Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2 - Грицаев Никита - Страница 23

Она поймала его улыбку и вздохнула:

— Когда-нибудь твоя вера в меня меня погубит.

— Нет. Пока только спасает.

В этот момент в дверях кухни появилась Ева.

— Вы опять про убийц?

Дина выпрямилась.

— Вообще-то тебе давно пора спать.

Но Ева уже смотрела только на Рико.

— Пап... А можно я тоже буду помогать?

Рико вскинул брови.

— В расследовании?

— Ну да. Я внимательная.

— Это правда, — вставила Дина.

Ева воодушевилась.

— И я умею замечать странности! А ещё я запоминаю лица.

— Очень опасный навык, — серьёзно сказал Рико.

Она подошла ближе.

— Я уже взрослая.

Рико посмотрел на дочь, потом притянул её к себе.

— Ты уже и так очень помогаешь.

— Как?

— Тем, что каждый день напоминаешь мне, ради чего я вообще всем этим занимаюсь.

— Но это же не задание.

— Ещё какое.

Он ткнул пальцем в сторону коридора.

— А теперь у тебя самая важная миссия вечера.

— Какая?

— Ужин. Чистить зубы. И спать.

Ева закатила глаза.

— Скучное задание.

— Зато уровень сложности высокий.

Она вытянулась по стойке смирно.

— Так точно, капитан.

Рико рассмеялся впервые за последние дни. Ева убежала в комнату.

На кухне снова стало тихо. Дина села рядом.

— Знаешь... мне иногда страшно.

— Мне тоже.

— Нет. Я не про убийц.

Она посмотрела на письмо в его руках.

— Я боюсь, что однажды кто-то из твоего прошлого постучится в дверь... и я пойму, что вообще тебя не знаю.

Рико помолчал, потом осторожно взял её ладонь.

— Тогда тебе повезло.

— Почему?

— Потому что я сам до конца себя не знаю. Значит, мы в одинаковом положении.

Ночь. Дина подошла к кухонной стойке, открыла нижний ящик и достала компактную УФ-лампу. Включила её — синеватый луч упал на письмо. Дина наклонила лист, и на нём проступил водяной знак: официальный штамп, дата — 2014 год, «Муниципальный архив». Она сфотографировала лист на телефон, выключила лампу, сложила бумагу и убрала на место.

Шли дни. Конверт с надписью «Помнишь меня?» и нарисованным от руки сердцем лежал на кухонном столе. Рико касался его каждый вечер — будто проверял, не исчез ли. Но конверт оставался. Как забытый окурок. Время от времени от него веяло сладковатым, цветочным запахом — не Дины, не Евы. Дина застала его за этим. Он сидел, уперевшись локтями в стол, вертел конверт в пальцах, будто искал невидимые чернила. Тени под глазами — рваные, глубокие.

— Завтра снова пойдём?

— Сегодня.

Она прислонилась к косяку, скрестив руки.

— Ты не спал двое суток. Шов воспалён. Врач сказал — покой.

— Врач сказал «покой». — Рико оторвался от конверта. — А кто-то оставляет брелоки на телах моих знакомых. Покоя не будет, пока я не найду его.

— Сегодня вечером — причал.

Он уже натягивал пальто. Дина не сдвинулась.

— Ты обещал быть осторожным.

— Я всегда осторожен.

— Ты умирал дважды. Это, по-твоему, осторожность?

Он обернулся. На миг взгляд стал прежним — горячечным, как тогда, много лет назад, когда клялся, что выживет.

— Я вернусь.

Из комнаты — шёпот:

— Пап...

Рико закрыл глаза. Ева сидела на полу, рисовала при свете ночника. Он опустился рядом.

— Что рисуешь?

Она протянула лист. Дом. Река. Две фигуры. Одна — чёткая, в чёрном пальто. Вторая — размытая, будто стёртая, но не до конца.

— Это я?

— Да.

— А это кто?

— Ты, но другой. Когда думаешь, что никто не видит.

— Ты это придумала?

— Нет. Он иногда отстаёт. Но всегда возвращается. Как тень.

— Красиво.

— Нет. — Она подняла голову. — Ты там один. Я нарисовала, потому что ты сейчас уйдёшь.

— Я быстро.

— Ты всегда так говоришь. А потом мама сидит на кухне и смотрит в одну точку.

Он провёл рукой по её волосам. Не нашёл слов. Вышел.

