Бюро магической статистики. Трилогия (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 250

Больно! И синяк наверняка будет!

Искомое надгробие выглядело совершенно обыденно. Некрупный белый камень, даты жизни смерти, фамилия, имя…

Лисси ничего необычного не увидела, а вот Матео присвистнул.

— Кажется, Лись, ты права.

— В чем именно?

— Ты знаешь, сколько стоит этот камешек?

— Да таких по горам полно, — минералогия не была коньком девушки даже в университете. Камень — и камень, дальше-то что? Не леоний же!

— Э, нет! Полно, но не таких. Это румийский гранит, понимаешь?

Робин присвистнул.

— Тео, ты серьезно?

— Вполне, Роб. Это безумно дорогая штука.

Об этом и девушки знали.

Румийский гранит внешне был достаточно невзрачным камнем, ни тебе красивых окрасок, ни цветных разводов, ни какой-то особой прелести. Но чего было не отнять — это его необычайной крепости. Обтесать его? Вырезать на нем что-то?

Только магией. А чтобы маг каменщиком работал? Не дождетесь!

Изделий из этого гранита было крайне мало, был он достаточно дорог, считай, через полконтинента везти глыбину, да еще тут с ней работать… это такая цена, что слиток золота на могиле было бы проще поставить.

— А ты ее где видел?

— Ты же моего дядю знаешь, — пожал плечами Матео.

— А-а… — Робин вспомнил и кивнул. И пояснил девушкам. — Дядя Элвин у Матео коллекционер. Как раз собирает коллекцию пород.

— А я его регулярно слушал, вот и в курсе дела. Дяде только дай поговорить…

Девушки переглянулись, и дружно вручили парням по лопате.

— Не будем говорить, будем копать, — подвела итог Аля. — Давайте вы пока гроб раскапывать не будете, а вот сам памятник нам хорошо бы вывернуть и рассмотреть со всех сторон.

Робин и Матео переглянулись.

Конечно, проще было бы девушкам помочь магией, но кто знает, что оставлено в этой могиле? И как оно на магию отреагирует? Лучше не рисковать.

Две лопаты не слишком умело, но дружно зачерпнули землю. У Матео получалось лучше, сказывалась практика в руднике, у Робина хуже. Мужчины работали, девушки ждали.

Камень был тяжеленный. Аля зажгла огонь на ладони, и принялась осматривать его.

— Лись, смотри!

Выемка была снизу. Аккурат такая, чтобы там вместилось — что?

Свиток, письмо, карта — да кто ж его знает? И теперь это досталось врагам?

Приуныли все четверо.

Лисси меланхолично уселась прямо на глыбу, запустила пальцы в отверстие.

— Пусто.

— Да уж понятно! Твою виверну, ну чуть бы раньше сообразить!

Девушка в смущении шаркнула ботинком по камню.

— Прости, Тео. Это я…

— Лись, да ты что! Если б не ты, мы бы и не подумали никогда! Ты, считай, одна всю работу сделала, я бы в жизни не сообразил. А что эти гады быстрее оказались, так мы-то за ними шли, понятно, у них сведений больше было!

Ларисия вцепилась пальцами в камень. И вдруг…

— Минутку? А ЭТО что такое?

С камня она вскочила так, словно кусок гранита зубы отрастил и ее за седалище цапнул.

— Что⁉ — встревожилась Элисон. — Сестренка⁈

— Аль, ты сможешь этот кусок гранита обжечь огнем? Так, чтобы ему не повредило, а вот это все снесло? — Ларисия показывала на землю, мох, еще какие-то напластования грязи снизу. Оно и понятно, за столько-то лет у любого камня основание зарастет. Где земля, где мох, где лишайник, пусть и сорванный, но есть же!

— Смогу, — сощурилась Аля. — Отойди в сторону! Температуру плавления гранита помнишь?

— Примерно тысяча двести — тысяча триста по Рейеру!*

*- уважаемые читатели, шкала та же, но Цельсий в этом мире носил другую фамилию, прим. авт.

— Давай начнем с меньшего, подам пока пятьсот, а там посмотрим, — кивнула Элисон, и приступила. Огнем она владела виртуозно, вот что значит — родная стихия. С ее руки, с ладони, била тонкая плотная даже на вид струя огня, сбивая все вековые напластования. Сжигая их до сажи.

