Папа быстрого реагирования (СИ) - Оболенская Ника - Страница 35

Бывший стреляет глазами мне за спину и встает из-за стола.

Я чувствую, как сердце Тимура, гулко и ровно стучавшее мне в лопатку, мгновенно ускоряется. Но сам он не двигается.

Рома делает шаг к нам и протягивает Тимуру руку.

— Удар у тебя крепкий, старичок, — хмыкает он.

Тимур отвечает на рукопожатие.

— Обращайся, Фитоняш, и тебе поставим.

На этой мирной ноте Рома покидает мою квартиру. И, надеюсь, жизнь.

Тимура я нахожу там же, на кухне. Он стоит у окна.

Подхожу и прижимаюсь щекой к его спине. Надежной, широкой и самой-самой любимой.

Прямо сейчас меня распирает от любви к этому мужчине. Она пропитала каждую клеточку в моем организме. Включила, как лампочку. И хочется бесконечно улыбаться и сиять.

— Спасибо, — шепчу, вкладывая в это простое слово все те чувства, что переполняют меня.

Он разворачивается ко мне. Смотрит, кажется, в самую душу.

А я вся нараспашку.

Поднимаюсь на цыпочки и целую его губы. Такие мягкие, самые любимые на свете. И через секунду он мне с жаром отвечает. Быстро перехватывая инициативу, ведет, превращая мой мозг в розовенькое желе, сбивая дыхание и запуская во мне протуберанцы.

— Собирайся, Степа, — роняет рвано, обрывая поцелуй.

— Мы куда-то едем?

Мне хочется добавить «в такую рань», но Тимур не дает мне этого сделать, безапелляционно заявляя:

— Вещи свои собирай, ты переезжаешь ко мне. И даже не думай со мной спорить, Пилюлькина. Проиграешь.

— Знаешь, что меня в тебе бесит? — произношу в тон. — Вот эти твои командирские замашки.

Его бровь ползет вверх.

— Это нет?

———

— И ты ему отказала, Степа? — ахает Галка, распахивая глаза. — Да как у тебя язык не отсох?!

— Эй! Я думала, ты на моей стороне, — со смешком возмущаюсь.

— Я на стороне здравого смысла.

Тополева воздевает вверх указательный палец.

— А у тебя им и не пахнет. И что твой тренер? Так просто проглотил твое «нет»?

Закусываю губу, чувствуя как краска заливает меня по самую макушку.

Просто? О, нет, в лексиконе Тимура Беркута это слово отсутствует напрочь.

Если уж мой греко-римлянин поставил перед собой задачу, то решал ее всеми возможными способами.

Он взял меня измором.

Дразнил умопомрачительными поцелуями. Касался своими волшебными пальцами. Растягивал своим…

И брал. Брал. Брал.

До сведенных судорогой мышц на ногах. До звезд под веками. До криков и стонов. До сорванного голоса.

Тремя оргазмами подряд Тимур буквально выбил из меня это «да».

Роскошный и чертовски сексуальный гад.

— А почему, ты думаешь, я сегодня опоздала, Галь? — с весельем в голосе подначиваю подругу. — Собрала пробку на въезде в город.

— Слава яйцам Тимура, это случилось! — с криком она бросается меня обнимать.

Даже не спорю с ней.

В конце концов, яйца Тимура действительно сыграли не последнюю роль.

Глава 55. Тыл

Тимур

— В чем счастье, брат? — Амур барабанит по колену пальцами в тактических перчатках и подмигивает Тайге. В прорези маски видны только насмешливые глаза.

Мирон по обыкновению отмалчивается, а наш вечный тамада продолжает:

— В том, чтобы, когда ты просыпаешься, рядом — теплая и мягонькая ж-ж-ж… — в последний момент он вдруг перефразирует, — тыл любимой женщины. Я верно говорю, товарищ майор?

Парни как по команде оборачиваются ко мне.

Для моих грудничков новый статус Бати — «в отношениях» — уже не секрет. И повода для трепа в раздевалке прибавилось в сраной геометрической прогрессии.

Тяжело смотрю на Костю в ответ, но этого носорога такими взглядами уже не пронять.

Хороший вырос капитан и шкуру бронебойную нарастил, еще бы болтал поменьше — цены бы не было.

— Главное, Романов, чтобы этот тыл всегда хотелось прикрыть, — хмыкаю, проводя ладонью по прикладу автомата, и мгновенно подбираюсь, когда в шлеме с шипением оживает гарнитура.

