Колонна приговоренных - Тамоников Александр Александрович - Страница 1

Александр Тамоников

Колонна приговоренных

© Тамоников А. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

– Ну вот, товарищи командиры, – командир 56-й гвардейской танковой бригады гвардии полковник Захар Карпович Слюсаренко осмотрел присутствующих на бригадном собрании командиров, – теперь вы в курсе, что наше командование назначило дату стратегического наступления всего нашего 1-го Украинского фронта на начало января. И наша танковая бригада вместе с остальными бригадами и корпусами 3-й танковой армии будет участвовать в наступлении по направлению к Одеру. А потому завтра ваш отпуск, так сказать, заканчивается…

Слюсаренко сделал паузу и хотя строго, но с легкой усмешкой посмотрел на своих офицеров. Он понимал, что сейчас он сообщит им не очень приятную, но тем не менее весьма долгожданную новость. Но, как говорится, делу время, а потехе час, и этот час истек. Наступало время не просто для дела, а для великих свершений. Именно это зимнее, в начале 1945 года, наступление Красной армии по направлению к Силезии должно было стать началом окончательного разгрома фашистских сил.

– Как вы знаете, наши основные бронесилы с августа находятся в районе гмины Бильча. Вот и нам предписано присоединиться к ним. Завтра мы покидаем Опатув. Будем готовиться к наступлению. Есть вопросы?

– А в Опатуве мы чем занимались, если не готовились к наступлению? – усмехнувшись, шутливо поинтересовался майор Нодар Барамович Чихвидзе – командир роты техобеспечения бригады. – Мои ребята столько техники восстановили и…

– Речь не о вашей роте, Нодар Барамович, – прервал его Слюсаренко. – Я просто хотел сказать, что сейчас подготовка к наступлению выходит на решающую стадию. В основном, конечно, будет работа для нас, командиров, и для разведки, – посмотрел он в сторону командира батальона бригадной разведки майора Бабенко.

– Мои ребята тоже вроде бы не сидели в тепле и довольстве, – вступился за разведчиков тучный майор Бабенко. – Вот недавно наладили связь с местными партизанами.

– Тимур Олегович, кто бы спорил, – с улыбкой развел руками Слюсаренко. – Наша бригадная разведка – лучшая из лучших. Но я опять же не о том сейчас говорю. Нам предстоит теперь не просто проводить разведку, чтобы выведать расположение и силы врага, – это мы и так в основном уже выяснили. Нам надо, чтобы наступление нашей танковой армии прошло успешно и без всяких сюрпризов со стороны врага. Вот что я хотел подчеркнуть.

Слюсаренко встал и, подойдя к карте, показал на ней два направления, прокомментировав свои действия:

– Мы с вами проводили разведку по направлению к Кельце, потому как первоначально предполагалось, что наша бригада будет прорывать фронт немцев именно в этом направлении. Но теперь, когда все действия 3-й танковой армии скоординированы с остальными частями фронта, было принято решение перекинуть наше наступление, я имею в виду, наступление нашей бригады конкретно… – Слюсаренко повернул голову от карты и посмотрел в сторону офицеров, сидевших за столом. – Так вот, теперь совместно с остальными танковыми бригадами нам нужно будет гнать немцев в сторону Хмельников, Енджеюва и далее в район Конецполя и Влощова. Пока что у меня нет точных данных, куда мы будем двигаться далее. Но многое будет, как я уже сказал, зависеть от нашей разведки и от того, куда посчитает нужным перебросить нас наше командование.

– Мы завсегда пожалуйста, – заметил Бабенко. – Ребята у меня орлы. И летают далеко, и видят зорко.

– Сейчас, когда установилась погода, – продолжил Слюсаренко, возвращаясь на свое место, – наша авиация проводит разведку глубокого тыла противника. И на основании полученных разведданных будет корректироваться и продвижение всей армии. Но и нам с вами не стоит расслабляться. У немцев было достаточно времени с начала осени, чтобы подготовиться к обороне. Наверняка фашисты подготовили немало неприятных для нас сюрпризов. Они понимают, что прорыв мы готовим большой и стремительный, а потому проводить его будем прежде всего с помощью танков и самоходных орудий.

– Я знаю, что плотность артиллерии у нас на все наши километры плацдарма очень большая… – заметил гвардии полковник Зицер, который являлся начальником штаба бригады.

