Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 22

Канцлер не заметил перемены, произошедшей с его помощником. Все его внимание было приковано к огромной политической карте Европы, на которой граница между ФРГ и ГДР была прочерчена жирной черной линией. Это была его личная боль. Каждый день, глядя на свидетельство раскола своей страны, Брандт испытывал чувство глубочайшей досады. И вот впервые после раздела замаячил робкий шанс на будущее. Шанс на объединение! Возможно, даже не при его жизни, но это должно случиться.

— Где он? — прорычал Брандт.

— Кто? — услужливо уточнил референт.

— Гельмут! Найди его! Чтоб через полчаса стоял в этом кабинете!

Таким яростным канцлера Гийом еще никогда не видел.

Гюнтер Гийом не торопился разыскивать министра финансов. Он хотел, чтобы Шмидт успел поделиться своим меморандумом с максимальным количеством игроков. При удачном стечении обстоятельств в правительстве непременно нашлась бы паршивая овца, готовая слить документ в прессу. Впрочем, Гийом решил не полагаться на случай — у него были собственные каналы в массмедиа. И хотя по косвенным признакам референт чувствовал повышенное внимание контрразведки, шпионский азарт лишил его остатков благоразумия. В руках Гийома оказалась настоящая информационная бомба, способная взорвать не только политическое спокойствие, но и всю страну.

Он вытащил из верхнего ящика своего письменного стола небольшой блокнот в кожаной обложке, нашел номер Агнеты Дорст — восходящей звезды политической журналистики.

— Агента, дорогая, как поживаешь? — начал он так любезно, как только мог.

— Гюнтер, это ты? — женский голос на том конце провода показался ему сонным и слегка рассерженным.

— Давай уже просыпайся. Не пристало людям твоей профессии отправляться к Морфею до полуночи, — пошутил он.

— Что случилось? — журналистка при шла в себя.

— Ты имеешь все шансы проснуться знаменитой! — закинул удочку референт.

— Даже так? — она сразу перешла на деловой тон.

— Но если, конечно, у тебя другие планы, или ты собираешься поменять профессию, тогда — не торопись. Желающих — хоть отбавляй.

— Стоп! Желающие подождут! — отрезала журналистка. — Где и когда?

— Дорогая, это совсем другой разговор. Я слышал, ты стала большой поклонницей вечерних пробежек вдоль набережной?

— Каких? — Агнета опешила, но тут же исправилась. — … Ах да! Что-то я медленно соображаю сегодня. Погода, наверное, меняется. Как раз собиралась, да невзначай вздремнула.

— Ну и отлично, — сказал Гийом и повесил трубку.

В такой поздний час набережная Рейна выглядела пустынной и слегка тревожной.

'Лучше бы я позвал ее в Maternus, — подумал референт, но менять что-либо уже было поздно. Осторожно оглядываясь по сторонам, он побрел вдоль набережной. Наконец, с небольшим опозданием, появилась Агнета. Она бежала в хорошем темпе, ее белокурые волосы развевались в такт движениям и были хорошо видны издалека.

Повернувшись спиной к ветру, помощник канцлера вытащил из бокового кармана элегантный кожаный кисет, достал из специального отделения заранее набитую трубку и аккуратно раскурил. Убедившись, что курево тлеет ровно, он спрятал спички в карман. В воздухе приятно запахло дорогим табаком. Он осмотрелся еще раз. Вокруг ни души.

На девушке был ультрамодный спортивный костюм с тремя полосками, разработанный фирмой Adidas в сотрудничестве с великим Францем Беккенбауэром. Он сидел на ней как влитой.

— Смотри, Гийом, если ты выгнал меня из дома ради какой-то ерунды, — запыхавшись выпалила она, — я тебе этого не прощу.

— Поверь мне, дорогая, такой сенсации в своих цепких ручках ты еще никогда не держала, — референт протянул ей ксерокопию меморандума Шмидта. — Завтра утром он должен быть на первой полосе. В противном случае я не ручаюсь, что вас никто не опередит.

— Ты что раскидал мясо по всем редакциям? — она уставилась на него с недоумением.

— Больше мне делать нечего!.. Просто завтра наши партийные бонзы побегут к твоим коллегам наперегонки, — слегка слукавил заявил он.

Это был настоящий триумф! Ее передовица под названием «Секретный меморандум министра Шмидта: Экономика ФРГ на грани краха» буквально взорвал информационное пространство. Отправляясь на встречу с Гийомом, Агнета не могла даже предположить, насколько убийственным материалом он с ней поделится. Еще вчера крепкий середнячок — сегодня она стала звездой национального масштаба. Ее цитировали, на нее ссылались, ее телефон разрывался от звонков, в том числе и из-за океана.

Коллеги из других изданий требовали верифицировать информацию, но полученную от референта канцлера копию Дорст показала только главному редактору. Таковы были правила. И даже он не знал, кто на самом деле являлся источником журналистки. Впрочем, это была нормальная практика.

Намерения правительства обуздать инфляцию, выведя из оборота пятнадцать миллиардов марок, произвели на общество ошеломляющее впечатление. Еще большее негодование вызвали инструменты, которые предлагал применить министр финансов.

На столе у Истомина лежал тот самый утренний выпуск. Посол уже в который раз перечитывал публикацию. Ему хотелось крушить все, что находилось вокруг. Ситуация вышла из-под контроля. К вечеру не останется ни одной мало-мальски уважающей себя газетенки, которая не пройдется по теме.

— Серафима Павловна, Басова ко мне! — грозно потребовал он.

— Минуточку, — Царева еще не видела прессу, но по тону начальника поняла, что произошло нечто экстраординарное.

Она немедленно набрала номер советника.

— Константин Иванович, Истомин рвет и мечет! Требует вас к себе, — почти шепотом произнесла она. — Немедленно!

— Понял вас, — ответил Стрелец и поспешил в приемную.

Он уже знал, в чем дело. На подходах к кабинету руководителя дипмиссии Стрелец нос к носу столкнулся с Кузнецовым. Игорь Прокопьевич яростно размахивал злосчастной газетой.

— Ну что, коллеги, какая-то сволочь посадила в лужу нас всех, — вместо приветствия, не стесняясь в выражениях, выпалил Истомин.

— Это только начало, — осторожно произнес Стрелец. — К вечеру они все будут орать о том, что ради СССР правительство Брандта готово обобрать свой собственный народ, что Брандт и компания находятся на содержании коммунистов, ну и так далее, и тому подобное. А ведь все так хорошо начиналось…

— Игорь Прокопьевич, — Истомин обратился к полковнику, — я одного не понимаю, это случайная утечка или запланированный слив?

— Я бы не спешил с выводами, — ответил Кузнецов. — Нам придется пройти по самому краю, а в подобных раскладах решения, принятые на основе поспешных выводов, могут стать роковыми.

— Если позволите, — Стрелец посмотрел на собеседников. — Я полагаю, это — диверсия.

— Поделись, — попросил советника Кузнецов.

— Если вы обратили внимание, — Стрелец достал из предусмотрительно захваченной папки свой собственный отчет о встрече с восточногерманским коллегой Вульке. — Вот здесь, смотрите. Он почти в открытую предупредил меня о том, что штази имеет информатора на самом верху. Мне кажется, ноги растут именно оттуда.

— Игорь Прокопьевич, кто там может быть? — задал вопрос Истомин.

— Лубянке об этом неизвестно, — тихо произнес Кузнецов. — Пока!

— Вот это номер, — отреагировал посол. — С каких это пор они бесчинствуют за спиной Советского Союза?

В кабинете установилась мертвая тишина. О чем в этот момент думали собеседники, можно было только догадываться.

— Вот что, — Стрелец прошелся по кабинету. — Я, конечно, не специалист в этой области, но интуиция мне подсказывает: искать нужно среди технического персонала… Среди секретарей, помощников, референтов…

— Представляю, какой поднимется скандал, если этим чертовым «кротом» окажется сотрудник аппарата канцлера, — от этой мысли посол даже побледнел. — Во всем обвинят нас, а правительство Брандта отправят в политическое небытие…