Рыцари Эволюции (СИ) - Каин Константин - Страница 5

Но никто ему на встречу не выходил, обратно в приют не отправлял, зато из-за поворота вылетел кто-то другой, и они с разбегу столкнулись плечами так, что Сэт едва устоял на ногах.

— Ой! Прости, прости, я тебя не заметил! — Парень ловко подхватил выроненный планшет, не дав ему упасть, и тут же широко улыбнулся. Высокий, смуглый и нескладный, с тёмной косой через плечо и открытым скуластым лицом, а на запястье потёртый кожаный шнур с костяной бусиной. — Сам виноват, вечно ношусь как угорелый. Ты ведь тоже на заселение, да? Только с капсулы? С какого Пути?

Сэт напрягся как напуганный зверёк, загнанный человеком, сжался, будто к нему тянут руку, пусть даже ладонью, полной крошек.

— Боли, — буркнул он и попытался обойти парня.

— Боли? — Тот и не подумал тактично промолчать или уйти, наоборот пошёл рядом, легко подстроившись под шаг, будто они сто лет знакомы. — Ничего себе, редкость какая! Нас тут вообще немного, тех, кто не из обоймы «качественных» Путей. Я Токей, Токей Ито. Путь Помощи, первый кю. Если по-честному, то я идеальная поддержка, правда вот дрянная звезда арены, лечить могу, усиливать могу, а вот сам по себе в бою — никто, пустышка. — Он сказал это без капли горечи, просто как факт, будто сообщил цвет глаз. — Я, значит, один из немногих, сохранивших древние корни индейцев резервации Чёрных Холмов. Наших почти не осталось, всё держимся за корни, чтём традиции старого мира. Помогаем другим. Бусина вот дедова, тоже мне помогает. — Невпопад добавил долговязый Токей. — А тебя как звать и откуда ты?

— Сэт, — нехотя отозвался тот.

— Просто Сэт? Без клана, значит. — Токей сказал это без тени насмешки, наоборот, как-то потеплев. — Свой человек, значит. Тут оно как устроено? Приходят сюда в основном клановые, у них всё есть с рождения, и даны, и связи, и личные наставники, а есть мы, те, кого взяли за что-то одно, за талант или за упёртость. Нас даже селят отдельно и смотрят всегда сверху вниз. Но знаешь что? — Он понизил голос и заговорщицки подмигнул. — Самые интересные люди как раз в нашем корпусе, потому что клановые-то все одинаковые, как монеты. И считают будто лишь родословная даёт им ценность. У нас таких лошадей выводили раньше. — Гоготнул Токей. — Породистых.

Сэт молчал, ведь говорить о себе он не привык, не с кем было, да и молчать рядом с таким, как Токей, оказалось вполне естественно. Всю дорогу он болтал без умолку. По началу про злосчастный клан «беспредельщиков». Знаменитый клан Съенто-Пачин, из первой десятки земных кланов. Угораздило нажить недругов с первого же дня. Затем про всё на свете, словесный поток так и перетекал из неугомонного парня.

— А ты неразговорчивый, — без обиды заключил Токей, когда они дошли до развилки. — Ну ничего, зато слушать умеешь, а это поценнее пустой болтовни, поверь. Тебе куда сейчас? На собеседование? Тогда удачи. Реквизист — зануда, но нормальный по сути мужик.

Приёмный куратор-реквизист ждал за столом и отрабатывал формальность с лицом человека, считающего минуты до конца смены. Он скользнул взглядом по строке «принят на особых условиях» — той самой пометке, что не позволяла отклонить кандидата при всём желании, — и едва заметно поморщился, будто строка эта лично его оскорбляла.

— Распоряжение куратора Окабэ, — пробормотал он, перелистывая данные. — Пятый кю. На особых условиях. Надо же. — Он поднял на Сэта тусклые глаза. — И для чего же это нужно лично вам, Сэт Миккон? Зачем вам Академия? Только честно, формальный ответ я и сам напишу.

Сэт хотел сказать что-нибудь незаметное, обтекаемое, правильное и безопасное, но вместо этого с языка сорвалось другое — то, чего он не произносил вслух никогда:

— Хочу прожить не пустую жизнь. Мне… нужно стать кем-то. Чтоб от меня хоть что-то осталось.

Реквизист на мгновение задержал на нём взгляд — чуть дольше, чем требовала пустая формальность, — потом покрутил пальцами над столом, мол, продолжай, неинтересно, и вернулся к данным, хотя на самом деле уже выводил направление.