– Да, Семен Ильич, – согласно кивнул Слюсаренко. – Артиллерия, как говорят в солдатской среде, – королева войны, и она играет большую роль на поле сражения. Немцы это знают и явно готовятся переждать артиллерийский шквал в надежных укрытиях. Наша задача – задача танковых подразделений – не позволить им спрятаться. Не дать это сделать и гнать их от их окопов подальше так быстро, как только возможно. Поэтому скажем так. Если артиллерия – королева, то мы, танковые части, – боевые слоны, которые под прикрытием ферзя, если продолжать развивать шахматную терминологию, могут нанести стратегическое поражение пешкам и поставить мат противнику, действуя совместно с конем и королем.

– А кто у нас конь и кто король? – поинтересовался один из молодых офицеров.

– Король – это наш главнокомандующий, это всем и так понятно, – вместо Слюсаренко ответил ему Зицер. – Ну а конь… – Он на секунду задумался, а потом закончил: – Наша «рабочая лошадка» – это пехота. Тут без вариантов. Она на своих плечах, считай, всю войну вытянула. Если бы не пехота, то и танки, то есть слоны, не смогли бы ничем помочь. Правильно я говорю? – посмотрел он на Слюсаренко.

– Правильно, Семен Ильич, – кивнул тот и продолжил: – Поэтому всем даю один день на сборы и сворачивание. Завтра вечером бригада должна выйти в полном составе в сторону Бильчи. Все вопросы отменяются, – поднял он руку, тем самым давая понять, что совет закончен и всем командирам можно расходиться.

– Вернулся?

Лейтенант Ренат Астафьев, коротко глянув на вошедшего в комнату Глеба Шубина, снова опустил голову и углубился в изучение слов в немецко-русском словаре.

– Где Зубов? – последовал ответный вопрос.

– А то сам не знаешь где, – не поднимая головы, ответил Астафьев. – Оба у пани Марты. И он, и Юдитка. Весь вечер там торчат, словно медом им там намазано.

– Ну, Юдита – понятно, – усмехнулся Шубин. – Она каждый вечер у нее бывает. Ее пани Марта учит на машинке швейной шить. А Зубов – он что, и минуты дома посидеть не может? Едва я к Бабенко ушел, и он за порог.

– Ты чего такой недовольный вернулся? – почувствовав настроение своего командира, оторвал взгляд от словарика Астафьев.

– Сходи за ним, – не отвечая на вопрос, попросил своего заместителя Глеб. – Поговорить надо.

Ренат молча встал, положил в словарик закладку из газетного обрывка и вышел из комнаты.

Все трое так и жили в квартире, которая когда-то принадлежала Катажине Кароль – тетке восьмилетней польской сироты Юдиты. Саму Катажину арестовали и посадили в тюрьму за связь с немцами и пособничество фашистскому режиму, а Юдита после смерти своей бабушки Дороты перешла в ее квартиру. Вместе с ней из холодной хаты в квартиру перебрались и три боевых товарища-разведчика – Глеб Шубин, Ренат Астафьев и Анатолий Зубов.

Пани Марта, которая была соседкой Катажины, пришлась по душе Анатолию, хотя он и был младше полячки почти на девять лет. Та ответила ему взаимностью, правда, не торопилась дать советскому парню свое согласие на совместное жительство, тем более, о чем мечтал мечтал сам Зубов, на брак. Хотя согласилась ждать его возвращения после окончания войны. Война – дело непредсказуемое, и кто знает, как все повернется в этой заварухе? Этого никто не мог предсказать. Все чувства к Анатолию полячка держала глубоко в себе, хотя иногда и делилась своими мыслями с Юдитой, которой предложила стать ее приемной дочерью.

Юдита не возражала против и своего удочерения, и откровений пани Марты. Женщина была ласкова и добра к девочке, а приткнуться ей все равно к кому-то надо было, чтобы не попасть в сиротский дом, в котором жизнь и в лучшие-то времена не считалась малиной, а уж сразу после оккупации – тем более. Да и Анатолий нравился девочке. Он был в ее глазах не просто красивым молодым парнем, но человеком с легким, веселым характером и еще другом, с которым она легко находила общий язык и общие занятия.