Княгиня-служанка. Берегиня рода (СИ) - Семина Дия - Страница 1

Дия Сёмина

Княгиня-служанка. Берегиня рода

Глава 1

— Куда подевалась, Васька! Вечно куда-то заныкается и ходи ищи её. Васька! Подь сюда, барыня сказала, что не будут тебя лупить за дыру на платье…

Грубый старческий голос раздался где-то наверху, потом гулкий топот и мне в лицо посыпалась пыль.

Первую секунду я онемела от ужаса, ошеломлённая внезапной сменой окружения, колени упираются в крышку, руки невозможно вытянуть, повсюду стенки из холодных, сырых досок, меня заперли в тесный ящик, гроб…

Если бы не вопли надо мной, топот и постоянно сыплющаяся пыль, то я бы лишилась сознания от ужаса. Словно кто-то подслушал мои кошмары и исполнил их, я с детства боюсь уснуть так крепко, что люди не распознают и похоронят заживо.

Но сейчас я жива, и сверху кто-то есть.

Сейчас я им задам!

— Эй, кто там! Сейчас же освободите, если вы похитили меня из дворца ради выкупа, то мой муж…

Я не успела договорить, как крышка над моей головой громко скрипнула и поднялась.

— Васька, совсем рехнулась? Так и думал, что ты в подполе затаишься, вот шельма, быть тебе поротой. Ой берегла бы свою опу, а то будешь неделю стоя есть. Вылазь давай!

— Вы путаете, я Софья, и не смейте…

— Ну всё, совсем девка того, кукухой поехала. Послушай, Васенька, совета старика — молчи, спряталась, не получила выволочку за испорченное платье и моли бога, чтобы на тебя не серчали. Вылазь и дуй на кухню, кухарке помогать. Вот горе, мало что сирота, так ещё и дурочка. Совсем боженька обидел девку.

Крепкий старик протянул руку и одной левой вытащил меня из холодной тьмы подвала. Голова так сильно закружилась, что я качнулась и чуть было не рухнула обратно вниз.

— Да стой ты, пошли скорее, спрячься у Христи, она тебя горячим отпоит, да и начнёшь соображать.

— Но это не я…

— Знамо дело, не ты, это ж Евдокия напакостила, да на тебя свалила вину-то. А Марина матери наябедничала, вот тебе и попало. Но теперь все смотрины отменяются, так что успеешь починить платье-то до приезда женихов. В княжестве объявили траур…

Старик тихо ворчит и постоянно подталкивает меня в спину, заставляя быстрее идти куда-то, по совершенно незнакомому дому. Это не дом, а большая изба с очень низкими проёмами, потемневшими деревянными стенами, и таким удушающим запахом, словно здесь стрелецкий полк ночевал, да вместе с конями. Я всё ещё туго соображаю, и тело в оцепенении, будто меня змея укусила, ни единого слова не поняла из того, что сейчас рассказал незнакомец.

Ни единого слова кроме одного: «Траур!».

— Траур?

— От, ты ж… ну, а что? Траур же объявлен молодая жена нашего князя, княгиня Софья скончалась скоропостижно. Он, говорят, убивается по жене-то, да младенчик остался, вот горе-то нам всем…

В этот момент мои ноги подкосились, и если бы не мгновенная реакция старика, то упала бы на пол.

— Да куды тебя! Васька…

— Я не Васька, я княгиня Софья, живая, отведите меня во дворец к мужу, сейчас же.

— Ежели ты княгиня, то я князь. Ну что ты будешь делать с несчастной, совсем рехнулась. Христя, пусть у тебя Васька отсидится, головой ударилась, совсем дурная стала, за такие речи быть ей битой. Ей-богу.

— Пусть вон в уголок сядет, сейчас пельмени лепить начнём, так что лишние руки понадобятся. А на-ка тебе, девонька, хлебни навару куриного, хоть оживёшь, — дородная, раскрасневшаяся тётка суетилась на небольшой, тёмной кухне, и между делом усадила меня за стол, поставила плошку и наказала пить, пока тёплое.

Протягиваю руку к посудине и замечаю, что это совершенно точно не мои руки. Моя-то рука, как крыло лебедя, пальцы белые, длинные, ногти красивые, а у этой замарашки обгрызены, словно она ножниц не видела, и под ногтями серый налёт. Да и одежда срамная, у нас во дворце в такой даже самые последние подёнщики не посмели бы объявиться.

