Цюрихское озеро - Роув Дейна - Страница 5

Мия лежала на снегу почти как спящая. Со стороны это выглядело даже обманчиво спокойно. Только неестественная бледность кожи и неподвижность разрушали иллюзию. Сьюзен перелистнула несколько кадров и остановилась на увеличенном снимке шеи. Следы были едва заметны. Обычный человек, вероятно, вообще ничего бы не увидел. Однако эксперт оказался прав. На коже оставались характерные повреждения.

— Руки? — спросила она.

— Следы борьбы минимальные, — ответил Вебер. — Возможно, нападение произошло неожиданно. Либо жертва знала нападавшего и не воспринимала его как угрозу до последнего момента.

Сьюзен почувствовала, как внутри неприятно шевельнулась мысль, которую она уже несколько раз пыталась отогнать. Если убийца действительно был человеком из ближайшего окружения Мии, то круг подозреваемых резко сокращался. Большинство людей не впускают опасность в свою жизнь добровольно. Но родственников, друзей и близких они подпускают всегда.

Она ещё раз посмотрела на фотографии. Молодая девушка. Двадцать два года. Университет. Друзья. Планы на будущее. Теперь всё это закончилось где-то среди гор и льда. В такие моменты Сьюзен особенно ненавидела свою работу. Не из-за преступников. К преступникам она давно привыкла. Она ненавидела то, как легко чужая жизнь могла превратиться в папку на столе следователя.

— Что со временем смерти? — спросила она.

Вебер открыл планшет и пролистал несколько страниц отчёта.

— Точную цифру назовём после вскрытия, но предварительная оценка достаточно надёжна. Девушка умерла примерно за двенадцать часов до того, как было подано заявление о её исчезновении.

На этот раз Сьюзен ничего не сказала.

Она просто смотрела на эксперта.

Потом перевела взгляд на снег.

Потом снова на планшет в его руках.

Двенадцать часов.

В голове моментально начали складываться даты и время. Она всегда хорошо работала с хронологией. Возможно, именно поэтому так любила планы. Любое событие должно занимать своё место. Любое действие должно иметь последовательность.

Заявление Ханса. Утро. Его визит в отдел. Спокойный голос. Версия про наркотики. Его уверенность. Если расчёты эксперта верны, то в тот момент Мия уже была мертва. Эта мысль ударила сильнее, чем известие об убийстве. Потому что меняла всё.

До сих пор Сьюзен допускала разные варианты. Даже после флешки она старалась держаться за факты. Но теперь факты сами начинали указывать в одну сторону.

Она вспомнила кабинет в полицейском управлении. Вспомнила, как Ханс сидел напротив неё. Как спокойно рассказывал о возможных проблемах племянницы. Как почти сразу предложил готовое объяснение её исчезновения. Тогда это показалось ей странным. Теперь выглядело ещё хуже.

Если Мия умерла до заявления о пропаже, значит, Ханс либо знал об этом, либо обладал невероятным количеством совпадений в своей жизни.

Сьюзен никогда не любила совпадения.

Совпадения были удобны только для людей, которые не хотели искать настоящие ответы.

Как сказала Агата Кристи: Одно совпадение — просто совпадение. Два совпадения — уже подсказка. Три совпадения — доказательство.

Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Маркус несколько раз пытался заговорить, но быстро оставил попытки. Сьюзен сидела у окна и смотрела на проносящиеся мимо склоны. Обычно после важных событий она начинала составлять мысленные схемы расследования. Раскладывала факты по местам. Искала связи. Сейчас процесс шёл сам собой.

Флешка. Письмо. Странная комната. Обвинение в адрес Ханса. Убийство. Время смерти. Чем больше элементов появлялось, тем сильнее вырисовывался один и тот же силуэт. Проблема заключалась только в том, что силуэт нельзя предъявить суду. Ей нужны были доказательства. Настоящие доказательства.

Когда они вернулись в Цюрих, часы показывали начало шестого вечера. Небо окончательно потемнело, а над озером начинал подниматься туман. Сьюзен надеялась сразу заняться отчётами и запросами, однако едва они вошли в здание управления, секретарь сообщила, что комиссар Роттер требует их к себе.

Это не понравилось ей сразу.

Начальство редко вызывает следователей в первый же день после обнаружения тела. Обычно руководителей интересуют результаты, а не процесс.

