Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2 - Грицаев Никита - Страница 25

— Господи... — Дина резко выдохнула. — Сколько их...

Рико считал. В первой комнате — пятеро.

— Есть ещё, — прохрипел мужчина с разбитым лицом. Его трясущаяся рука указывала вглубь коридора. — Там... дальше... дети.

Рико выбил замок и двинулся вперёд, Дина следовала за ним.

В дальней комнате стояла ещё одна клетка. Внутри — трое: двое мальчишек и девочка постарше. На их телах темнели синяки, глаза были воспалёнными, затравленными, полными невысказанного ужаса.

— Мы вас вытащим, — Рико взламывал замок, голос его звучал твёрдо, но в нём угадывалась сдерживаемая ярость. — Держитесь.

Сзади раздались шаги — тяжёлые, уверенные, не скрывающие намерения. Рико обернулся. В дверном проёме стоял мужчина: бритая голова, шрам, пересекающий щёку, в руке — пистолет.

— А я всё ждал, когда сунетесь. Брелок привёл, да? Красивая штучка. Мы таких много сделали.

— Кто заказчик?

— Заказчик? Мы сами по себе. Должники. Беглецы. Кого не хватятся — тот наш товар. А брелок — метка. Чтобы не перепутать, кого куда везти.

— Антонио? Что с ним?

— Антонио? Не знаю таких.

Рико переглянулся с Диной. Внутри у него всё оборвалось. Это было не логово убийцы. Перевалочный пункт. Работорговля. Брелоки действительно были частью схемы — но не имели отношения к убийствам.

— Бросай оружие.

Голос раздался сзади: двое бойцов из группы зашли с тыла. Ещё мгновение — и склад наполнился людьми. Подкрепление ворвалось через главный вход. Главарь не успел среагировать: пистолет вылетел из его руки и глухо ударился о пол, а на запястьях щёлкнули наручники.

Пока освобождали пленников, Рико стоял посреди комнаты, сжимая в кулаке брелок. Не убийцы. Работорговцев.

Они вышли наружу. Ева ждала у фургона — несмотря на запрет. Марко не стал загонять её обратно: он тоже смотрел на освобождённых пленников, и в его взгляде читались одновременно ярость и ужас.

— Пап! Вы всех? Всех?

Рико присел перед ней.

— Всех. Ты была права. Вход, который ты нашла, вывел нас прямо к ним. Без тебя мы потеряли бы время.

В его глазах светилась гордость — яркая, почти осязаемая.

— Ты поймал убийцу?

— Нет. Это не он. Похитители. Работорговцы. Брелоки — да. Но не убийства.

— Значит, он всё ещё там?

— Да. И он знает, что мы идём.

Ева помолчала, глядя на вереницу пленников, на санитаров, на машины скорой помощи. Потом подняла голову.

— Ничего. Мы найдём его. Вместе.

Рико хотел возразить, но вместо этого положил руку ей на плечо.

Марко хмыкнул:

— Слушай, амиго, по-моему, у тебя растёт второй командир.

— По-моему, растёт вторая Дина. Что ещё хуже.

Дина подошла и шлёпнула Рико по плечу.

— Ничего подобного. В её возрасте я не сбегала по ночам смотреть на рейды.

— Ты просто не умела рисовать карты, — тихо отозвалась Ева.

И раздался смех — короткий, но свой, объединяющий их всех.

Фары трёх чёрных внедорожников и двух карет скорой помощи разорвали полдень, залив промзону мертвенно-синим светом. Дневной свет будто сдался — не смог пробиться сквозь дым и пыль, висевшие над контейнерами. Запах тины и ржавчины смешался с выхлопными газами. Освобождённые пленники — пятеро из первой комнаты и трое детей — жались друг к другу, кутаясь в серые одеяла. Их лица, разбитые и опухшие, были обращены к людям в форме, как к спасителям, но в глубине зрачков ещё жил страх, что это всё сон, и сейчас их снова загонят в клетки.

Бернардо выбрался из головной машины, не застегнув пальто. Осмотрел место операции: штабеля контейнеров, суетящихся санитаров, группу захвата, выводившую главаря с заломанными за спину руками. Шрам на щеке бандита багровел в свете фар, но взгляд у него был не злой, а растерянный — так смотрят хищники, впервые оказавшиеся в клетке.

— Рико, — голос перекрыл шум двигателей. — Ты что, решил одним рейдом закрыть все нераскрытые дела города?

