Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 35

Зато последняя встреча с Гийомом, его перекошенное от злобы лицо, ярость, сменившаяся пренебрежением, — все это выстраивалось в один ряд с убийством артистки. Без видимых причин ей стало казаться, что на месте Бритты должна была оказаться она сама. «Стоп, не выдумывай! — приказала себе Агнета. — Скорее всего, расстрел Линднер не имеет ко мне никакого отношения. Но это не значит, что мне ничего не угрожает, что я нахожусь в безопасности».

На лестничной клетке послышалась какая-то возня. Девушка испуганно вскочила. Стараясь ступать как можно аккуратнее, чтобы не скрипнула ни одна половица, она тихонько подкралась к входной двери. Заглянув в глазок, Агнета увидела соседку из квартиры напротив: та лихорадочно искала ключи, то и дело роняя на пол пакеты с покупками. «Паранойя доконает меня раньше, чем Гийом», — подумала журналистка.

Не в силах самостоятельно справиться с паникой, Дорст набрала Нойера. Старый товарищ ответил немедленно. Едва услышав этот хорошо знакомый, уверенный голос, она впервые за сутки немного расслабилась.

— Фридрих, это я — Агнета! — прошептала она в трубку.

— Девочка, я узнал бы тебя по голосу, даже если бы ты вещала из-под воды, — приободрил ее Нойер. — Что случилось? Кто тебя так напугал?

— Фридрих я боюсь, — честно призналась она. — Я очень боюсь.

— Тебе кто-то угрожает? — голос Нойера мгновенно стал предельно серьезным.

— Нет… Не знаю… Пока нет…

— Агнета, возьми себя в руки!

— Я пытаюсь…

— Девочка моя, ты же стойкий оловянный солдатик… Постарайся абстрагироваться от своих страхов и ответить на мои вопросы.

— Я попробую… Но не обещаю, — еще чуть-чуть, и она начнет рыдать в голос.

— Агнета, что тебя так напугало?

— Я чувствую, что…

— Агнета, прекрати, — жестко перебил Нойер. — Что тебя так напугало? О том, что ты чувствуешь, мы поговорим позже.

— Я… После того нашего разговора… Я…

— Что ты? — снова прикрикнул на нее Нойер.

— Я пошла к Гийому и потребовала объяснений.

— Что ты сделала? К кому ты пошла? — опешил он. — К Гийому⁈

— Да. Я потребовала объяснений.

— Господи, — тяжело вздохнул старый журналист. — Почему для нашей профессии до сих пор не придумали возрастной ценз? И кто вас только допускает к расследованиям, не объяснив элементарную технику безопасности…

— А он… меня… — она наконец разрыдалась в голос. — Он больно схаватил меня за руку и сказал, что своими откровениями я наврежу только себе!

— Ты что, ему угрожала?

— Я сказала: если он не объяснит, зачем предал канцлера, я назову его имя властям, — после этого признания Агнету немного отпустило.

— Ты шутишь? — в трубке повисла тишина.

— Нет. А что тут такого⁈

— Что тут такого? Ты действительно не понимаешь? Ты прижала его к стене, поставила его перед невозможным выбором и ожидала от него чего? Букета роз? Коробки конфет? Еще одного секретного документа? — Нойер не на шутку разошелся. — А пулю в спину ты от него получить не ожидала⁈

— Откуда… откуда ты знаешь? — прошептала она.

— В тебя что, стреляли? — зарычал он в трубку.

— Нет, меня пока никто не трогал, а вот Бритту Линднер застрелили, — совсем тихим голосом произнесла она.

— А ты-то тут при чем? Линднер выпала нелегкая доля, но пик ее популярности — в том числе и политической — уже позади. Какое отношение она вообще имеет к скандалу с меморандумом? Признавайся!

— Не знаю. Я, правда, не знаю.

— Тогда к чему эти фантазии?

— Это не фантазии, я так чувствую! — Агнета снова зашептала. — Я когда приехала к советскому посольству и увидела тело, сразу и поняла: на ее месте должна была оказаться я.

— Агнета, что за чертовщина⁈

— Фридрих, — судорожные рыдания оборвали конец реплики.

— Господи, да что ж это за наказание такое! Сначала вы напрочь игнорируете все, чему я вас учил, а потом требуете, чтобы я вас спасал!

— Нойер, поверь мне, я следующая! Они меня обязательно убьют!

