Папа быстрого реагирования (СИ) - Оболенская Ника - Страница 45

— За здравый смысл, естественно, — хмыкает. — У мужика профессия — ебнешься. Он, может, нервы твои бережет, а ты не ценишь.

— Б-бережет? — всхлипывая, повторяю.

Подруга отстраняется и смотрит на меня понимающим взглядом.

— Степ, ну знала бы ты с самого начала, легче бы тебе было его в «командировки» отпускать? — Делает пальцами кавычки. — Меньше бы нервничала?

— Н-не знаю.

— Ну, значит, скоро узнаешь.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и жалобно тяну:

— А вдруг он больше не придет?

— Да с чего вдруг-то?

— Ну, вдруг я его разочаровала… — мямлю, теребя нитку на шерстяном носке.

— Есусьи гуси! — восклицает в потолок Тополева. — Разочаровала она. Степ, тебе надо сейчас вырубить драму и спокойно… Спокойно, ясно? Как взрослая и самодостаточная женщина взять и позвонить своему прохиндею-тренеру и поговорить.

— Позвонить? Вот так просто?

— Нет, ну если ты хочешь еще пострадать, то я пойду плесну себе коньяка… И побольше.

Галя действительно встает с дивана.

— А если он не возьмет трубку? — испуганно роняю ей вслед.

— Не проверишь, не узнаешь.

Кряхтя, выуживаю из подушек телефон.

— Ой, а я и забыла, что он у меня разряжен…

Мне достается такой красноречивый взгляд, что зарядное я достаю прямо таки с космической скоростью.

Стоит только экрану загореться, как на телефоне начинают сыпаться уведомления.

Сглатываю, когда вижу шестнадцать пропущенных от Тимура.

Не позвонит, да, Степ?

Подрагивающими пальцами тычу в иконку мессенджера и проваливаюсь в нашу переписку.

Степа, нам надо поговорить.

Я всё объясню.

Я у твоего дома.

Степа, я знаю, что ты дома. У тебя свет в гостиной горит.

Балкон или дверь? Выбирай.

Читаю последнее сообщение и, подскочив, испуганно таращусь на застекленную лоджию.

Что значит «выбирай»? Он мне что, дверь вышибет?

— Галя, он здесь! — ахаю, стискивая мобильник.

Мой голос перебивает громкая трель звонка.

Сердце тут же заходится в истеричном ритме, а ладони позорно потеют.

Ловлю свое отражение в оконном стекле: лохматое лохнесское чудовище, завернутое в плед, в теплых шерстяных носках и с лицом пасечника, которого долго и с удовольствием пиз… пинали пчелы.

Святые градусники, я не готова!

— Галя, скажи ему, что меня дома нет! — шепчу подруге и прячусь в недра дивана.

Затаившись, слышу громкий вздох, щелчок двери, а потом громкое Галкино:

— Так вот вы какой! Проходите, Степа прячется в гостиной.

Предательница!

Поверить не могу, что она так со мной!

Реактивной пробкой вылетаю в коридор и… торможу, захлебнувшись от восторга.

Розы. Белые. Наверное, штук сто, не меньше. И Тимур, такой невероятно красивый стоит на пороге, сжимая в руках букет.

— Галина, — представляется подруга.

— Тимур, — хрипло отвечает мой спецназовец.

И таракашечки с глистами от его голоса заходятся в радостном визге, а у меня как-то подозрительно немеют колени.

Старость, наверное.

— Наслышана, — со значением произносит подруга. — Ну я вас оставлю, а то у меня собака дома некормленная.

Она быстро одевается и без лишних расшаркиваний выходит за дверь. Вредина успевает мне еще и подмигнуть.

Нет у нее никакой собаки!

Эта самодостаточная и взрослая женщина только что вероломно сбежала, оставив меня один на один с моей проблемой.

Какое коварство!

И что мне теперь делать?!

Глава 71. Это залет, товарищ майор

Степанида

Пару секунд мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Мои тараканы с глистами впали в ступор, а я пытаюсь переварить ком эмоций, что свернулся в груди.

— Я думал, что ты ждешь меня дома, — первым произносит Тимур.

Вспыхиваю, как подожженный фитиль бенгальского огня.

— А я дома, — ставлю ударение на последнее слово и поджимаю губы.

Черт, Степа, зачем так резко?

Да кто бы знал!

