Мой муж — космический босс (СИ) - Хоук Майя - Страница 10

Воздух вокруг нас будто застывает. Доминик не двигается, но я чувствую, как изменяется его дыхание — оно становится медленнее, глубже, как у хищника перед прыжком.

— Камилла, — его голос звучит тихо, но в этом шепоте слышится сталь, — я предпочитаю не смешивать прошлое и настоящее.

Леон быстро вмешивается:

— Мы просто заботимся о тебе, старый друг. После всего, что случилось…

— Ничего не случилось, — перебивает Доминик. Его рука находит мою, пальцы переплетаются с моими. — Лира — мой выбор. И мне не нужно ничьих одобрений.

Камилла изучает меня новым взглядом:

— Она действительно особенная, да? Ты даже защищаешь ее, как…

— Как свою жену, — завершает фразу Доминик.

Наступает неловкая пауза. Я понимаю, что должна сказать что-то, но слова застревают в горле. Вместо этого я тоже беру с подноса бокал, поднимаю его и делаю глоток. Жидкость обжигает горло, но дает мне время собраться.

— Знаете, — начинаю я, чувствуя, как Доминик слегка сжимает мою руку, — мне кажется, вы все ужасно заблуждаетесь.

Леон наклоняет голову:

— В чем именно?

— Вы думаете, я случайность. Что Доминик выбрал меня… не знаю, из жалости? Из прихоти? — Я делаю паузу, наблюдая, как Камилла замирает с бокалом у губ. — Но правда в том, что это я выбрала его.

Доминик поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу что-то новое — удивление? Уважение?

Пожимаю плечами. Играть так играть. К тому же мой жених не так давно проявил заботу обо мне, теперь моя очередь.

Камилла первой нарушает молчание:

— Браво, — говорит она, и в ее голосе впервые звучит искренность. — Кажется, Доминик наконец-то встретил достойную пару.

Леон хмыкает:

— Игра продолжается, значит?

Доминик не отвечает. Он просто поднимает наши сцепленные руки и мягко целует мои костяшки пальцев, не сводя с меня глаз.

— Игра только начинается, — говорит он наконец, и в его голосе я слышу обещание — и предупреждение.

Глава 7.2

Я застываю в дверях Золотого зала, чувствуя, как сердце учащенно бьется. Воздух здесь густой, пропитанный ароматом старинного дерева, дорогих духов и чего-то неуловимо электрического. Доминик стоит рядом, его присутствие ощущается всем телом — теплое, уверенное, слегка подавляющее.

— Дыши, — он произносит так тихо, что слова больше похожи на прикосновение. Его пальцы слегка касаются моей спины между лопаток, и я невольно выпрямляюсь.

Зал ослепляет. Стены, обитые шелком цвета спелого персика, отражают мягкий свет сотен электрических свечей в хрустальных подсвечниках. На потолке — голограмма, изображающая звездное небо, настолько реалистичная, что кажется, будто мы действительно находимся под звездами.

— Лира! Наконец-то! — Камилла появляется перед нами. Ее платье из переливающегося серебристого материала облегает фигуру, как вторая кожа. — Мы уже начали беспокоиться.

Леон подходит следом, держа в руках бокал с темно-рубиновой жидкостью.

— Вы опоздали ровно настолько, чтобы пропустить самое скучное, — его губы растягиваются в улыбке.

— Мы ценим свое время, — отвечает Доминик ровным тоном, но я чувствую, что его рука слегка напрягается, когда он обвивает ей мою талию.

— О, конечно, — Камилла обменивается взглядом с Леоном. — Но сегодня у нас есть кое-что особенное. Что-то… созданное специально для вас двоих.

Она делает легкий жест, и к нам приближается андроид, держащий в руках с черный лакированный ящик. Когда он открывает его, внутри оказываются двое часов необычной конструкции — мужские и женские, но с циферблатами, сделанными из какого-то полупрозрачного материала, в котором пульсируют крошечные огоньки, похожие на звезды.

— Шедевр мастера Жирара, — объявляет Леон, поднимая женские часы. — Они синхронизированы на биологическом уровне. Когда один из вас испытывает сильную эмоцию, вторые часы… станут реагировать.

Я чувствую, как Доминик замирает рядом. Его дыхание становится чуть глубже, медленнее.

