Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2 - Грицаев Никита - Страница 2

Плечи Марко непроизвольно сжались.

— Нет... Ему всё равно. У него всё хорошо. Жена. Дети. Жизнь. — Смех вырвался сам собой, глухой и ломкий. — У всех всё хорошо. Кроме тех, у кого нет.

Мужчина наклонился вперёд.

— После пожара что-то произошло?

Марко нехотя поднял голову. Взгляд упёрся в собеседника.

— Что?

— Вы не из-за пожара здесь.

Дождь за окном усилился, капли застучали по стеклу, отсчитывая секунды.

— Расскажите, что было потом.

Марко уставился на него, глаза забегали.

— Я... не помню... — Он начал покачиваться вперёд-назад, дыхание сбилось. — Не помню... — Вдруг неожиданно остановился, сжал подлокотники кресла. — Помню. — Губы дрогнули в усмешке. — Но не вам.

Мужчина встал, стул скрипнул.

— На сегодня достаточно.

— Нет! — Марко вскочил, шагнул вперёд, руки дрожали. — Подождите! — Голос сорвался. — Я хочу забыть! Зачем вы это делаете? Месяцами... одно и то же... зачем?!

Мужчина повернулся к нему и впервые вышел из тени. Но света всё равно было недостаточно, чтобы разглядеть лицо.

— Чтобы вы вспомнили. — Пауза, заполненная стуком дождя. — Иначе это повторится.

Марко застыл, кровь застучала в висках.

— Что... повторится?

Ответа не последовало.

Дверь открылась.

— Вы свободны.

Марко шёл по улице, не чувствуя ни холода, ни воды, стекающей за воротник. Город казался чужим: люди шли мимо, разговаривали, смеялись, звонили кому-то. У них была цель. Место, куда идти.

Он остановился под фонарём. Свет резал глаза, отбрасывая резкие тени.

— Домой... — прошептал он. — Да... домой. — Оглянулся, искал подтверждение. Но вокруг были только чужие окна. Чужие жизни. Чужое тепло.

— Есть стены, — произнёс он глухо. — Этого достаточно.

Сделал шаг вперёд — и в этот момент в витрине магазина мелькнуло отражение. Марко остановился, всмотрелся. На долю секунды ему показалось, что за его спиной стоит кто-то ещё. Тень шевельнулась — или это игра света? Он обернулся, но улица была пуста.

Утро наступило незаметно.

Марко сидел на подоконнике, подтянув колени к груди. Рядом с обгоревшей спичкой лежал дешёвый брелок-сердце. Металл потускнел, цепочка спуталась в узел. Марко наклонился, не понимая, откуда он здесь. Но стоило пальцам коснуться холодной поверхности, как в нос ударил запах: густой, тяжёлый ладан, смешанный с елью.

Брелок отправился во внутренний карман куртки. Что-то в нём казалось знакомым — словно держал его раньше, но не мог вспомнить где. Он прислушался к себе, затем поднялся. Взгляд невольно задержался на месте, где только что лежал брелок. В голове мелькнуло: где он мог видеть такой раньше? Но реальность была настойчивее. Сознание Марко быстро вернулось обратно.

— Нет... не так... — шептал он. — Сначала надо иначе сказать... или вообще не говорить... А если он уже знает? Конечно знает. Он всегда знает.

Этот разговор происходил не впервые. Он повторялся каждый день — с разными формулировками, но с одним итогом: Марко не находил в себе сил.

Со временем он изменился до неузнаваемости. Когда-то густые светлые волосы потускнели, поредели. Борода разрослась до груди, неухоженная, спутанная. Лицо было покрыто ссадинами, один глаз заплыл, придавая взгляду ещё большую потерянность. Он выглядел не старше — хуже. Как будто жизнь не прошла, а проехалась по нему.

Рико тоже изменился. Марко вспоминал его прежним — высоким, черноволосым, с лицом вечно раздражённого мальчишки. Теперь в памяти оставался другой человек: слегка поседевший, уставший, с тяжёлым взглядом за стёклами очков, который больше ничего не искал. Чёрный плащ вместо аккуратных костюмов. И выражение лица, в котором была только одна мысль: «Хватит». Таким Марко видел его в последний раз. В октябре 2025-го им обоим было по 35 лет.

Телефон зазвонил. Тело отозвалось спазмом, и он чуть не уронил аппарат. Ответил не сразу.

