Цюрихское озеро - Роув Дейна - Страница 9

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на ряды архивных шкафов, уходящих в полумрак помещения. Впервые за всё время расследования ей пришло в голову, что Ханс Келлер мог быть не единственным человеком, заинтересованным в молчании. Иногда секреты живут так долго не потому, что их хорошо прячут. Иногда секреты живут долго потому, что слишком многие люди получают выгоду от того, что они остаются секретами.

Сьюзен ещё раз просмотрела опись материалов дела. Затем вернулась к началу папки и начала читать всё заново, уже медленнее.

За годы работы она выработала правило: если что-то кажется неправильным, значит нужно возвращаться к самым очевидным вещам. Ошибки редко прячутся в сложных схемах. Обычно они лежат на поверхности, просто человеческий мозг привыкает смотреть мимо них. Прошло около получаса, прежде чем она окончательно убедилась, что не ошиблась. Документ действительно отсутствовал. Более того, несколько ссылок внутри дела указывали на результаты дополнительной технической проверки автомобиля, однако самого заключения нигде не было. Подобное выглядело странно уже само по себе, но ещё больше её насторожило другое. Никто не пытался объяснить исчезновение документа. Не было служебной записки. Не было отметки о переносе материалов в отдельный том. Не было вообще ничего. Будто проверка одновременно существовала и не существовала. Для рядового сотрудника это могло показаться мелочью.

Для следователя подобные мелочи нередко становились началом серьёзных открытий.

Она закрыла глаза и попыталась представить ситуацию такой, какой она была много лет назад. Ночь. Горная дорога. Разбитая машина внизу склона. Погибшая супружеская пара. Полицейские. Эксперты. Следователи. Где-то среди них находился человек, который решил запросить дополнительную техническую проверку. Уже сам этот факт говорил о многом. Значит, кого-то что-то насторожило. Никто не тратит время и деньги на лишние экспертизы без причины. Особенно в деле, которое выглядит как обычная авария. Следовательно, существовала деталь, заставившая усомниться в первоначальной версии. Но если такая деталь действительно была, почему в окончательных выводах о ней почти ничего не говорится? И почему спустя столько лет от результатов проверки остались лишь косвенные упоминания?

Мысли снова вернулись к Мии. Чем дольше Сьюзен сидела в архиве, тем сильнее ощущала незримое присутствие девушки среди этих старых документов. Мия потратила месяцы, а возможно и годы, пытаясь разобраться в обстоятельствах смерти родителей. Вероятно, она перелистывала те же страницы, читала те же заключения, изучала те же фотографии. Возможно, именно здесь она впервые заметила несоответствие. Возможно, именно отсюда началась цепочка событий, которая в конечном итоге привела её к собственной гибели. От этой мысли становилось не по себе. Иногда расследование напоминает движение по следам другого человека. Ты идёшь той же дорогой и постепенно начинаешь видеть то, что видел он. В такие моменты особенно остро возникает вопрос: если этот человек приблизился к опасной правде и был убит, насколько безопасно самому продолжать поиски?

Сьюзен посмотрела на фотографию разбитого автомобиля ещё раз. На снимке всё выглядело окончательно и безнадёжно. Груда искорёженного металла среди камней. Официальное следствие увидело в этой картине несчастный случай. Но теперь она всё чаще задавалась вопросом: а что увидел тот следователь, который потребовал дополнительную экспертизу? Что именно заставило его усомниться? И почему спустя столько лет ответ на этот вопрос по-прежнему скрывается где-то между страницами старого дела?

Мысли Сьюзен все были наполнены этим делом. Идеальность дела родителей Мии сводили ее с ума.

Она перевернула ещё несколько страниц и неожиданно наткнулась на фотографии, которые раньше пропустила. Снимки были сделаны уже после того, как автомобиль подняли из ущелья.

Машина стояла на специальной площадке для технического осмотра. Несколько кадров показывали повреждённую переднюю часть кузова, другие — салон. На первый взгляд ничего необычного. Однако Сьюзен всё равно начала внимательно изучать каждую фотографию. Иногда полезно смотреть на вещи не для того, чтобы что-то найти, а для того, чтобы понять, что именно пытались показать предыдущие следователи. Камера никогда не снимает всё подряд. Кто-то выбирает ракурс. Кто-то решает, какие детали заслуживают внимания.

