Пустотник (СИ) - Коган Данил - Страница 34

— Илья? — спросил он с ленцой.

— Ага. Он самый, — ответил я.

— Тебе на второй этаж. Кабинет в конце коридора, не ошибешься, — и он погрузился в творческое ковыряние в носу. Ответственное занятие, от которого я его, очевидно, оторвал своим появлением.

Слева от меня находился деревянный прилавок, за которым виднелись каморки с номерами наверху. В двух из них скучали карлики — цверги. На противоположной от конторок стене виднелась обитая металлом дверь с надписью «Касса». Ну чисто местное отделение сбербанка на минималках.

Я поднялся по лестнице на второй этаж. Прошёл по коридору и, распахнув двустворчатую дверь, украшенную символами богатства и процветания, попал наконец в кабинет к местному серому кардиналу. Потолки здесь выше не стали.

Если бы не зелье, я бы уже сорвался и с порога обложил бы восседающего за массивным столом коротышку тройным морским загибом. Но сейчас я просто впитывал в себя детали обстановки, расположение мебели, внешность карлика.

Этот мелкий засранец, сидя на высоком кресле-троне, делал вид, что чрезвычайно увлечён записями в лежащем перед ним фолианте. Но я видел посверкивание белков, когда он искоса бросал на меня изучающие взгляды. Я спокойно дошёл до стены, взял стоящий там в ряду стул, донёс его до стола и сел по диагонали от карлика, проигнорировав находящееся прямо перед ним массивное деревянное кресло.

Некоторое время тишина в кабинете прерывалась только шуршанием пера по бумаге. Наконец карлик вывел две прямых линии внизу страницы, под итоговой суммой, сыпанул на страницу песок, сдул его и наконец с шумом захлопнул свой талмуд. Чтобы посмотреть на меня, теперь уже ему приходилось выворачивать шею.

ГОСПОДИН РОЗЕНКРАНЦ

— Я не приглашал тебя садиться, человек, — скрипучим голосом заявил господин Розенкранц.

— Потолки здесь низковаты, — ответил я. — Стоять неудобно, вот я и сел.

— Сядь напротив меня. Я люблю смотреть собеседнику в глаза.

— Меня беспокоит люк, который расположен под этим креслом, — я не шутил. А ещё я сел так, чтобы не оказаться на одной линии с неприметными отверстиями в стене. — Вдруг он случайно откроется? Тогда я упаду. Лучше останусь здесь, так безопаснее.

Несколько секунд цверг молчал, затем слегка довернул своё кресло в мою сторону. Крутилась верхняя половина «трона». Забавная конструкция.

— Любопытно, — сказал он. — Чем обдолбался? Ни за что не поверю, что человек мог заметить ловушку цвергов.

— Конкретное название эликсира неважно, — ответил я. — Важно то, зачем ты позвал меня сюда, господин Розенкранц. Может быть, уже перейдём к основной теме разговора?

Глава 16

Господин Розенкранц и другие звери

Карлик поднял на меня свои ореховые глаза. Этот господин Розенкранц, мнится мне, из тех, кто и кабана сожрёт, и про муху скажет «тоже мясо». Вот сейчас он взвешивает, оценивает, что за забавная муха к нему залетела. Только я не муха. Скорее овод или даже шмель. Но с этим типом надо держать ухо востро. Он и шмеля, и овода прихлопнет, не задумываясь. То, что его самого по виду соплей перешибить можно, ничего не значит. Такие люди не марают рук, а нанимают для тёмных дел таких людей, как я. А за ними неодолимой для простого смертного силой маячит организация. Хамить, шутки шутить или угрожать сейчас не самая лучшая стратегия.

Я терпеливо ждал, пока цверг насмотрится. Наконец он откинулся на спинку стула, скрестил узловатые пальцы на намечающемся животике и неторопливо произнёс:

— Интересный ты человек, Илья. Провальщик. Дар пустотника от врат. Конфликтный, правда. Ершистый. Но и за себя постоять можешь. Вижу я, что с Лютым вам не ужиться. Жаль. Он тоже непростой. Чую, проблемы от тебя будут. И думаю, как их решать. Подскажешь что?

