Бывшие. Десять лет спустя - Олейник Ольга - Страница 11

— Здесь тебя контролировали Маргарита Александровна и я, — он отвечает на ее вопрос по обыкновению очень обстоятельно. — А там ты будешь предоставлена самой себе, а такая свобода людям неорганизованным как правило на пользу не идет.

Да, он немного зануда. Но в данном вопросе я с ним совершенно согласна. Я тоже почти уверена, что успеваемость дочери в столице снизится. И не только потому, что отец и, тем более, Лана не будут интересоваться ее отметками и домашними заданиями, но еще и потому, что процесс адаптации к новому коллективу потребует от нее слишком много усилий.

— С чего ты взял, что меня нужно контролировать? — почти обижается она. — К тому же по тем предметам, по которым я буду сдавать ЕГЭ, у меня будут репетиторы. А на медаль я и не претендую. Так что даже если у меня в аттестате будет меньше пятерок, чем прежде, это вовсе не критично.

Я проверяю стоящий в духовке клубничный пирог и недовольно морщусь — не из-за пирога, а из-за Дашиных слов. Я никогда не требовала, чтобы она училась только на отлично, но и такое изначальное снижение планки мне тоже не нравится.

— По крайней мере, обещай мне, что, если у тебя возникнут проблемы с учебой, ты мне позвонишь, — требует Звягинцев. — Думаю, я смогу объяснить тебе материал и онлайн.

— Гоша, да отстань ты со своей учебой! — сердится дочь. — Я уже наслушалась этого от мамы! Давайте я вам лучше покажу фотки из Сеула. На странице я не выложила и десятую их часть. А там есть реально классные.

Разговор переключается на того самого солиста из поп-группы, у которого Даша взяла автограф, и я сразу многое перестаю понимать. Зато Полина Горохова восторженно ахает. Они на одной волне.

А потом дочь хвастается новым парфюмом, который она привезла из Кореи. И разумеется, называет его стоимость, которая производит особое впечатление.

— Не понимаю, как можно тратить такую кучу денег на такую ерунду? — удивляется Паша Красовский.

— А тебе и не нужно понимать, — парирует Даша. — А вот Полина наверняка меня понимает.

Мальчиков же куда больше интересует корейская кухня. А когда я достаю пирог из духовки, то вопрос питания интересует уже всю компанию.

— Идите пить чай! — кричу я.

Они мигом рассаживаются вокруг стола, и я кладу каждому по большому куску пирога, предупредив, чтобы они подождали, когда он хоть немного остынет. Но они отщипывают по маленьким кусочкам, обжигая руки и губы.

— Вкуснотища! — заявляет Павел. — В Москве тебе, Дашка, такого, наверно, не испекут.

Но дочь лишь небрежно машет рукой:

— Там у папы есть домработница, которая тоже умеет печь — и пироги, и пиццу, и торты.

Я понимаю, что она вовсе не хочет меня обидеть, но звучит это немного грубовато. К счастью, она осознает это и сама и торопливо исправляется:

— Хотя, конечно, как у мамочки у нее всё равно не получится.

— Домработница — это круто, — говорит Полина. — Представляете, как это здорово — не думать о стирке, готовке и приборке. Я вчера целый вечер гладила белье.

Поля — старший ребенок в семье, где еще двое маленьких детей, и ей часто приходится заниматься домашней работой, которой я свою дочь старалась не нагружать. Теперь я немного жалею об этом. Стрельников и Лана ее точно этому не научат. А когда она решит создать свою семью, ей будет этого не хватать. Если, конечно, она не выйдет замуж за человека, который сразу преподнесет ей всё на блюдечке, в том числе и домработницу, которая возьмет эти заботы на себя.

— А у папы в квартире есть паровой шкаф для одежды, — гордо заявляет Даша. — Туда просто весишь белье, а достаешь уже разглаженным.

Удобная, наверно, штука. Но в нашей маленькой квартире его даже поставить было бы некуда.

На этот раз Даша едет в Москву на «Сапсане», который отправляется рано утром, потому что на более поздние поезда билетов уже не было. И ребята не идут провожать ее на вокзал. И они обнимаются сейчас в прихожей. И Даша с Полиной шмыгают носами.