Разговор явно не клеится. Снова молчим, каждый проживая эти секунды в своих мыслях.

— Это тебе, — хрипло произносит Тимур и протягивает мне цветы.

— Спасибо.

Я не делаю попыток шагнуть ближе и забрать букет. В ответ Беркут сверлит меня пасмурным взглядом и опускает руку, будто признавая поражение.

Вот вы сейчас пальцем у виска покрутите и скажете, мол, че она за дура такая? Чего выпендривается?

А как бы вы себя чувствовали, если бы вам отказали в самом важном — доверии?

Улыбались бы? Радовались? Скакали козой от счастья?

Вот и я не знаю…

Меня сейчас переполняют такие разные по полярности эмоции, что никак не получается выбрать что-то одно.

Я скучаю, волнуюсь, люблю и злюсь на моего спецназовца одновременно. Но сильнее всего во мне сейчас обида.

«Неужели нельзя было с самого начала сказать мне об этом?» — бросаю безмолвно, чертя глазами по его лицу.

«Это не та профессия, о которой хвастаются в запретграме», — Тимур отвечает спокойным и собранным взглядом.

«Мог, вообще, тогда мне ничего не говорить!»

«Мог».

Шмыгнув носом, отворачиваюсь, первой разрывая контакт.

Мне очень хочется двух вещей. Чтобы Тимур остался. Сократил это дурацкое расстояние в полтора метра и обнял меня. И вместе с тем я хочу, чтобы он прямо сейчас ушел.

«Ой, мы её теряем!» — заполошились тараканы.

«Это всё гормончики, щас отпустит», — глушат панику глисты.

— Мне уйти? — Тимур легко читает меня.

Нет! Да!

— Не знаю, — мямлю вслух, сбитая с толку своими желаниями.

Господи, я, конечно, читала, что беременные женщины… как бы это мягко сказать? Не блещут интеллектом. Но чтобы прям вот так сразу!

— Поговорим? — вносит он встречное предложение.

Облегченно перевожу дух. Потому что осознаю — я хотела, чтобы он остался.

Дышать становится чуточку легче.

Киваю.

Тимур аккуратно пристраивает букет на пуф у стены. Разувается и, шагнув ко мне, протягивает руку:

— Разрешите представиться? Тимур Беркут. Тридцать семь лет. Позывной «Дед». Место работы — СОБР.

С меня будто слетает вся та шелуха, что налипла в момент обиды. Слой за слоем.

Господи, снова хочется плакать, но я держусь.

Закусив губу смотрю в самые любимые на свете глаза и впитываю. Впитываю каждое слово сердцем.

— Имею офицерское звание майора, богатый матерный лексикон и дохуя боевого опыта. Разведен. Воспитываю двух дочек. В еде непривередлив. Привит. Чистоплотен. Главный фетиш — медсестра в костюме Снегурочки.

Не выдержав, тихо хихикаю.

Подобный разговор был уже. На диване, в его гостиной, с шампанским и холодцом. Чуть меньше двух месяцев назад. Поверить не могу, что столько всего произошло за это время!

Испытывая внутренний трепет, пожимаю его теплую ладонь.

— Степанида Синицинына. Двадцать семь лет. Операционная медсестра. Не замужем. Ценю в людях ум, чувство юмора и… честность.

Каюсь. Последнюю шпильку я воткнула в Тимура из вредности.

Он ожидаемо кривится, но перехватывает инициативу:

— Проеб засчитан. Урок усвоен. Простишь?

— Куда же я денусь, товарищ майор? — Улыбаюсь, смаргивая накатившие слезы. Опять.

— Иди ко мне.

Тимур прижимает меня к себе, окутывая своим запахом, а еще ощущением безопасности и «своего» человека.

Ну как я могла не простить? Не принять?

Он же уже всё моё. Вот весь-весь.

Шмыгаю расстроганно носом и жмусь сильнее.

— Обидел тебя, маленькую? — хрипло рокочет, поглаживая меня по спине.

— Мгм.

— Ну прости старого засранца.

— Ничего ты не старый, — ворчу.

— Но засранец?

— Иногда — да. — Приподнимаю голову. — Почему сразу не сказал?

— Не поверишь, — хмыкает, сжимая меня сильнее. — Всё момент искал. Доискался, блядь… Думал, что не откроешь и придется штурмом балкон брать.