Рико привалился к фургону — усталость вдавила его в металл. Повязка на шее промокала — то ли от пота, то ли от свежей крови. Он заставил себя выпрямиться, когда начальник подошёл ближе.

— Это не убийца. Это просто твари, торгующие людьми. Брелоки их, но почерк другой. Не резали Виктора. Не стреляли в Лукаса.

— Знаю. — Бернардо хлопнул его по плечу. — Но это не меняет сути. Ты взял банду, которую мы пасли два года. Два года, Рико. Они меняли точки, у них были крысы в муниципалитете. А ты со своей командой накрыл их за одну ночь.

Он перевёл взгляд на Еву, всё ещё стоявшую у фургона. Марко, как верный телохранитель, стоял рядом. Девочка не выглядела испуганной. Скорее — сосредоточенной. Смотрела на освобождённых детей. В её больших карих глазах — не жалость, а понимание цены, которую платят за слабость.

— А это кто у нас?

— Мой младший аналитик. Без неё не нашли бы второй вход.

Бернардо удивился, но Ева не отвела глаз — смотрела на детей у скорой помощи. На одну — особенно. Девочка сидела, прижав одеяло к груди. Когда санитар поправил рукав, на запястье мелькнул след — круглый, будто от браслета.

— Дядя Бернардо?

— Да.

— У неё на руке шрам. Круглый такой. Как будто долго носила браслет.

Дина резко подняла голову.

— Какой браслет?

Марко медленно опустил сигарету.

— Подожди...

Ева перевела взгляд на родителей.

— В нашей школе есть Соня. Её сестра пропала почти на месяц. Потом вернулась.

— И? — голос Рико — тихий, но острый.

— Говорила, им нельзя было отходить. А «послушным» давали браслеты.

Бернардо переглянулся с Диной.

— Почему молчала?

Ева опустила глаза.

— Думала, страшилки.

— А сейчас?

Она посмотрела в окно машины.

— Сейчас — нет.

Марко выругался. Дина достала телефон.

— Звоню в школу. Проверю старые заявления.

Бернардо присел перед Евой.

— Что ещё помнишь?

— Соня сказала — сестра боится сирен. И людей в форме.

Молчание. Бернардо медленно выдохнул.

— Проблем больше, чем я думал. Как зовут тебя, герой?

— Ева.

— Запомни этот день. Ты спасла жизни. Это больше, чем многие делают за карьеру.

— Я просто нарисовала то, что видела.

Щёки её порозовели.

— Скромность — хорошо. Для интервью. А для себя знай: ты молодец.

Бернардо выпрямился. Повернулся к Рико.

— Я же говорил, что не ошибся в тебе. Все эти годы — журналистика, больницы, семья — они не убили в тебе главное. Чутьё. Способность видеть то, что другие пропускают. И ещё. Такие, как ты, не останавливаются. Это опасно. Но именно это делает тебя тем, кто ты есть.

Рико хотел ответить. В этот момент Марко, сминая пустую пачку, шагнул в круг света. Лицо — напряжённое. В глазах — смесь обиды и злого торжества.

— Кстати, о команде. Пока мы тут брали склад, кое-кто снова куда-то свалил.

Рико нахмурился:

— Ты о ком?

— О твоём драгоценном Киро. Никто его не видел несколько дней. На связь не выходит. Телефон вне зоны. Я обзванивал больницы — не поступал. Так что, если ты думаешь, что он где-то героически прикрывает нам спину, то у меня для тебя плохие новости.

Дина резко обернулась. Её глаза встретились с глазами Рико. Оба помнили фотографию. Лицо Киро, обведённое красным. «ОН СЛЕДУЮЩИЙ».

— Может, это ловушка? Письмо...

— Да подождите вы. — Бернардо поднял руку. — Никакой ловушки нет. Киро отпросился. У него уважительная причина.

— Какая?

— Его девушка. Шестой месяц. Осложнения. Он звонил мне лично. Я дал добро. Так что прекрати нагнетать. Киро на связи со мной. Он в порядке.

Марко осёкся. Его момент триумфа рассыпался. Он затушил окурок носком ботинка и отвернулся. Дина заметила, как дёрнулся его кадык.

— Ну что, боец? — Рико чуть улыбнулся. — Кажется, в этот раз ты зря беспокоился.

— Я не беспокоился. Я констатировал факт. И вообще, у меня граната была. Серьёзно. Я был готов.

— Я помню. — Рико похлопал его по плечу. — И это пугает меня больше, чем любые убийцы.