Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 46

— Так это что вам такое придется им пообещать, чтобы они взяли на иждивение шестьсот человек. Вернее — тысячу двести вместе с вашими. Или ваши проходят прямо через комитет и не зависят от Министерства культуры?

— Наши — не зависят, — рассмеялся Кузнецов. — Серафима Павловна, у вас сутки, чтобы все организовать. На большее их аппетитов и моих возможностей точно не хватит.

Альбина не стесняясь разглядывала здание штаб-квартиры концерна Mannesmann. Элегантный и сдержанный небоскреб на берегу Рейна произвел на нее неизгладимое впечатление. Даже искушенному XXI веком Стрельцу здесь было что оценить. Двадцатидвухэтажная каркасная высотка, ставшая символом немецкого экономического чуда, стояла на массивных опорах из круглых стальных труб — основного продукта и гордости самого концерна. Само это прогрессивное архитектурно-инженерное решение без лишних слов свидетельствовало о надежности, технологическом лидерстве и исключительном качестве всего, что выходит из рук мастеров этой стальной империи.

Своей узкой стороной монументальный и при этом изящный офис выходил на реку. Его необычный сетчатый фасад, состоявший из стекла и сине-белых стальных панелей, органично вписывался в более раннюю застройку и соседствовал со старым зданием штаб-квартиры, возведенным в начале ХХ века. Эта архитектурная преемственность лучше всяких слов свидетельствовала о головокружительном успехе и нерушимой стабильности предприятия.

Стрелец сидел в просторном конференц-зале, отделанном панелями из светлого ясеня. Напротив него, за длинным Т-образным столом, расположились трое топ-менеджеров концерна во главе с доктором Герхардтом — сухопарым немцем с военной выправкой и цепким, оценивающим взглядом. На столе перед ними лежали чертежи новых мощностей, спецификации сплавов и другая просветительская продукция.

— Господин советник, мы подготовили для вас полный протокол технической части визита для господина Дамбицкого, — доктор Герхардт аккуратно пододвинул к Стрельцу плотную папку. — Начнем с осмотра цехов в Хольтхаузене, затем официальный обед в загородном клубе, и финальное подписание меморандума о расширении поставок. Все выверено до минуты.

Стрелец раскрыл папку и пробежал глазами по немецкому тексту. Его мозг — человека из ХХI века — мгновенно выхватил скрытый нюанс, который современнику из семьдесят третьего не был так очевиден.

— Доктор Герхардт, программа составлена великолепно, — спокойно произнес Стрелец, переводя взгляд на немца. — Но хотелось бы скорректировать пункт о посещении испытательного стенда гидравлики. Господин Дамбицкий — человек старой закалки. Он прекрасно разбирается в металлургии, но терпеть не может затянутых презентаций автоматики. Если ваши инженеры будут сорок минут показывать ему графики давления, он заскучает. А когда Степан Яковлевич скучает, подписание контрактов затягивается. Это не для протокола, — улыбнулся советник.

— О, ценим вашу откровенность, господин советник. — С уважением кивнул Герхардт. — Мы сократим техническую часть до пяти минут. Сразу перейдем к демонстрации прочности шва под нагрузкой. Это выглядит… монументально.

— Вот и отлично, — Стрелец сделал пометку в блокноте.

В этот момент массивная дубовая дверь приоткрылась, и на пороге показалась секретарша.

— Господа, простите, что вмешиваюсь, но я вынуждена вас прервать. Господина советника просят подойти к телефону. Срочно. Это из посольства.

— Приношу свои извинения, — Стрелец поднялся из-за стола, внутренне поджимаясь.

— Разумеется, господин советник, — доктор Герхардт вежливо поднялся вслед за ним. — Телефон со спецсвязью в вашем распоряжении в первом кабинете направо по коридору. Фрау Линда вас проводит.

Стрелец следовал за фрау Линдой по коридору, интерьер которого наглядно демонстрировал буржуазную стабильность и веру в научно-технический прогресс. Из огромного панорамного окна открывался вид на зеркальную гладь Рейна и уходящие за горизонт заводские трубы. «Что же там за срочность такая, что они оторвали меня от столь важных переговоров?» — спрашивал он сам себя.

