Системный Рыбак 12 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 7

Знакомая игра. Сперва невинный вопрос, а следом шпилька сопернице, чтобы самой оказаться в центре. Эти двое искрили друг на друга весь вчерашний вечер.

Ксения расправила плечи. Лицо застыло, но голос не дрогнул.

— Справлюсь.

Она уложила рог на барную доску, взяла тяжёлый пестик, которым обычно дробила лёд, примерилась и одним ударом расколола кость на три части. Осколки брызнули по доске.

Ксения подобрала один осколок, тот, что поменьше, и бросила в ступку, принявшись растирать. Двигалась она уверенно, но я видел то, чего не видела Селеста: «Духовный Кулинар» разворачивал передо мной всю карту рога, переплетение багровых жил, и с каждым ударом пестика большая часть демонической силы не высвобождалась, а рассеивалась в воздух тонкой багровой дымкой. То, что оставалось в порошке, было лишь бледной тенью настоящей мощи, запертой в кости.

Эх… Кажется, я понял, в чём дело. Ксения была практиком первой ступени, ничего не попишешь. Бармен от бога, спору нет, да только её резерва и навыков не хватало, чтобы высвободить из рога всё до капли. Оттого и руки работали без привычной лихости, да и язык, обычно острый, сегодня помалкивал.

— Подожди, — сказал я.

Ксения замерла с пестиком в воздухе.

— Что-то не так.

— Я хочу сам попробовать, давай поменяемся, — я обошёл стойку и встал рядом. — Ты будешь говорить, что делать, а я буду делать.

Она моргнула.

— Уверен? У тебя уже был опыт приготовления духовных эликсиров или настоек?

— Это не важно. Главное, что ты знаешь технологию, а я разбираюсь в продуктах. В два мозга и четыре руки мы провернём всё как надо.

Ксения посмотрела на Селесту, рог и потом на меня. Что-то в её лице дрогнуло, и она кивнула.

— Тогда начинаем с вытяжки, — голос её переменился, стал командным. — Бери мелкие осколки, заливай родниковой водой, ставь на малый огонь. Кипеть ему нельзя, только томить. Когда вода засветится — снимай.

Я мысленно активировал алхимическую технику Игниса «Концентрация», и она потекла в воду тонким, послушным руслом. Энергия ввинчивалась в жидкость, обнимала частицы рога и вытягивала из них багровую силу, связывая её в устойчивую взвесь.

— Теперь фильтруй, — продолжала она. — Трижды. Грубая ткань, волосяное сито, под конец капля яичного белка водяной перепёлки для осветления.

Сито, ткань, белок — всё легло как по нотам, а Ксения всё чаще косилась на мои руки, будто не понимала, как чужак схватывает её ремесло на лету.

— Дальше настой, — её голос чуть сорвался. — Щепоть корня дымного чертополоха, лепестки сурикатной лилии для смягчения и выдержать без огня семь минут. Передержишь — горечь сожрёт всё послевкусие.

Семь минут для того, кто всю жизнь держал соусы по таймеру в голове, дело смешное.

Селеста наблюдала молча, сложив руки на груди, но когда я капнул в настой мёда для баланса, не выдержала:

— И ты ещё сомневалась в таланте своего хозяина?

Ксения вспыхнула, но смолчала, только пальцы на краю стойки побелели. Девичья война шла без единого выстрела, а я стоял между ними, ровно посередине линии фронта с сотейником наперевес.

Я закончил. Три бокала встали в ряд, в каждом колыхалась жидкость цвета заката, тёмно-багровая у дна и светлеющая к верху. От стекла тянуло жаром, хотя настой был холодным.

— Ну, неужто никто не хочет попробовать? — спросил я.

Девушки переглянулись. Селеста взяла бокал, Ксения второй, и обе пригубили разом.

Селеста опустила бокал первой. Лицо осталось спокойным, но зрачки расширились, а пальцы стиснули ножку до белизны в костяшках.

— Я это пить не смогу, — сказала она.

— И я тоже, — Ксения поставила бокал на стойку. — Оно не горячее. А внутри будто всё горит. И ещё этот звук.

— Звук? — переспросил я.

— Будто рычит кто-то в голове, — пояснила Селеста. — Без слов, злобный рык. И штормит.

— Настолько мощно? — я качнул бокал. — Там ведь нет ни капли спирта.

Обе только мотнули головами.