Пришлось, правда, подождать с полчасика, все же жар был сильный, да и чем камень охлаждать? Не водой же из фляжки, она на лету испарится. А вот когда оно остыло… да что там! Раньше!

Аля вызвала небольшой поток воздуха, и принялась им, осторожно, словно метелочкой, очищать пепел. И на основании камня образовались бороздки.

— Карта! — выдохнул Матео. — Лисси, ты гениальна!

Робин молча подошел, опустился на одно колено, взял Лисси за руку и поднес к губам тонкие пальчики.

— Я счастлив, что ты меня выбрала.

Лисси невольно хлюпнула носом.

Эдгар никогда ТАК не говорил. Всегда похожие слова, даже те, что о любви, у него звучали чуточку иронично, с усмешкой, и ее достижения он… не то, чтобы принижал, но что в этом такого? Подумаешь, расчеты?

А ты подумай!

Да посиди, да сопоставь, да обобщи, приведи к единому знаменателю, да выводы сделай… Если б это так легко было, у нас бы сплошные магистры и профессора бегали. Сначала вдоль, потом поперек.

Аля говорила, ругалась, ворчала, а Лисёна словно и не видела ничего за своей любовью. А может, потому и не видела, что посмеивался-то Эдгар постоянно, но и расчеты наваливал, что ни день! Поди, сообрази, что неладно в отношениях, когда голова математикой занята, формулами и схемами?

То-то и оно!

А вот не будет Ларисия о нем вспоминать, пошел он к виверне под хвост — и поглубже! А что она сейчас сделает… первым делом поднимет с колена и покрепче обнимет Робина. И он ее тоже обнимет. И станет вдруг так тепло, словно всю жизнь она жила в леднике, а потом попала в натопленную комнату. Даже в жар бросило…

А уж потом скажет о рисунке.

— Тео, ты сможешь его перерисовать? Только точно? С масштабом и прочим? Там по краю какие-то вроде риски, может, это и есть масштаб?

Увы, у Элисон и у Ларисии, при всех их несомненных достоинствах, был и недостаток: рисовать они не умели. Вообще. Только чертить и схематически переносить что-то из учебника. Совершенно не творческие личности!

— Сейчас сделаю.

Вот Матео мог. И этим занялся.

Элисон контролировала его, чтобы ничего лишнего не накалякал и нужного не упустил. Матео терпел и даже не огрызался, потому что Робин сделал осторожно шаг в сторону от камня, и поцеловал, наконец-то, свою невесту! Вот и давно пора!

Тут главное не лезть им под руку и не спугнуть! Где, говоришь, я не так штрих повел?

* * *

— Я еду с тобой!

— Не едешь!

— ЕДУ!

— НЕ ЕДЕШЬ!

— ЕДУ!!!

То, что сорвалось с губ красавца Рателя, можно было принять за указание пути, но такой и шлюхам в борделе не советуют. Дана завизжала, затопала ногами, и вылетела из супружеской спальни. А Эдгар кинул в сумку сапоги.

Кажется, там горы?

Или что?

Лорена вернулась злая, как виверна, но Эдгар подозревал, что ее надули. С Сарой Бахман он был знаком… ладно-ладно, близко и интимно знаком, и точно знал, что женщина она неглупая. Сволочная, хитрая, стервозная, но не дура. Если она видела Ларисию, значит, это Ларка и была. А что там видела Лорена… а вот тещинька как раз дура истеричная недобитая. Ей что хочешь наплести можно, она и поверит! Он лично Сарочку навестил, выразил соболезнования, расспросил, что да как… та в постельке разнежилась и все выдала. И что девиц было двое — тоже. Так что надо ехать.

А что Данка за ним увязалась… ага, вот ее только и не хватало! Она ж тут же начнет стервиться на Ларку, и никакого разговора не получится, а ему что надо? Напомнить о чувствах, уговорить, убедить, по шерстке погладить, даже и… хм. А что?

Это не супружеская измена! Все в семье! И вообще, с кем Ларисия еще такое удовольствие получит?

Эдгар посмотрелся в зеркало, расправил плечи, усмехнулся.

Неотразим. Хотя это и так давно известно. Ларисия не устоит, просто не сможет! А дальше все будет просто. И диссертацию она ему поправит, и поможет, и вообще… если она останется в этом Левенсберге, Эдгару еще и лучше будет. Он Ларке может домик снять, денег давать на жизнь, ну и наезжать к ней регулярно. Сплетни?