Кабинет Роттера находился на верхнем этаже. Большие окна выходили на город, который постепенно погружался в вечерние огни. Сам комиссар сидел за столом с таким выражением лица, будто разговор уже заранее его раздражал.

— Садитесь.

Сьюзен и Маркус заняли места напротив.

Роттер некоторое время листал документы, не поднимая глаз.

— Я ознакомился с предварительным отчётом из Берна.

— И? — спросила Сьюзен.

Комиссар закрыл папку.

— И считаю, что нам следует действовать осторожно.

Слово «осторожно» ей не понравилось ещё больше.

— Осторожно в каком смысле?

— В том смысле, что пока рано делать выводы.

— Девушку задушили.

— Это предварительная версия.

— Подтверждённая экспертом.

Роттер тяжело вздохнул.

— Инспектор Брукхардт, я прекрасно знаю содержание отчёта.

Сьюзен почувствовала знакомое раздражение. Она старалась держать его под контролем, но получалось всё хуже. Возможно, сказалась усталость. Возможно, бессонная ночь. Возможно, ощущение, что кто-то снова пытается увести расследование в сторону.

— Тогда я не понимаю, о чём мы спорим.

Комиссар некоторое время молчал.

Потом произнёс фразу, которую она меньше всего ожидала услышать.

— Версия с наркотиками остаётся рабочей.

В кабинете повисла тишина.

Маркус медленно повернул голову к начальнику.

Сьюзен смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит.

Следы удушения, перемещение тела, предварительное убийство, и всё равно наркотики.

В этот момент внутри неё что-то окончательно встало на место.

Кто-то уже начал защищать Ханса Келлера. Не знала кто, и как. Но это ощущение все стояло у нее внутри, и совсем не хотело уходить.

Роттер продолжал что-то говорить о необходимости соблюдать процедуры и избегать поспешных обвинений, однако Сьюзен почти не слушала. Она смотрела на вечерний город за его спиной и думала о другом.

О письме Мии, спрятанной флешке, спокойном мужчине с чёрными глазами, который пришёл в полицию сообщить об исчезновении девушки уже после того, как она умерла.

И впервые с начала расследования Сьюзен поняла, что имеет дело не просто с убийством. Она имеет дело с человеком, который привык побеждать.

Вернувшись в кабинет, Сьюзен ещё несколько минут сидела неподвижно. В управлении постепенно становилось тихо. Где-то хлопнула дверь, потом послышались шаги в коридоре, после чего всё снова затихло. Большинство сотрудников давно разъехались по домам. Только дежурные и несколько следователей оставались на своих местах.

Она посмотрела на часы. Было почти восемь вечера. Обычно к этому времени её рабочий день уже заканчивался. Обычно она возвращалась домой, открывала ежедневник и готовила план на следующий день. Эта привычка появилась много лет назад и помогала сохранять ощущение контроля над собственной жизнью. Сейчас контроль ускользал. Чем больше фактов появлялось в деле Мии, тем меньше порядка оставалось в общей картине. Именно это раздражало её сильнее всего. Не жестокость преступления. Не смерть девушки. А невозможность выстроить события в понятную последовательность. Она снова вспомнила разговор с Роттером и почувствовала знакомое напряжение. Начальник явно что-то скрывал. Или, что было ещё хуже, выполнял чью-то просьбу.

Флешка лежала рядом с клавиатурой. Маленький чёрный прямоугольник выглядел совершенно обычным предметом. Если бы Мия не спрятала его внутри стены, Сьюзен наверняка отнеслась бы к содержимому менее серьёзно. Но люди не прячут обычные фотографии и конспекты за розетками. Особенно если живут в доме собственного родственника. Она открыла папки ещё раз и начала просматривать файлы заново. На этот раз без спешки. Некоторые записи Мии представляли собой короткие заметки, сделанные на ходу. Другие больше напоминали страницы личного дневника. Девушка постоянно возвращалась к одной теме — своим родителям. Почти каждая третья запись так или иначе касалась их гибели. Сначала Сьюзен решила, что это естественно. Потеря родителей в юном возрасте оставляет след на всю жизнь. Однако постепенно стало очевидно, что дело не только в горе. Мия что-то искала. Что-то проверяла. Снова и снова возвращалась к событиям многолетней давности, словно была уверена, что официальная версия аварии неверна.