Ох, ну ладно, вот теперь стало по-настоящему интересно. Раз напиток валит с одного глотка, в нём кроется приличная сила, а мне до зуда хотелось понять, какой эффект она окажет на культивацию.

Любопытство, как водится, оказалось сильнее осторожности.

— Хорошо, раз желающих нет, — я поднял бокал, — придётся мне опрокинуть.

И выпил залпом.

Хм… Да вроде ничего особенного…

И тут пол ушёл из-под ног.

В следующий миг я провалился куда-то сознанием. Ресторан сгинул, стойка пропала, а девушки исчезли.

Чёрт. Где я? Что опять за наваждение?

Мир вокруг сменился преисподней.

Багровое небо сочилось чёрным дымом. Озёра лавы дышали жаром, вулканы изрыгали пепел, и духовное давление ударило со всех сторон, сжимая моё тело.

А вокруг, докуда хватало взгляда, стояли они. Легион. Сотни и тысячи демонов, каждый ростом с Багрота, иные вдвое и втрое крупнее, рогатые, клыкастые, с багровым огнём в глазах. И все до единого смотрели на меня.

А я висел в центре этого ада, один, с пустым бокалом в руке, и где-то на грани сознания мелькнула дурацкая мысль: а ведь неплохой вышел настойчик…

Глава 4

Тысячи демонов смотрели на меня, а я смотрел на них в ответ, сжимая в кулаке пустой бокал.

Сделал глоток из рога демонического командира и получил в нагрузку его персональный ад. Что ж, цена всегда отвечает товару.

Багровое небо сочилось чёрным дымом до самого горизонта, лавовые озёра дышали жаром, а вулканы выплёвывали в высоту столбы пепла. Пламя вокруг горело всеми мыслимыми цветами: белым, оранжевым, красным, фиолетовым, всеми оттенками, какими только умеет полыхать огонь.

Духовное давление навалилось со всех сторон разом и стиснуло тело, выжимая воздух из груди.

А вокруг, докуда дотягивался взгляд, стоял легион. Сотни, тысячи демонов, каждый ростом с Багрота, иные вдвое и втрое выше, рогатые и клыкастые, с багровым огнём в глазницах. И все до единого смотрели на меня.

Морок, твердил я себе. Дурман от концентрированной демонической силы, не более. Настоящие демоны застыли в сквере каменными истуканами и без формации не шевельнут и когтем.

Я почти убедил себя, когда генерал легиона поднял руку.

Он возвышался над всеми вдвое, с короной из четырёх рогов и багровым огнём в глазницах. В лапе он держал огненный хлыст. Тот пульсировал, роняя на пепел капли пламени.

Генерал издал приказ, гортанный рык прокатился по рядам, отчего всё воинство дрогнуло разом. Хлыст взвился и хлестнул в мою сторону.

Я вскинул руку, заслоняясь. Глупо, ясное дело, призрачный хлыст предплечьем не остановишь, но тело сработало раньше головы.

Хлыст рассыпался в полёте, и пламенная волна накрыла меня с головой.

В ментальном мире я горел. Огонь лизал кожу, забивался под одежду, вгрызался в каждую пору, и дышать стало нечем, остался только жар да багровый свет до самой изнанки век.

Терпи, приказал я себе, стискивая зубы. Наваждение не убивает.

А в следующий миг жар перестал быть наваждением. А-а-а! Полыхнуло по-настоящему, тело, моё настоящее тело, в реальном мире, не в наваждении, свело судорогой, и каждую клетку прошило болью ожога, какой не выдумать никаким дурманом.

Соврал сам себе. Твою мать, этот огонь убивал всерьёз.

И тогда проснулась она.

Кровь! Моя родная наследственная сила клана Винтерскай, дремавшая на самом дне, рванулась навстречу огню. По жилам прокатилась встречная волна жара, своего, родового, и демоническое пламя захлебнулось, ударившись о стену древней крови.

Боль схлынула разом. Родовая сила нейтрализовала её. Огонь ещё бесновался вокруг и лизал меня со всех сторон, но телу оно больше не причиняло урон, и я завис в самом сердце пекла невредимый, пока родословная поглощала остатки чужого пламени внутри.

А следом кровь потянулась дальше, на волю.

Вот она, вспышка, которой я боялся сильнее любого легиона. Дай ей слабину, и кровь вспыхнет в полную силу, а это маяк для Ока Предков, по которому клан засечёт нас в тот же миг, и тогда нам с Эммой конец.