Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон - Страница 13

По спине Галла пробежал холодок. Масляная лампа на краю стола мигнула, когда прохладный ночной ветерок ворвался в окно, подобно дыханию призрака.

— Шапур — свирепый противник, но благородный. Есть мнение, что каким-то образом Иовиан убедил шахиншаха согласиться на вечное перемирие. На то, что земли к западу от Евфрата навсегда останутся свободными от персидского ига.

Глаза Галла расширились.

— Это же всё... Антиохия, Бероя, Дамаск, Страта Диоклетиана.

— Теперь вы начинаете понимать, трибун? — к Валенту вернулась искренняя улыбка. — Вечный мир. Пограничные царства — Армения, Иберия и орды кочевников-сарацинов в Сирийской пустыне — поддержали бы такой договор. Они встали бы с нами против любого персидского вторжения.

— Тогда мы должны предъявить этот договор...

Валент поднял руку, растопырив пальцы.

— Было подготовлено пять копий договора. Пять свитков. Два были переданы Иовиану и его свите, три остались у Шапура. Но во время бегства через Тигр римские копии были утеряны. Там вообще многое было потеряно; некоторые солдаты бросались в реку прямо в доспехах и тонули в спешке. Многие вернулись на родину истощенными и одетыми в грязные лохмотья, словно нищие.

Галл кивнул.

— Значит, персидские копии?

Валент мрачно покачал головой.

— С годами исчезли и они. Копия, хранившаяся в Ктесифоне, была уничтожена, когда мятежники разграбили библиотеку. Копия в Сузах тоже погибла в великом пожаре, опустошившем город. Третья копия была отправлена в сатрапию Персида. Но всадник на верблюде исчез по пути туда.

— Исчез? — Галл подозрительно сморщил нос.

Валент развел руками, не находя ответа.

— Убит, потерялся, поглощен песками. Я не знаю. Но он сгинул, и свиток вместе с ним.

— Если все свитки утеряны, то это лишь призрачная надежда, не так ли? — Галл откинулся назад с разочарованным вздохом.

— Истинно так, но в последние месяцы всплыли новые обстоятельства, трибун, — возразил Валент. — Последний свиток — тот, что был отправлен в Сатрапию Персида — возможно, все еще существует.

— Так где же он? — спросил Галл.

— Этого мы не знаем, трибун, — вздохнул Валент и хлопнул в ладоши, — но этот человек, возможно, сможет помочь в этом деле.

Рабы ввели в зал совещаний мужчину лет сорока. Он был высок, с узловатыми конечностями и бронзовой от загара кожей. Его тронутые сединой светлые волосы свисали до подбородка, соломенные и выбеленные солнцем, тогда как густая бороды была чисто-белой. Его изможденные черты и сутулые плечи говорили о тяжелой жизни, в то время как добротная туника на нем свидетельствовала о недавней перемене участи. Христианский хрисмон висел на ремешке у него на шее.

Валент продолжил:

— Это чудо, что центурион Карбо вообще стоит перед нами. Он был захвачен армиями Шапура при разграблении Безабды. Он провел много лет в соляных копях Далаки.

— Далаки? — нахмурился Галл.

Валент кивнул.

— Прямо в сердце Сатрапии Персида.

Галл уставился на Карбо. Карбо встретил его взгляд, но тут же поспешно отвел глаза.

«Нервничает или что-то скрывает?» — подумал Галл. Он отогнал эту мысль и стал слушать Валента.

— Говори, центурион, — велел ему Валент.

Карбо переминался с ноги на ногу, затем выпрямился с гордым видом.

— За время в копях я встретил много негодяев, преступников и военнопленных. Был один перс — человек, приговоренный провести остаток жизни под землей в соляном забое. Я спал рядом с ним в те дни, прежде чем он задохнулся от легочной болезни, обычной для шахт. Он много говорил с последними вздохами. Он проклинал себя непрестанно, шепча о своей глупости, что вообще прикоснулся к какому-то свитку. Свитку, что нес печать Иовиана и Шапура.

Галл подался вперед; его интерес был разожжен.

— У этого негодяя был последний миг просветления. Он утверждал, что он и его шайка разбойников были теми, кто захватил свиток, устроив засаду пустынному гонцу. Один за другим члены его банды были схвачены, подвергнуты пыткам и убиты. Все, кроме него. Он прятался высоко в горах Загрос месяцами, питаясь падалью, оставленной стервятниками, ночуя в пещерах. Все это время он сжимал свиток, свое единственное достояние. Он украл его в надежде продать за богатства, но вместо этого тот принес ему лишь нищету и страдания. Наконец, обезумев от жары, голода и одиночества, он спустился с гор и прокрался в Бишапур в поисках еды. Без единой монеты в кармане, он стянул буханку хлеба с прилавка пекаря, затем спрятался в тенистом переулке, чтобы сожрать каждую крошку. Когда он пробирался по улицам, чтобы покинуть город, он сказал, что часовые, казалось, следовали за ним как тени; их глаза бегали и таились всякий раз, когда он встречал их взгляды. Затем, когда он подошел к городским воротам, часовой преградил ему путь, а двое других набросились сзади. Он запаниковал, уверенный, что они узнали в нем вора свитка. Он сказал, что никогда в жизни не бежал так далеко и так быстро от преследователей. Он несся через весь город, через дворцы, храмы, площади и сады. Но в конце концов они поймали его, и в конце концов они ничего не заподозрили насчет свитка. Именно украденная буханка хлеба привела его к приговору в копях.

Карбо закончил, и в зале повисла тишина.

Галл поднял бровь, глядя по очереди на Валента и Карбо, ожидая продолжения.

— А свиток? Где он?

Валент вздохнул:

— В горах, возможно, в одной из пещер, где прятался этот бедолага. В Бишапуре, даже. Или, может быть, глубоко в копях.

Карбо пожал плечами.

— Тот человек не зашел так далеко, чтобы поведать мне это.

Галл откинулся назад с тяжелым вздохом, сжимая и разжимая кулаки.

— Это действительно зыбко. Сколько веры мы можем возложить на слова какого-то грязного и обезумевшего попрошайки у подножия шахты? — спросил он. «А ты? Сколько веры мы можем возложить на человека, который провел много лет в глубине Персии?» — подумал он.

Карбо протянул руки.

— Все, что я могу сказать вам — он произнес это с предсмертными вздохами. Зачем человеку лгать в своих последних словах?

Теперь Карбо, казалось, искренне выдерживал взгляд Галла. Глаза Галла сузились: он не мог раскусить этого человека.

— Это ниточка, трибун, — сказал Валент, сжимая большой и указательный пальцы вместе. — Тончайшая из ниточек. Но мы должны ухватиться за нее. Мы должны отыскать свиток.

Галла осенило. Он сел прямо и встретил немигающий взгляд императора Валента.

— Вы призвали нас сюда, чтобы отправить в Персию?

— Я бы не привел вас сюда, если бы у меня были какие-либо сомнения в вашей пригодности, — твердо ответил Валент.

Он снова хлопнул в ладоши.

На этот раз в комнату ввели коренастого мужчину лет двадцати с лишним. Его можно было вежливо описать как смуглого, но правда заключалась в том, что он был грязен и небрит. На нем была истрепанная туника и темно-коричневый фригийский колпак, из-под которого свисали смоляно-черные сальные локоны. В целом он выглядел как немытый Митра, подумал Галл, брезгливо морща нос.

— Ябет — наполовину грек, наполовину ибер. Он проведет вас в южную Персию и Сатрапию Персида.

Голова Галла пошла кругом. Он взглянул на карту кампании и самый прямой путь в Персию — Месопотамию. Область между Евфратом и Тигром была заштрихована светло-зеленым, обозначая плодородную землю, отличавшую этот древний край.

— Через две великие реки? Эти земли кишат персидскими фортами и поселениями, не так ли? Словно римский лимес, как вы и сказали?

— Именно, — ответил Валент, — поэтому вы должны выбрать куда более одинокий путь.

Он провел пальцем от Антиохии, ведя его на юго-восток, через участок карты, который огибал Месопотамию и был заштрихован сплошным желтым цветом.

— Сирийская пустыня коварна, но Ябет проведет вас через нее до самого конца. — Его палец остановился у оконечности Персидского залива. — Как только окажетесь у Залива, вы должны спрятать свои доспехи и все, что выдает в вас легионеров, затем купить место на каком-нибудь торговом пароме — судне, которое перевезет вас через воду. На дальнем берегу — Сатрапия Персида. Как только вы проникнете в эти земли, ваша смекалка станет ключом ко всему. Прочесывайте города и поселки, покупайте любую информацию у жуликов, которыми кишат персидские переулки, переверните каждый камень. Грекоговорящие в тех краях не редкость. Найдите этот свиток, трибун, и спасите свою империю.