— Да... — Голос был хриплым. — Да, опять. Вчера был... Сегодня снова. — Не знаю... Может, сюрприз. Может, нет. — А если это правда? Если это действительно он?

— Да... — выдохнул Марко. — Я тоже начинаю так думать. — Закрыл глаза. — И я не понимаю, как сказать ему об этом. — Пауза, заполненная дыханием. — Осень... — вдруг тихо сказал он. — Теперь понимаю, почему он её ненавидит... Она как я сейчас.

Разговор закончился так же внезапно, как начался.

Аделина. Его жена. Теперь — голос в трубке. Не больше. Он даже не сразу понял, когда всё пошло не так. Или понял, но предпочёл ничего не делать.

Квартира вокруг напоминала свалку: пустые бутылки из-под виски, коробки из-под еды, окурки, мусор — всё это лежало слоями, как геологические эпохи его падения.

Марко поднялся с подоконника, пошатнулся. Взял телефон, включил камеру.

— Ну что... — он попытался улыбнуться. — Дорогие подписчики... Ещё один день. — Повернул камеру, показывая комнату. — Как сказал бы мой лучший друг... сегодня ничего не произошло. И вчера. И завтра не произойдёт. — Приблизил камеру к лицу. — Сегодня я расскажу вам, как я снова не смог ничего сказать. — Посмотрел прямо в объектив. — Потому что боюсь потерять... — Обвёл камерой квартиру. — Видимо, вот это.

Смех вырвался сам собой — сначала тихий, потом громче, перешёл в хрип, в кашель, в слёзы. Видео оборвалось.

К вечеру он уже не считал, сколько выпил.

Телевизор работал сам по себе — звук то пропадал, то возвращался. Новости шли фоном: очередное нападение, очередной пострадавший. Обычный выпуск.

Марко не слушал. Пока не услышал имя.

Он быстро поднял голову.

— Да ладно...

На экране мелькнуло знакомое лицо.

— Виктор?..

Картинка сменилась: кадры с места преступления. Репортёр говорил о множественных ножевых ранениях, о жестокости, о надписи на спине жертвы, выцарапанной ножом — «Предатель».

Марко уже не слышал слов. Он смотрел и понимал.

— «Предатель»... — Слово застряло в горле.

Виктор. Человек, который когда-то уничтожил их с Рико бизнес. Человек, которому Рико отомстил. Жёстко. Очень жёстко.

Пострадавший находится в тяжёлом состоянии, но жив, — донёсся до него отстранённый голос репортёра. Марко почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Марко схватил телефон.

— Алло... Это я... — Дыхание сбивалось. — Ты видела?

Он слушал.

— Да, только что... Я не знаю, что думать. Но каждый раз мне кажется, что это он.

— Ты видела надпись?

Он закрыл глаза.

— И что?..

Гудки. Марко не отключался. Сидел, слушая их, пока в голове не зазвучали её последние слова:

— Ты сам предатель!

Он опустил телефон. И вдруг улыбнулся — криво, без радости.

— Ну да. — Шёпотом. — Логично. — Поднял взгляд к потолку. — Если не он... то кто?

Мысль оформилась чётко, холодно: кроме Рико — некому. Очень точно. Слишком лично. Кто-то перебирает прошлое и вычёркивает людей по списку.

Марко перевёл взгляд на стену. Там висел портрет — подарок от Рико: резьба по дереву. Они все вместе: он, Аделина и сыновья Рикардо и Роберт. Улыбаются. Живые. Целые.

— Знаешь... — тихо сказал Марко, глядя на изображение. — Мне кажется, ты всё понимаешь. Даже лучше, чем я. Сделал шаг ближе. — И всё равно молчишь.

Он протянул руку, коснулся лица сына на портрете.

— Как обычно... В своём стиле... — выдохнул он.

Звонок в дверь.

Марко закрыл глаза.

— Конечно... Пора.

Комната. Тот же голос:

— Где вы были сегодня утром?

— Там же, откуда вы меня забрали. — Марко провёл рукой по краю стола. — Видите? Я даже разуться не успел.

Ему показали фотографии. Он не отвёл взгляд.

— У вас есть предположения?

В голове зазвучало: «Предатель». Сначала тихо, потом громче, потом — со всех сторон сразу. Марко сжал виски пальцами.

— Хватит...

Но звук не исчез.

— Это был я!

Кто-то встал.

— Вы понимаете, что говорите?

Марко засмеялся. Звук вырвался отрывисто, болезненно.

— Конечно! — Он вскочил. — Я всё понимаю!