Она задержалась на одном из снимков дольше остальных. На фотографии был виден руль автомобиля и приборная панель. Изображение оказалось не слишком чётким, но этого хватило, чтобы заметить странность. Повреждения салона были сфотографированы только с одной стороны. Сьюзен пролистала остальные материалы, надеясь найти продолжение серии, однако других снимков не оказалось.

Это не было доказательством чего-либо. Возможно, фотограф просто посчитал дополнительные кадры ненужными. Но за сегодняшний день она уже слишком много раз сталкивалась со словом «возможно». Каждый раз, когда дело приближалось к чему-то важному, информация внезапно заканчивалась.

Она посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что провела в архиве почти весь день. За окнами давно стемнело. Свет настольной лампы освещал только папку и блокнот, оставляя остальное помещение в полумраке. Ряды стеллажей уходили в темноту, словно бесконечный лабиринт. На мгновение Сьюзен представила, сколько забытых историй скрывается вокруг неё. Сколько людей когда-то были уверены, что правда обязательно всплывёт наружу. И сколько дел так и остались лежать здесь, покрываясь пылью год за годом. От этой мысли стало неуютно. Она не любила проигрывать. Особенно не любила проигрывать времени.

Закрыв папку, Сьюзен собрала записи и ещё раз посмотрела на фамилию старого следователя. Всё больше ей казалось, что именно этот человек является недостающим звеном между прошлым и настоящим. Если кто-то и заметил странности в деле семьи Келлер, то именно он. Более того, запрос на дополнительную техническую проверку подтверждал, что сомнения у него были. Возможно, позже его убедили отказаться от подозрений. Возможно, он сам решил, что ошибся. А возможно, произошло нечто совсем другое. Сьюзен слишком долго работала в полиции, чтобы верить в идеальную работу системы. Люди ошибаются. Люди боятся. Люди иногда предпочитают закрыть глаза на неудобные факты, если цена правды оказывается слишком высокой.

Уже поднимаясь из-за стола, она снова вспомнила слова Лукаса. «Она была уверена, что родители умерли не случайно». Тогда эта фраза показалась одной из многих. Теперь она звучала иначе. Теперь за ней стояли конкретные документы, странные пробелы в расследовании и исчезнувшая экспертиза. Возможно, Мия нашла ещё что-то. Что-то, чего пока не нашла сама Сьюзен. И если это так, то девушка погибла не из-за своих подозрений. Она погибла потому, что приблизилась к ответу. Эта мысль сопровождала Сьюзен всю дорогу к выходу из архива. А когда тяжёлая дверь за её спиной закрылась, она уже знала, что завтра отправится к старому следователю. Потому что иногда одно воспоминание живого человека стоит больше, чем тысяча страниц официальных документов.

Сьюзен пролистала дело до самого его конца, и ее взгляд упал на следователя этого дела.

Вернер Бауманн.

Глава 6. Встреча с прошлым

Городок, в котором жил Вернер Бауманн, находился в нескольких часах езды от Цюриха. Чем дальше Сьюзен удалялась от крупных трасс, тем уже становились дороги. Постепенно исчезали современные офисные здания, шумные перекрёстки и плотный поток машин. Им на смену приходили небольшие деревни, старые каменные дома и бесконечные зелёные склоны, уходящие к подножию Альп. Обычно подобные места нравились Сьюзен. Здесь было спокойно. Всё казалось проще и понятнее. Но сегодня она почти не обращала внимания на пейзаж за окном. Мысли постоянно возвращались к архивному делу.

С момента посещения архива прошло уже два дня. За это время она успела перечитать свои записи несколько раз и так и не смогла избавиться от ощущения, что смотрела на расследование, в котором кто-то сознательно убрал часть картины. Не всю картину. Только небольшой фрагмент. Достаточный для того, чтобы итоговый вывод выглядел правильным. Именно такие вещи всегда настораживали её сильнее всего. Большая ложь обычно заметна сразу. Настоящую опасность представляют маленькие изменения, которые почти невозможно увидеть.