Город встретил сырым ветром и запахом реки. Причал тянулся вдоль старого порта, освещённый тусклыми фонарями. Они выхватывали ржавые контейнеры, штабеля поддонов, редкие фигуры торговцев, расставлявших товар на брезентах. Дина и Рико шли вдоль рядов. Делали вид, что смотрят на безделушки. На самом деле сканировали толпу: кто стоит без дела, кто следит, у кого под курткой — товар.

— Слишком тихо, — прошептала Дина. — Они знают, что мы здесь.

— Пусть знают. Нам нужна не паника. Реакция.

Остановились у прилавка. Женщина в засаленном платке торговала бижутерией. Рико взял дешёвое сердечко с кривой гравировкой.

— Откуда товар?

— Поставщик. Раз в месяц привозит.

— Мне нужен конкретный. — Он показал фото брелока с места преступления.

Она глянула. Перекрестилась — мелко, судорожно.

— Откуда это у вас? Где вы его взяли? Это не мой товар. И вам не советую искать. Тот, кто их заказывает... он их возвращает.

— Кому?

— Не знаю. Говорят, их оставляют как метку. Тем, кто задолжал. Долг кровью, долг жизнью... Если вы нашли такой — вы уже в списке.

Рико сжал её запястье стальной хваткой.

— Имя. У кого вы их берёте?

— У меня нет имени. Он из старых. Из тех, кто сидел. Говорят, вернулся. Собирает долги. Больше ничего. Отпустите!

Он отпустил. Она схватила чётки, исчезла за рядами.

Дина дёрнула за рукав:

— Уходим. За нами следят.

Трое в тёмных куртках пробирались сквозь толпу. Рико не стал ждать. Рванул вдоль контейнеров, увлекая Дину. Нырнули в проход, свернули к воде — туда, где громоздились ржавые баржи. Топот ног отражался от металла. Рико резко остановился. Прижался к контейнеру. Первый вылетел из-за угла — удар в горло. Второго Дина сбила подсечкой. Третий замешкался. Бежали дальше. В конце прохода — силуэт. Рико бросился. Перехватил руку. Оба рухнули в грязь. Захват на излом. Хруст кости.

— Кто тебя послал?!

— Мы просто передаём... Не знаем, кому.

— Кому?!

— Человек... всегда один... маска... лица не видим. Координаты сбрасывают. Забирают товар. Я не знаю, кто он.

— Где он сейчас?

— Меняется... Сегодня был у старого склада на железной дороге. Но он уже ушёл. Мы опоздали.

Рико отпустил. Медленно поднялся. Дина помогла дойти до края причала. Он смотрел в чёрную воду.

— Это не цепочка. Это система отбора. Они не продают брелки. Они их сортируют. Кто-то заказывает партию, отбирает только те, что подходят под шаблон.

— Для чего?

— Для меток. На телах. И на живых.

Она сжала плечо.

— Возвращаемся.

— Ещё нет.

Старый склад на отшибе железнодорожной ветки — мёртвая тишина. Облупленные стены, выбитые окна, рельсы, уходящие в туман. Дина и Рико обогнули здание. Главный вход — чёрный провал. Не тронули. Рико знал: криминальные курьеры не ходят парадным. Сзади, за кучей металлолома, — узкий проход. Прикрыт ржавым листом. Рико присел, включил фонарь. На земле — свежие следы, окурки. Под бетонной лестницей, ведущей в подвал, что-то блеснуло. Он поднял. Брелок. Точный такой же, как на телах жертв. На обратной стороне — выцарапанный символ. Знаком с детства.

— Что это? — Дина наклонилась, рассматривая.

— Метка. Оставлен специально.

— Значит, мы на верном пути. Но внутрь — нельзя. Нет подкрепления. Если брелок там и не один — мы просто ляжем.

Рико стиснул зубы. Каждая клетка кричала: вперёд. Но Дина была права. Он не ответил. Забрали брелок. Отступили в предрассветную мглу.

Дома — свет в окнах. Ева сидела на кровати, обхватив колени. Глаза сузились.

— Ты обещал быстро.

— Прости. — Рико опустился перед ней. — Мы нашли важную вещь.

— У тебя кровь.

— Пришлось подраться.

— Ты поймал плохих?

— Не всех.

— Я знаю. — Она протянула рисунок — с двумя фигурами. — Он всё ещё там. Но ты его поймаешь. Я знаю.

Он обнял её. Прижал. Гул в голове стал тише. Но внутри — беспокойство. Он отстранился. Снял куртку, переоделся. Дина стояла в дверях.

— Ты никуда не пойдёшь. Только не сейчас.