Делаю глоток золотистого бульона и чувствую, что начинаю согреваться и оживать. Эти люди мне явно не помощники, что-то такое произошло, что я вдруг оказалась здесь, да и я ли?

Траур объявлен, муж оплакивает меня, и скоро похоронят живую, а мой сынок?

Щипаю себя — не помогает, шлёпаю со всей силы по щеке, только бы очнутся, выбраться из этого ужасного кошмара, я совершенно точно сплю, мне всё это снится.

— Матерь Божия, Василиса, в своём ли ты уме? Мало тебя хозяйка бьёт, так ты сама себя хлещешь.

— Мне надо проснуться, очнуться! Я не она, меня здесь нет. Нет меня, я там, там…

Слёзы сдержать невозможно, потому что умом начинаю осознавать, что вся моя жизнь где-то там, во дворце князя Михаила, и весь смысл моей жизни остался там — сынок Богдан! Маленький совсем, и один без материнской защиты. Кто-то сотворил со мной такое зло, лишив всего, но так, чтобы я страдала, зная, что через год траура мой муж будет искать себе новую жену, и тогда мой малыш…

Даже страшно подумать, что будет с моим сыном при мачехе. Он первенец, он наследник, и ни одна женщина не потерпит его первенства и захочет расчистить место для своего сыночка…

Новое сердце сжалось от невыносимой боли, кажется, я сейчас и в этом теле умру от ужаса, какой вдруг беспощадно обрушился на меня, как снежная глыба с крыши и не убила, но одну-единственную мысль вбила: «Я должна вернуться во дворец, хоть кем, но быть рядом с сыном и защищать его, всё равно как выгляжу, это уже не важно, меня лишили красоты, лишили титула, лишили сил и мужа, но пока я жива, я — мать!».

Появилась цель и сознание прояснилось, как пелена спала. Прямо сейчас скажу, что на двор надо, и сбегу. Княжеский дворец найти совершенно нетрудно, его белокаменные купола видны со всех окраин города. А там уж что-то придумаю, упаду в ноги к князю, прошепчу ему самые тайные наши тайны, и он поверит…

Мои наивные размышления о том, что меня замарашку допустят перед лицо первейшего князя, прервались гневным криком, снова я кому-то понадобилась, минуты не проходит, чтобы кто-то в этом доме не вопил:

— Васька, куда запропастилась! Дурында несчастная, погибель на мою душу праведную, платье моей доченьки испортила, прожгла, а чинить кто будет? Ну только найду тебя и за косу оттаскаю, видит Бог, сколько я тебя терпела…

Разумом я не успела осознать, что это меня собираются за косу, а тело уже замерло, застыло от ужаса, вот от кого Василиса спряталась в подполье…

Дорогие мои читатели, добро пожаловать в новую историю. Русский колорит, магия, мистика, приключения, сложные отношения, испытания и романтика, а как же без неё! Очень нужна ваша поддержка, добавляйте в библиотеку, читайте в процессе, пишите комментарии, ставьте лайки, чтобы мне добавить писательского энтузиазма! Спасибо большое, что выбрали захватывающую историю восхождения княгини.

Следующие главы уже ждут вас ⏩▶

Глава 2

— Вот ты где, на твоё счастье, траур объявили, смотрины перенесли, женихи приедут к нам только через пару недель, так что сейчас же иди и штопай платье, какое прожгла, иначе я на твоей роже утюгом. Не девка, а сплошное разорительство. Никакой пользы, лишний рот, только из-за косы и держу, глаза б мои тебя не видели!

На кухню втиснулась дородная баба в мещанских одеждах и с платьем в руках, потрясла им перед моим носом, не боясь испачкать, уж как от неё разит крепеньким, что нос зажать хочется. Да в словах она и вовсе стеснения не знает, хуже последнего пропойцы. Даже дородная Христя вжалась в угол между рукомойником и печью.

Сижу, моргаю и молчу, совершенно не понимаю происходящего, и почему всем есть до меня дело? Да ладно бы дело, а то подлинная вражеская атака.

— Госпожа, она не в себе, бормочет что-то, по щекам себя хлещет, вы бы ей пока платье-то не доверяли, того и гляди испортит. Сейчас отойдёт, очухается, да и пусть сидит штопает, — с тревогой в голосе пояснила Христя и, кивнув в мою сторону, покрутила у виска для острастки и тем, видимо, спасла меня от тяжёлой участи битой быть.