— Интересная игрушка, — говорит он спокойно. — Это подарок? Зачем?

Камилла смеется и ее смех, похож на звон разбитого стекла.

— Доминик, ты всегда такой практичный! Разве ты не хочешь знать, что чувствует твоя невеста? — Ее пальцы скользят по циферблату, и огоньки внутри вспыхивают ярче. — Особенно учитывая… твои уникальные особенности.

Воздух становится густым, как будто перед грозой. Я вижу, как челюсть Доминика напрягается, но его голос остается спокойным:

— Вы переходите границы.

— Мы просто предлагаем возможность, — Леон пожимает плечами, но его глаза сверкают. — Носить их весь вечер. Не снимая. Взамен… мы выкупим для вашей коллекции самый дорогой лот.

Я сдавленно выдыхаю.

Доминик резко поворачивается ко мне. Его глаза — теперь совсем золотые, с вертикальными зрачками — изучают мое лицо в поисках реакции.

— Мы не обязаны, — шепчет он.

Но я уже протягиваю руку.

— Давай попробуем.

Процесс надевания часов превращается в странный ритуал. Доминик берет мою руку, его пальцы кажутся неожиданно теплыми, а моя кожа — холодной. Когда ремешок застегивается, я чувствую легкий укол на запястье — будто крошечные иглы проникают под кожу.

— Это нормально? — пытаюсь не показать испуга.

— Совершенно, — Камилла улыбается. — Так происходит синхронизация.

Когда Доминик надевает свои часы, я вижу, как его зрачки сужаются до тонких щелочек. На секунду мне кажется, что по его руке пробегает голубое свечение, но потом это проходит.

Вечер продолжается, но теперь все мое внимание приковано к часам. Когда Леон подливает мне вина, стрелки на моем циферблате слегка дергаются. Когда Камилла «случайно» касается плеча Доминика, крошечные звезды в его часах вспыхивают красным.

Но настоящее шоу начинается со старта аукциона. Доминик притягивает меня ближе, чем требуют приличия, его горячая рука покоится на моей спине.

— Смотри, — шепчет он, и я опускаю взгляд.

Его часы теперь светятся изнутри пульсирующим золотым светом, а стрелки движутся так быстро, что сливаются в блестящее кольцо. Когда я поднимаю глаза, его лицо всего в сантиметре от моего, и в этих золотых глазах я вижу что-то… ненасытное.

— Что это значит? — я едва могу говорить.

— То, что мне приходится скрывать, — его губы почти касаются моего уха. — То, что ты делаешь со мной.

Мои собственные часы теперь вибрируют на запястье, и когда я осмеливаюсь провести пальцем по его циферблату, происходит нечто странное — наши часы одновременно издают тихий звон, а свет в них синхронизируется, пульсируя в одном ритме.

Камилла и Леон наблюдают за нами из дальнего угла зала.

Но самое странное происходит позже, когда мы остаемся одни на балконе. Доминик берет мою руку и поворачает циферблат к свету трех лун.

— Видишь эти символы? — он указывает на крошечные значки по краю часов. — Это не просто украшение. Это код. И я подозреваю, что Жирар запрограммировал их записывать все, что они фиксируют.

Я замираю.

— Ты думаешь, это ловушка?

— Очень может быть. — Его пальцы сжимают мои. — Но я очень хотел посмотреть на твои настоящие чувства.

— Зачем? — дыхание на губах замирает.

— Ты сильнее, чем кажешься. — Он наклоняется, и его губы наконец касаются моих — мягко, но с обещанием чего-то большего. Наши часы в этот момент вспыхивают ослепительно белым светом.

Следом к нам подходят Карина и Леон. Последний хлопает в ладоши.

— Это был прекрасный эксперимент. И мы готовы выполнить обещание. Дорогой лот…

Я вдруг поднимаю руку.

— Я бы оставила эти часы, — произношу, удивляясь сама себе.

Леон хлопает в ладоши и говорит:

— Она достойна тебя, Доминик, браво!

Опускаю руку. Часы на моем запястье теперь показывают не время, а нечто гораздо более ценное — правду о человеке, который до сих пор остается для меня загадкой. Но, возможно, ненадолго.

Я чувствую, как сердце бешено колотится, когда Доминик ведет меня через зал, его рука твердо лежит на моей талии. