Колонна приговоренных - Тамоников Александр Александрович - Страница 5

– Входите, Тимур Олегович, – пригласил Глеб. – Чайку хотите?

– Хочу, – ответил Бабенко, стряхивая снег с шапки и расстегивая полушубок. – Только сахар не клади. Врач не велел мне сладкого много есть. Жарко у вас, смотрю, даже в гимнастерках сидите, – заметил он, пожимая всем по очереди руки. – О чем толкуете? – обратился он почему-то к Коломейцу.

– Да все о наступлении разговор ведем, товарищ майор, – ответил водитель-механик. – Скорей бы уже. Не знаете, какую дату назначили?

– Знаю, – кивнул Бабенко. – Потому и зашел, чтобы сказать. Дело одно есть, надо его обсудить, – сказал он, принимая горячую кружку с чаем из рук Шубина.

– Раз по делу, так я пойду, наверное, – встал Коломеец.

– Сидите, Дмитрий… забыл, как по батюшке, – остановил его Бабенко. – Дело мое не секретное, да и лишняя голова нам наверняка понадобится.

Он осторожно, чтобы не обжечься, сделал маленький глоток из кружки, подул и снова неторопливо отпил. Потом поставил кружку на большой круглый пень, который заменял разведчикам стол, и сказал:

– А дело, сынки, такое. Вы и сами видите, какая нынче погода установилась. Январь, а метет, как в феврале. Снег липкий и мокрый. Не очень-то приятно, да? – подмигнул он Зубову.

– Это точно, – согласился тот, все еще не очень понимая, к чему клонит командир.

Зато Глеб сразу же сообразил, что к чему. Ему, в отличие от молодого Зубова, уже приходилось ходить в разведку в такую погоду, и он подозревал, что разговор Бабенко будет крутиться именно вокруг нюансов зимней разведки. Понял это и Астафьев.

– Товарищ майор, вы насчет задания нам пришли сказать?

– Не совсем, – покрутил головой Бабенко, расстегнул верхнюю пуговицу на кителе и улыбнулся. – Жарковато все же. – Потом продолжил: – Вопрос, который надо решить, конечно, связан с разведкой, но вот погода…

– Погода самое то, что надо для разведки, – заметил Зубов. – Идешь, а тебя никто не видит. Никому неохота высовывать нос в такую погоду.

– Не спорю, – согласился майор. – А потому надо нам, ребятки, подумать, как бы сходить в тыл по такому вот мокрому снегу. На лыжах, сами понимаете, не очень-то побегаешь, а пешком и подавно недалеко уйдешь. «Как быть?» – спросите вы. Есть у меня мысли по этому поводу…

Он неторопливо обвел всех своими круглыми, как у рыбы-бычка, глазами, словно бы спрашивая позволения говорить дальше. Все молчали, зная, что манера общения с подчиненными у него такая – сказать, и тут же вопросительно посмотреть на всех, словно бы спрашивая то ли разрешения продолжить говорить, то ли ожидая от подчиненных проявления инициативы.

– Хотелось бы их услышать, товарищ майор, – отозвался на его взгляд Зубов. – Мысли, я думаю, ценные, коль уж вы о них намекнули.

Остальные промолчали, давая понять, что поддерживают просьбу товарища. Это не было проявлением коллективного угодничества, как кто-то мог бы подумать, глядя на эту картинку со стороны. Просто и Шубин, который появился в бригаде Слюсаренко совсем недавно, и Астафьев с Зубовым, которые уже целый год с небольшим воевали под командованием Тимура Олеговича, прониклись к нему не просто уважением как к командиру, но уважением как к человеку.

Бабенко не был воякой в полном понимании этого слова. Он был скорее гражданским человеком, чем военным. Но время и обстоятельства были выше его желаний и призваний и поставили майора в один строй со многими другими защитниками Родины. И Тимур Олегович, который всегда считал, что всякую работу, какой бы она ни была, надо выполнять так, чтобы не было стыдно перед другими, и в этом своем назначении старался быть на высоте.

Он никогда ни на кого не повышал голос, будь то офицер или простой солдат, никогда не стремился показать себя умнее и компетентнее других своих командиров. Всегда внимательно выслушивал все доклады, мнения и предложения и никогда не принимал важных решений в одиночку, не посоветовавшись перед тем со своими командирами. Не потому, что Бабенко был некомпетентен или боялся ответственности, а потому, что уважал их мнение. Он понимал, что, сидя в штабе, не видит всю обстановку на линии фронта так, как видят ее действующие непосредственно на земле его подчиненные.

Вот и теперь, когда пришел в землянку к Шубину, казалось бы, из-за пустякового дела, он хотел, прежде чем высказать свое мнение, выслушать, что думают по этому поводу Глеб и другие разведчики. Он так и сказал:

– Я бы хотел сначала услышать ваше мнение. Как бы вы, капитан Шубин, проводили разведку при таком вот раскладе погоды? Я имею в виду, конечно же, липкий снег и невозможность использовать обычные лыжи.

Глеб мысленно улыбнулся. Уже в самом вопросе Бабенко был ответ на этот вопрос.

– Для прохождения по липкому снегу лучше всего использовать не обычные лыжи, а специальные снегоступы, – ответил он.

– Вот-вот, – оживился майор. – Об этом я и веду речь. Есть предложения по этому поводу?

Он взял в руки кружку и с удовольствием сделал хороший глоток несколько остывшего чая.

– Если можно, то я выскажусь, – взял слово Коломеец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.