— Приезжай домой почаще! — просит Горохова.

— Не уверена, что у меня получится. В новой школе наверняка будут много задавать. А еще куча занятий с репетиторами. И я же говорила вам, что хочу снимать видеоблоги. Так что лучше вы приезжайте ко мне. У вас-то больше свободного времени, — она произносит это с ноткой небрежной снисходительности.

Ребята уходят, а Даша возвращается ко мне на кухню.

— Они такие смешные, — хмыкает она. — Они от меня впервые услышали про умное мусорное ведро.

— Даша, — я укоризненно качаю головой, — вообще-то ты и сама узнала про такое ведро совсем недавно. И я надеюсь, что пребывание в Москве не повлияет на твои отношения с ребятами. Дружбу нужно ценить.

— Конечно, мам! — она пожимает плечами. — Но я думаю, что друзья у меня появятся и там. Мне кажется, именно это и бесит Гошу. Он привык считать себя самым умным. Но в моем новом классе могут оказаться еще более умные ребята.

— Даша, ну ты же должна понимать, что дело не только в уме, во внешности или в том, как человек одевается или на какой машине ездит его отец. Человека следует ценить, прежде всего, за его внутренние качества.

— Мам, не начинай! — она садится рядом и прижимается ко мне. — Я всё прекрасно понимаю. Но если человек, помимо того, что он хороший сам по себе, еще и стильно и дорого одет, то разве это плохо?

Она не называет Лану, но я почему-то думаю, что именно о ней она сейчас и говорит. Уж что-что, а одеваться стильно новая пассия Стрельникова умеет. И ведь на самом деле я вовсе не против этого. Главное, чтобы внешняя мишура не отвлекала от чего-то более важного.

Я пыталась внушать это дочери с самого детства. Вот только не станет ли сейчас Лана говорить ей совсем другое?

Глава 16

Для учителей первое сентября — день особый. Это и начало учебного года, когда ты еще не замучен уроками и проверкой тетрадей. И встреча с любимыми учениками, которых ты ведешь уже на протяжении нескольких лет и о каждом знаешь порой больше, чем их родители. И праздничная атмосфера с улыбками, поздравлениями и красивыми букетами цветов.

Мои десятиклашки за лето вытянулись, повзрослели. А класс поредел — часть учеников ушли в колледжи и училища, а некоторые уже устроились на работу. Мне еще трудно это осознать — что они уже в том возрасте, когда могут работать. Для меня Даша всё еще ребенок.

Я обещала себе отвлечься от мыслей о дочери хотя бы во время торжественной линейки. Но всё равно думаю именно о ней.

Ведь у нее сегодня первый день в новой гимназии. Знакомство и с учителями, и с учениками. Как они встретят ее? Понравится ли ей там? Сможет ли она сама привыкнуть к той, столичной, атмосфере?

— Маргарита Александровна, я слышала, что Дашенька перевелась учиться в Москву? — спрашивает стоящая рядом со мной учительница географии Анастасия Леонидовна Литовцева.

Мы с ней отнюдь не подруги, но общаемся вежливо, как и положено коллегам. И я понимаю, что она спрашивает вовсе не для того, чтобы разбередить мою рану. И всё-таки мне становится не по себе. Потому что спрашивать об этом в учительской будут все.

— Да, — я улыбаюсь и киваю. — Она сейчас выбирает, куда будет поступать после окончания школы, и мы с бывшим мужем решили, что в столице выбор шире.

— Вот как? — мне кажется, Литовцева чуть разочарована моим спокойствием. — А мне казалось, что вы с бывшим супругом не слишком ладите.

А вот это с ее стороны уже перебор. Одно дело — спросить про Дашу, которую она на протяжении нескольких лет учила географии. И совсем другое — лезть в мою личную жизнь.

И мне приходится сосчитать до десяти, чтобы не сорваться на более резкий тон. Благо, что наш директор как раз предоставляет слово какому-то депутату, который пришел поздравить нас с праздником.

— Ну почему же не ладим? — возражаю я. — У нас вполне нормальные отношения.

Мне так и хочется сказать, что ее это совершенно не касается, но наши столы в учительской стоят рядом, и поссориться из-за такой ерунды будет глупо. К тому же это даст лишний повод для сплетен.