Пустотник (СИ) - Коган Данил - Страница 12

Шор фыркнул. Это он смеялся или сомнение выражал, я не понял.

— Слушай, Шор. А тебя как в лабиринт-то занесло? Ну вот меня зачем-то запихнули, пока я в невменозе был. Шайя преступница, я так понял. А тебя-то за что?

— Ты ничего не знаешь про участников? Впрочем, неважно. Я наёмник. Меня наняла одна твердь, чтобы я прошёл лабиринт для них. Я не прошёл. Мне не заплатили. Буду искать новый найм. Ярмарка продлится ещё три дня. Затем все разъедутся. Будут искать охрану в дорогу. Ты, кстати, тоже можешь попробовать получить место охранника в караване, если помоешься, нормально оденешься и купишь себе оружие. Впрочем, мыться необязательно, — он фыркнул аж три раза.

Да ну на. Пошутил, что ли? Дракс говорил очень ровно и чисто, но такое ощущение, что постоянно переводил с другого языка. В результате создавалось впечатление, что общаешься с роботом.

— Я посмотрел повторы потока из лабиринта, — продолжил он. Капюшон на его шее шевельнулся. — Ты хорош. Ну и грамота чемпиона даст тебе преимущество.

Пока он говорил, у меня в голове прокрутились неведомые шестеренки…

— А сколько ты берёшь за найм? Ну какие условия? Там кормить, поить, спать укладывать, бочонок пива на Восьмое марта и Первомай?

— Серебряный нум в день. Пятнадцать серебряных за бой. Плата за рискованные операции оговаривается отдельно. Обслуживаю я себя сам. А пиво не пью. Ваш человеческий алкоголь — отвратителен.

— Рассказывай, гля, серебро в день ему платят! — раздался возмущённый вопль сверху. — Пиво ему наше не нравится, пихать-копать! Естет, гля!

«Естет» обратил на вопли Башки внимания не больше, чем на жужжание мухи. А я, руководствуясь скорее каким-то внутренним ощущением правильности, чем доводами разума, достал оставшуюся от платы за лечение золотую пластинку и протянул драксу.

— Это на сто дней. Если без драк. Если с драками, то по тарифу рассчитаемся. Я тебя нанимаю. Нормально?

Дракс смотрел на золотую пластинку в моих руках. Глаза его на мгновение затянуло белёсой плёнкой. Капюшон раздулся. Затем опал. Он взял монету и просто сказал:

— Договор. Не знаю, зачем тебе наёмник, но на охране каравана золотой не заработать. Разве что будут частые нападения.

— Ну ты и поц, Илюша, гля. Развели тебя как распутник целочку, искать-копошить!

— Да закройся ты уже, Башка! Получи свои десять процентов и проваливай! — рявкнул я. — Вот кто меня развёл, так это ты. Два желтяка на ровном месте срубил. Самый, тля, дорогой экскурсовод Ярмарки.

— Вот ты как, гля! Вот как, да? Да ты без меня бы столько нумов за свои шняги ни в жизнь не получил, итить-колотить! Облапошили бы, как пить дать. Ободрали бы! Я же вижу, что ты не одупляшь! Я, значит, в поте лица ему золото зарабатываю, а он меня долей малой попрекает, гля ты чо! Вот ты жлоб, Муромец, гля! Забирай процент, грит! Ты у меня много карманов видел, копать-косить?

Я застонал. Пронзительные вопли Башки врезались в многострадальный мозг, как сверло в бетон.

— Мне его пристрелить? Возьму пять серебра за успешный выстрел, — невозмутимо произнёс Шор. — За ксара всё равно никто не предъявит. А может, и премию выпишут, — он снова фыркнул.

Шутки шутит… Но Башка шустро рванул в сторону и скрылся за вершиной ближайшего шатра. Видимо, он в серьёзности предложения Шора нисколько не сомневался. Дела!

— Ну вот ещё, платить за него. Он мне и так дорого обошёлся. Пусть летает. Тоже ведь тварь божья. Погоди!

Я ухватил за локоть идущую мимо тётку с большим деревянным коробом. От короба пахло выпечкой, а тётка голосила: «Свежие пирожки! Мясо, печень, рыба, зелень! Свежие, только с печи!».

Я сглотнул слюну.

— Мать, почём пирожки?

— Медный штука. Три за два медных. Каких тебе, сынок?

— Три по три давай. Мясо, рыба, зелень, — я отсчитал в пухлую ладонь шесть медных.