— Нет человека — нет проблемы, на это намекаете?

— Да сдался ты мне. Ты и сам прекрасно голову сложишь с таким отвратным характером.

Вот сейчас обидно было. Отличный у меня характер. Меня не трогайте — и я никого не трону. Был бы у меня брат, мы бы на обоих концах деревни никого не трогали! Но я счёл за лучшее промолчать. Молчание, может, и не всегда золото, но всегда ресурс.

— Давай начистоту. Что ты здесь забыл? История твоя кажется прозрачной, как воды подземного ручья. Провальщик с нестабильного портала. Нашли в руинах, выходили, продали. Ты вернул себе память, если вообще её терял, — он метнул в меня острый взгляд. — И приехал сюда… чтобы что? С местной стражей задираться? Отомстить? Каковы твои планы, Илья?

А чего я теряю, если ему расскажу? Он, кажется, какую-то сложную версию себе в голове уже выстроил. Лучше развеять любые дурацкие идеи сразу.

— Сдалась мне ваша охрана, господин Розенкранц. Я первым в драку не лезу. Но и позволять всякому отребью мной помыкать не собираюсь. Мне вообще ни Рубежное ваше, ни бандиты эти, ни местные расклады не упёрлись никуда. Я домой хочу. Хочу найти то место, где «провалился». Может, сыщется путь назад. В нормальный мир! Где солнце, твёрдая земля под ногами, цивилизация и никаких сраных монстров, кроме престарелых думских депутатов!

Под воздействием эликсира восклицания получились какими-то неестественными, будто кто-то в динамике громкость увеличил. Но Розенкранц покивал головой, мол, понимаю твоё желание.

— Вот так вот просто? Вернуться? И никаких глобальных планов по переустройству нашего мира? Лектричество, там, самобеглые повозки, колхозы эти, да простят меня тени предков? Нет? — я развёл руками и отрицательно покачал головой. — Я уж думал… А когда поймёшь, что назад не вернуться, тогда что? — ошарашил он меня. — Думал уже? Или дальше мысль не разворачивалась?

— С хрена ли загуляли? Откуда у вас такая железная уверенность, что вернуться не получится? — набычился я.

Даже через влияние эликсира пробился отголосок жгучей злости.

— Порталы бывают двух видов, — назидательно произнёс цверг. — Первое — природные червоточины. Шёл, шёл, зашёл в древнее место силы или пробоя — и провалился сюда. Такие работают только в одну сторону. Назад через червоточину никак не попасть. Если твоя история такова, то, может, ты и найдёшь точку выброса из твоего мира. Тем более что она точно есть где-то там, — он неопределённо махнул рукой в сторону украшающего стену гобелена. — Ты не первый сюда в Рубежное попал из своего мира. Но вернуться — это тебе никак не поможет.

— У меня не так было, — ответил я и снова замолчал.

— Второй вариант: кто-то в твоём мире начал чудо рукотворных порталов осваивать. И тебя сюда через нестабильный проход закинули. Не знаю уж, случайно, как разведчика или как жертву, — снова острый, как бритва, взгляд. — Такой пробой в момент открытия видно и с этой стороны. В него даже шагнуть можно. Только с той стороны вывалится фарш мясной с костяной мукой вперемежку. Ход через нестабильный портал тоже только в один конец. Да и ждут ли тебя там? С пирогами-пряниками встретят? Или горло вскроют сразу, как появишься?

— Мрачные картины рисуете. Не верю, что туда-обратно ходить нельзя. Мне другое говорили.

— Через стационарный портал можно. Да когда он ещё будет? И где? Здесь я точно твоим сородичам пробиться не дам. Как провальщиков больше станет, так мага попросим отыскать место и запечатать. Не нужна мне здесь твоя «цивилизация». И никому не нужна. Пусть в другом месте анклав ладят. Если смогут, конечно. Никакое «лектричество» здесь работать не будет и убойные штуковины с твоего мира — тоже. Всё как есть говорю, не вру и не басни рассказываю, клянусь камнем и корнями родных гор!

Последнее он сказал очень серьёзно и торжественно, мне даже показалось на мгновение, что его силуэт слегка исказился.