— У тебя есть кто-то, у кого ты могла бы переночевать? — Нойер перешел к делу.

— Может, мне пойти в полицию?

— И что ты им скажешь? Что тебе кажется, что… тебя преследуют… зеленые человечки? Тебя же на смех поднимут!

— Тогда, может, мне позвонить тому типу из BND?

— Можешь, но тогда тебе придется распрощаться с профессией. Ты к этому готова?

— Нет. Но если меня убьют…

— О том, что будет, когда тебя убьют, мы поговорим после того, как тебя убьют, — отрезал он.

— Ну ты и гад, Фридрих!

— Отлично, вижу, начинаешь приходить в себя, — тон Нойера слегка смягчился. — Вот что: у тебя есть соседи, у которых ты могла бы пересидеть эту ночь?

— Я никогда не задумывалась об этом.

— Так подумай сейчас.

— Я постараюсь…

— Тогда слушай меня внимательно: перед тобой стоит одна задача — пережить эту ночь. Утром я буду в Бонне. Вылетаю первым же рейсом. Напомни мне свой точный адрес. И выше нос!

Полковник Эрнст рвал и метал. Третий серьезный прокол за несколько дней — это было слишком. Тяжелая хрустальная пепельница с грохотом врезалась в стену, разбившись на мелкие осколки. Адъютант, вытянувшийся у двери по стойке «смирно», не моргнул и глазом.

— Кретины! Стадо самонадеянных болванов! — в сердцах орал Эрнст.

Лицо начальника разведки от ярости пошло огромными бордовыми пятнами.

— Один сливает секретные документы в прессу, потому что ему показалось, будто его баба неровно дышит к канцлеру. Нервы у него, видите ли, сдали! За собой бы лучше смотрел, дятел пустоголовый! Вторая решает поиграть в благородство и бежит сдаваться русским. А у третьего вырос ствол вместо мозгов и члена!

Подчиненные знали: в такие моменты имеет смысл замереть и переждать грозу, даже если в тебя летят осколки хрусталя. Иначе сам окажешься крайним. Обычно спокойный и рассудительный в критических ситуациях, сейчас Эрнст нуждался в подобной разрядке. Приступ неконтролируемой ярости словно открывал невидимые шлюзы в его голове. Хаотичные, тревожные события дивным образом пересобирались, и в конечном итоге все вставало на свои места, возвращая сознанию идеальную ясность.

— Он, видите ли, ликвидировал Линднер! Прямо перед воротами советского посольства! — крик постепенно переходил в зловещий шепот. — Идиот принял «единственно верное решение», действовал в «нештатной» ситуации… — Эрнст в ярости скомкал донесение из Бонна. — Манфред, отзовите этого недоделка. Немедленно! Мы ему покажем, что такое настоящая «нештатная» ситуация! Он до конца дней мочиться под себя будет! На площади! Чтобы другим неповадно было!

Весь его замысел, вся сложнейшая комбинация по спасению «крота» летели в тартарары. Операция, которая должна была стать венцом профессиональной карьеры, теперь грозила превратиться в ее могильщика. Эрнст не сомневался: шифровка о ликвидации Дорст уже в руках у Кузнецова. Ирония судьбы — теперь полковник штази сильнее всех мечтал о том, чтобы визит советского генсека в ФРГ закончился триумфом. В противном случае Андропов сотрет их шарашкину контору с лица земли.

— Манфред, — рявкнул начальник, — девку эту найти, и чтобы концы в воду. Немедленно!

— Какую девку? — на всякий случай уточнил адъютант.

— Журналистку! Дорст!

— Так точно!

— Чтобы никто и никогда ее больше не нашел!

— Так точно.

— Референту передай: пусть сидит тихо, как мышь под веником. К прессе близко не подходить. Если Гийом сорвется еще раз — я его лично под трибунал пущу. Выполнять!

— Кому прикажете поручить фройляйн Дорст? — невозмутимо спросил Манфред.

— Кто там из специалистов у нас есть поблизости?

— «Тристан». Можно еще подключить «Лупу».

— Задействуй «Лупу», — Эрнст хищно прищурился. — Пусть устроит несчастный случай или полное, бесследное исчезновение. Впрочем, нет… Постой. Пусть сделает так, чтобы все улики вели на Лубянку. Пусть западногерманская контрразведка думает, что журналистку убрал КГБ! Нас это устроит больше всего.