мыльной воде. Муж обнимает меня со спины, трется носом о мой затылок, а я словно каменею.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Люблю тебя, Верусь, но я мужик. Мне надо, чтобы у меня горело. Чтобы ух, как приспичило, искры из глаз и в койку бегом. А у нас давно такого нет.

Слезы капают в мыльную воду, застилают зрение. Я давно подозревала, что приелась мужу.

И, боюсь, он уже проверил, как может быть с другими.

1

- Ма-а-ма-а, Ваня мне на ногу написал! – вопит Рус.

- Ма-а-ма-а, он врет! Сейчас как дам! – визжит Ваня.

- Ма-а-ма-а, я пытаюсь уроки делать, а они орут и дерутся! – Иришка заходит на кухню, яростно сверкая глазами.

Следом за ней появляются встрепанные близнецы.

- Раз-два-три-тишина! А теперь по очереди объясните, кто куда написал и зачем.

Все трое начинают жаловаться одновременно. И очень громко.

Я с детства хотела большую, шумную семью и дом, полный малышей и смеха.

Кто-нибудь может напомнить, почему я этого хотела?

Иногда бывает трудно вспомнить. Мои мечты скрылись под налетом свинцовой усталости.

Обнимаю всех троих, щекочу. Они боятся щекотки, поэтому визжат и смеются взахлеб. Зато хоть перестают драться и жаловаться.

- Так, вы двое марш в ванную, а ты, Ирочка, закройся в своей комнате и делай уроки. Я зайду к тебе, когда уложу этих клоунов.

Хихикая, дети расходятся по комнатам. У нас большой дом в парковой зоне, места всем достаточно. А вот терпения мне порой не хватает.

Муж обещал вернуться в семь, но, как всегда, опаздывает. Уже который день обещает близнецам прочитать книжку на ночь, а потом возвращается, когда они уже спят. В выходные мужа тоже не было дома, он праздновал день рождения родственника и лучшего друга Дани Жданова (1). Мы с женой Дани, Катей, тоже дружим. У них нет детей, поэтому она спокойнее относится к отсутствиям мужа.

Уложив близнецов, делаю с дочерью уроки, потом принимаюсь за стирку. Замачиваю белье в тазу, когда слышу за спиной голос мужа. Наконец-то вернулся. За шумом воды я пропустила звук подъезжающей машины и звон ключей в замке.

Смотрю в зеркало над раковиной, ловлю взгляд мужа. Глаза покрасневшие, под ними тени. Взгляд мутный.

- Верунь! Ты ведь знаешь, что я тебя люблю… - Голос вкрадчивый, хриплый. Слова звучат сбивчиво.

Он выпил?

Замираю, руки по локоть в мыльной воде.

- Я не слышала, как ты вернулся, Валь.

Муж словно не слышит меня.

- Мы с тобой были первыми друг у друга и всю жизнь вместе.

Про то, что мы были друг у друга первыми, он прав. В школе влюбились. Нас так и называли: «Вера и Валя вместе навсегда». Неловкими были, всему вместе учились. А вот про «всю жизнь вместе» он загнул. Девять лет далеко не вся жизнь.

- Мы детей вместе вырастили, - продолжает муж.

Вырастили! Если бы почаще бывал дома, знал бы, что близнецам всего четыре, а Иришке - восемь.

В мыслях комментирую каждую фразу Вали с нотой иронии, а в реальности — молчу. Стою и смотрю на мужа в зеркало, а с рук на пол капает мыльная пена.

Мне страшно до мурашек, до полного отчаяния. Сейчас случится что-то необратимое, я знаю это так же точно, как дышу.

Муж обнимает меня со спины, трется носом о мой затылок, а я словно каменею.

— Люблю тебя, Верусь, но… я мужик. Мне надо, чтобы горело у меня. Чтобы ух, как приспичило, искры из глаз и в койку бегом. А у нас давно такого нет.

Боль в груди разрастается, становится такой сильной, что не могу дышать. Слабею в его руках. Не от неожиданности, нет, наоборот. Валид говорит правду. Мы уже давно не «горим», потухли под гнетом быта и привычки. В темноте и под одеялом гореть трудно, особенно когда оба полуживые от усталости. По субботам у мальчишек плавание, а у Иришки теннис, и мы с Валидом остаемся дома одни ровно на сорок минут. Увы, строго по расписанию «гореть» тоже непросто.

Так что да, он прав.

Муж прижимается ближе, подбородком упирается в мое плечо, и я ощущаю запах алкоголя.

- Я уже всю тебя изучил, Вер. Знаю твое тело лучше, чем мое собственное. Изнутри тебя знаю, как собственный кулак. Запах твой знакомый, мной ты пахнешь. Когда я с тобой, то словно дома, все тихо и спокойно. А мне хочется, чтобы «Ух!» Нет… мне не просто хочется, а надо. Надо мне, понимаешь? Чтоб не просто ткнуться в темноте по-быстрому, а чтобы колом стоял, только бы подсунуть. И чтоб не церемониться, а за волосы дернуть и на колени опустить, в рот дать, а потом раком поставить и…

Шумно выдыхает, щекоча мой висок.

Голос у него сиплый, дрожащий, и в нем такая жажда, какую я у него и не помню. И в спину мне упирается подтверждение, что мужа заводит то, что он сейчас представляет. И, похоже, это не я.

Вернее, я уверена, что он думает не обо мне.

Мой муж… Хотя теперь он уже не мой, кажется. Просто муж или просто Валид. Он видный, ухоженный (моими усилиями), подтянутый молодой мужчина с хорошим заработком.

А я…

Смотрю на растянутые тренировочные штаны, на широкие бедра, отказывающиеся худеть после последних родов, на лицо без косметики…

Да и не во внешнем виде дело. Я как-то потускнела после близнецов, они вытянули из меня все соки, да и душевный свет погас. Яркая жизнь превратилась в существование.

Валя прижимается ко мне еще сильнее, зажмуривается, и на секунду мне кажется, что я ошиблась, и он хочет меня, а не другую женщину. Сейчас нагнет меня над ванной, и у нас будет тот самый потрясающий секс, которого ему не хватает, да и мне тоже.

Однако Валид отстраняется и говорит.

- Знаешь, это как если икру есть каждый день. Вкусно, но… приедается. Мне трахаться хочется, Вер, дико и бешено трахаться, а у нас с тобой любовь. Понимаешь, как мне трудно?

(1) – Историю Дани и Кати Ждановых можно прочитать в книге «Будь моим бывшим»

2

Понимаю ли я, как мужу трудно… Бедняге трахаться хочется, а у нас, понимаете ли, любовь.

И как на такое ответишь?!

Обидно, что жаловаться-то вроде как не на что. Он же не за спиной у меня это сказал, а прямо в лицо. Честно сказал, не смягчая ситуацию. Дескать, я скучная, пресная икра, и он мной наелся. Теперь хочет чего-то с перчинкой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Нередко слышу, как женщины возмущаются, что застали мужа с любовницей и что он им тайно изменял. А я вам вот что скажу: лучше бы я Валю застала с другой бабой, потому что от праведного возмущения мне стало бы легче. Все эмоции слились бы в ненависть, я бы закатила истерику, и негатив нашел бы выход. А теперь даже кричать не о чем. Не обвинять же мужа в том, что я его больше не привлекаю?