— Группа «Три», на позиции. Готовность — три минуты.

Отряд мгновенно подбирается. Мнимая расслабленность слетает шелухой, оставляя после себя пустоту и холод.

Он по капле просачивается под мощную броню равнодушия, пока мы цепочкой покидаем автобус и заходим в здание.

Первые две штурмовые группы уже внутри. Наша задача на сегодня — зачистка.

Лестница, череда ступеней, задымленный коридор. Группа «Один» оставила после себя парочку покемонов.

— Один трехсотый, — докладывает Тайга, присев рядом с телами террористов. — Второй… под вопросом.

Подохнет, туда ему и дорога. Жалости к этим тварям никто из нас не испытывает и в невиновность не верит.

Кивком посылаю группу дальше.

В большом помещении банка между распростертыми на полу телами преступников снуют «наши». Заложников уже выводят к каретам «Скорой».

— Заканчиваем здесь, — отдаю команду, и группа распределяется по периметру.

Возвращаемся в Управление в тишине. Амур больше не балагурит, молча смотря в одну точку. Каждый думает о своем, потому что наступило время отката.

Тот холод, что копился где-то за грудиной, теперь разливается афтершоками по венам. В висках ебашит запоздалый адреналин, из-за которого сейчас дрожат пальцы.

Сколько бы раз я не выходил на штурм, сколько бы ни воспринимал это как часть рабочей рутины. Необходимость. Моему телу плевать на всю эту муть, оно испытывает первобытный ужас, потому что по-примитивному хочет жить.

В чем счастье, брат?

Для людей, кого мы сегодня спасли в захваченном террористами банке — это возможность вернуться домой. Целыми и невредимыми. А для нас — что в очередной раз добро победило.

Закончив в Управлении, еду домой.

Не смотря на позднее время Степа встречает меня. Смотрит своими невозможными серыми глазами. Немного заспанная и такая бесконечно родная.

Сгребаю ее в охапку, прижимая к себе. Зарываюсь носом в волосы и вдыхаю запах моей женщины.

Степа пахнет маняще сладко. Как самый вкусный десерт в мире. А еще уютом. Домом.

Мой тыл.

— Устал? — ласково улыбается она в ответ, перебирая пальчиками волосы у меня на затылке.

Я и забыл, как это дико приятно.

— Как собака, — позволяю себе честно признаться.

В одном Амур оказался прав. Возвращаться из ада туда, где тебя ждет крепкий и надежный тыл — бесценно.

Сжимаю свое сокровище, ловя это чувство за хвост.

Так и топчемся в прихожей, не размыкая объятий.

— Пойдем, я тебя покормлю? — с вопросительной интонацией тянет меня на кухню Степа. — Я запеканку сделала.

Падаю на стул, наблюдая за ее суетой с легкой улыбкой.

— Оливка помогала. И съела аж три куска, — делится она. — Я знаю, что это многовато, но не могу ей отказать. Я такая тряпка…

И вид такой виноватый.

Просто ты, Степа, еще не знаешь, какие веревки Олик умеет вить из тех, кого любит.

— Иди сюда, — маню ее пальцами и усаживаю к себе на колени.

Мой тыл.

Прижимаюсь лицом к упругим снежинкам.

— Ну чего ты? — Степа со смешком ерошит мне волосы.

Поднимаю к ней лицо и выдыхаю тихо то, о чем думал всю дорогу домой:

— Я люблю тебя.

Глава 56. Старшая медсестра

Степанида

В конференц-зале яблоку негде упасть. Притулившись у стены, киваю коллегам и незаметно сцеживаю зевок.

— Что, Синицына, личная жизнь настолько тебя заездила, что времени даже на сон нет? — раздается рядом презрительный комментарий от Ольги.

Поворачиваю к ней голову и натягиваю самую приторную улыбку.

— Оль, если бы ты так за пациентами следила, как за чужой личной жизнью, цены бы тебе не было.

Да, я в последние дни пытаюсь нащупать в себе тот самый сучий ген, про который мне говорила Галка.

— Что я слышу? — Тонкие брови Храмовой взлетают вверх. — Это попытка обесценить работу коллеги?

Она произносит это достаточно громко, чтобы окружающие услышали и обратили на нас внимание. Слышу пару тихих смешков.