А вот и комната спецсвязи концерна. Подождав, пока за секретаршей закроется дверь, советник набрал номер родной приемной.

— Константин Иванович, слава Богу, это вы! — раздалось на том конце провода.

«Если аккуратная педантичная Царева вспомнила Бога, значит, дела действительно швах!» — подумал он, крепче сжимая тяжелую трубку.

— Серафима Павловна, я полагаю, повод стоил того…

— Лучше бы его не было, а вы от меня неделю ничего не слышали, — призналась Царева. — У нас ЧП.

— Только не говорите мне, что потеряли кукол Образцова и балалаечников Зыкиной.

— Хуже. Все гораздо хуже, Константин Иванович.

— Серафима Павловна, у меня действительно мало времени. Доктор Герхардт ждет.

— Министерство культуры полностью упустило вопрос с кормежкой артистов. Шестьсот человек в Дортмунде остались без питания.

— Ну так пусть сходят в ближайший ресторан, какая проблема… Простите, — Стрелец осекся, мгновенно поняв, что дал маху. На немецкие рестораны у советских работников сцены элементарно не было денег. Скромных командировочных, которые им выдадут в лучшем случае через пару дней, едва хватало на копеечные сувениры, капроновые чулки, косметику и небольшие подарки родственникам. — Простите Серафима Павловна, не подумал, — тихо добавил он.

— Ладно, чего уж, — неожиданно миролюбиво ответила Царева. — Все мы здесь сейчас на взводе. Но надо что-то решать. Но делать-то что-то надо, Константин Иванович. Шестьсот голодных ртов — это вам не шутки.

— Но вы же не думаете, что даже если я сейчас сорвусь с переговоров и кинусь в Дортмунд, то смогу их всех накормить пятью хлебами.

— Ну, об этом я вас пока не прошу, — многозначительно парировала она. — На ближайшие сутки мы вопрос закрыли. Игорь Прокопьевич помог через свои… каналы. Но что делать дальше, не знает никто. Если эта история дойдет до журналистов, пиши пропало.

— Дорогая Серафима Павловна, не переживайте, — Стрелец почувствовал, как на том конце провода секретарь буквально сжала челюсти от напряжения. — Я что-нибудь придумаю.

«Какой абсурд: серьезные и влиятельные люди трясутся над графиками поставок, — думал он, возвращаясь в конференц-зал. — Выстраивают идеальный немецкий порядок на производстве. И даже не подозревают, что прямо сейчас, в тридцати километрах отсюда, в Дортмунде, их великий газовый контракт может встать под угрозу просто потому, что какой-то советский чиновник-недотепа из Минкульта забыл выписать талоны на сосиски для оркестра Силантьева. Великая геополитика часто спотыкается о банальную человеческую безалаберность».

Допустить мысль о том, что это была не просто халатность, а преднамеренное вредительство, Стрелец пока не решался.

Глава 18

ГЛАВА 18

СТРЕЛЕЦ СПАСАЕТ ФУРЦЕВУ

Звонок Серафимы Павловны, конечно, встревожил советника, но не испугал. Он подумал о том, что главное в данной ситуации даже не то, что она произошла, а то, что Серафима Павловна выбрала для своего звонка очень удачный момент. Первое время в теле советского политического советника Константина Басова, куда он попал по воле судьбы, Стрелец не уставал удивляться, как мало внимания в Советском Союзе и в его посольстве уделяют маркетингу и рекламе. Он вспомнил, как в его родном веке крупные транснациональные корпорации бились за право стать титульными спонсорами любого мало-мальски значимого события, вливая в пиар миллионные бюджеты.

Эти привычные для ХХI столетия инструменты у его коллег вызывали сильную эмоциональную реакцию и полнейшее отторжение. В семьдесят третьем году в СССР слово «маркетинг» ассоциировалось исключительно с буржуазным разложением, а на Западе оно только-только оформлялось в ту агрессивную религию, которой станет позже.

Единственная сфера, в которой применялась подобная практика в Советском Союзе, была далека от бизнеса и торговли, а имела самое непосредственное отношение к идеологии. Искусство политического плаката и транспаранта процветало, правда нельзя было сказать, что нравилось Стрельцу.