— Корпус F7. Седьмая жилая. Особые условия — это, чтоб вы понимали, не поблажка, а скорее наоборот. — Реквизист впервые отвлёкся от данных и взглянул на него почти с сочувствием. — Спрос с вас будет как со всех, а скидок не будет ни в чём, не потянете первый семестр — отчислят без разговоров, и никакое распоряжение куратора не поможет. Так что… — он пожал плечами и снова уткнулся в экран, — удачи, что ли.

F7 — так, вполголоса, между собой, его звали корпусом «фриков», туда селили обитателей нетипичных Путей и всех, кто не вписывался в стройные клановые ряды. Корпус поменьше, на отшибе, у самой стены купола, и проблем от него потому меньше для всех, кроме самих фриков.

Сэт ощутил разом два чувства — укол обиды от слова, которого даже не произнесли вслух, и тут же тёплое, постыдное облегчение, ведь корпус поменьше означал и меньше глаз, что будут смотреть на него так, как смотрел сегодня весь актовый зал школы.

Корпус F7 и впрямь стоял на отшибе — приземистое крыло у самой кромки купола, где прозрачная стена уходила в темнеющее небо и было видно, как по ту сторону течёт, тускло отблёскивая, река Эвала. После парадных корпусов с их колоннами и фамильными гербами здесь было тихо и тесновато, по-домашнему обшарпанно, но Сэту понравилось сразу, хотя этому чувству он сам удивился.

В общем холле кто-то возился с разобранным тренировочным дроном, а рядом, прямо на полу, сидела девчонка и быстро чертила в воздухе светящиеся линии — расчёты Пути Разума, не иначе. Заметив Сэта, она на миг подняла голову, окинула его цепким, оценивающим взглядом — без насмешки, скорее с холодным любопытством исследователя, наткнувшегося на новый образец, и так же молча вернулась к своим вычислениям. Никто на него не таращился и не хихикал в кулак, к необычному тут, похоже, притерпелись давно.

Из приоткрытой двери тянуло запахом каких-то трав и горелого металла, где-то наверху кто-то увлечённо спорил сам с собой на два голоса, а по стене коридора тянулась полустёртая надпись краской: «F7 — те, кто не вписался». Кто-то приписал ниже, помельче: «и горд этим». Сэт прочёл и впервые за весь день уголок его губ дрогнул в чём-то, отдалённо похожем на улыбку.

— Седьмая жилая, комната двенадцать, — сообщил из воздуха новый голос, теплее казённого Эйро, почти живой. Алиса, домовой интеллект корпуса. — Сосед уже заселён, уверена, вы поладите. У нас тут хорошие ребята, послушник, странные, но хорошие. Не дай парадным себя запугать.

Сэт даже не нашёлся, что ответить машине, которая разговаривала с ним как старшая сестра. Он толкнул дверь двенадцатой и обмер.

На верхней койке, свесив длинные ноги, сидел Токей Ито и развешивал над изголовьем тот самый кожаный шнур с костяной бусиной.

— О! — Лицо парня расплылось в улыбке, будто ему только что вручили подарок. — Это снова ты! Нет, ну ты глянь, какая удача! Я уж боялся, подселят какого-нибудь надутого индюка из несостоявшихся клановых, которому моя коса и мои корни спать мешать будут, а тут — свой.

Сэт застыл на пороге, прижимая к груди сумку и свёрток Корча. Комната была крохотной — две койки, два стола да узкое окно в звёздное небо за куполом. Половина Токея пестрела фотографиями, перьями, плетёными оберегами и рисунками красной охрой по серой стене, а вторая, его, Сэта, была голой и чистой, как лист, — как вся его прежняя жизнь.

Часть Сэта привычно искала, как отгородиться, как стать невидимым в этих четырёх стенах, которые теперь придётся делить с чужим, слишком открытым человеком. Но была и другая часть, которая сегодня не раз пыталась пробиться. Жажда чего-то нового, возможно дружбы. Ведь вот он — рядом тот самый человек, который посмотрел на Сэта не как на того, кто случайно здесь оказался, а по настоящему принял. Как своего.

Сэт подошёл к своей новой койке, опустил сумку, достал свёрток Корча, мыльную фигурку Мики, а остальные вещи не стал сразу раскладывать, всё равно нужно получать новую форму. Совсем скудные пожитки, но это было его, и впервые оно лежало не на приютской тумбочке под номером, а здесь, в Академии, куда его взяли вопреки насмешкам кого-бы то ни было.