Выхватил у тётки пирожки, обжёг пальцы и нетерпеливо вцепился зубами в горячее тесто. Аж зарычал от удовольствия, когда первый кусок провалился в пустой желудок.

— Буфефь? — прошамкал я драксу. — Офин отдам. Или два. Нет, один, — и сразу заглотил второй. Кажется, с рыбой.

— Благодарю, но нет. Предпочту поесть в нормальной харчевне.

Сожрав первые четыре штуки, даже не почувствовал вкуса. Когда понял, что желудок больше не пытается сам себя переварить, я крикнул:

— Эй, Башка, пирожок будешь?

— Мяса мне купи, гля, — немедленно возник рядом ксар. — Вяленого. Вон там продают, таскать-закапывать. И не называй меня так! Иначе ты у меня Дурачком будешь, гля чо.

И медленно, вполоборота, полетел в нужном направлении, косясь на меня нормальным глазом.

— И как тебя называть? Тот кашель укуренного бомжа, который ты выдаёшь за имя, я даже в горячечном бреду не выдам.

— Не Башка, гля. Эт стрёмно звучит, прям почти обидно кусать-копать.

— Ладно, не плачь, девчонка. Будешь Морт, — вспомнил я одного давнего персонажа. — Ты даже по характеру похож. Такой же говнюк.

Ксар довольно заухал, будто я его похвалил.

КЫШ ПАРАЗИТ!

Час, по моим ощущениям, прошёл. Я уже немного прогулялся по главным улицам Ярмарки, поглазел на товары. Особенно меня интересовали одежда и обувь. И если обувь я себе нашёл без особого труда, то с человеческой одеждой на мой размер были проблемы. В итоге я взял две пары сапог, крепкий дорожный мешок, пару рубах и плотные штаны. Потратил почти шестьдесят серебряных и решил притормозить. Вещи, даже довольно простецкие, стоили дорого. Ну или это еда здесь дешёвая. Упаковав все покупки в мешок, в сопровождении Шора и кружащего в вышине Морта, двинулся обратно к палатке лекаря.

Очень заинтересовала палатка, где можно было принять «сухой душ». Я даже заплатил серебрушку. Скучающий владелец завёл меня в центр в центр какой-то замысловатой каляки-маляки, нарисованной на полу. Типа адская пентаграмма. Я уже думал, меня сейчас в жертву начнут приносить, но он встал напротив меня и гаркнул что-то вроде: «Абра-щвабра-кадабра». С меня осыпалась грязь, волосы выпрямились, как после расчёски. И запах давно немытого тела исчез. Круто! Дорого, правда. Зато я смог сразу переодеться.

Я уже съел все пирожки, половину купленного для Морта мяса и всё ещё оставался голодным. Но червячка заморил и решил потерпеть до «приличной харчевни». Денег у меня, кажется, много теперь. На еду-ночлег точно хватит, на улице не останусь. Я потому и терплю ксара. Даже подкармливаю: он и правда помог. С продажей трофеев, да и в лабиринте… Да и не очень понимаю, как его прогнать. Предложение «пристрелить» не рассматриваю. Пока не рассматриваю.

Наконец полог откинулся, и к нам вышел, судя по всему, сам местный айболит. Бернар Риэ — человек среднего роста, крепкий, с внимательными глазами; в нём не было ничего примечательного. Простую одежду частично скрывал длинный зелёный балахон, на котором виднелись тёмные пятна. Он отряхнул руки, пробежал по нам испытующим взглядом и остановился на мне.

— Вы заплатили за пациентку? — спросил он. — Готов дать отчёт.

Я кивнул, мастер Риэ снова встряхнул кистями.

— Травмы Шайи излечены полностью, как и ранения. Она уже просыпается. Выйдет минут через пять. У ликанов мощная собственная регенерация, но важно понимать, что это не волшебство. Регенерация использует резервы организма. У Шайи резервов не осталось. Всё, что было, исчерпано во время исцеления. Ей нужно обильное питание: жирная, а лучше сладкая пища. Вот, — он достал из кармана небольшой кожаный зажим с тремя пузырьками в нём. — Каждое утро по зелью. Затем обильный завтрак. Питание четыре раза в день, а не как ликаны привыкли от случая к случаю. Через три дня она должна окончательно прийти в норму. Надо сказать, вы довольно своевременно её принесли, — он посмотрел на Шора. — Ещё полчаса, и я бы, скорее всего, помочь не смог. Так что вы спасли ей жизнь.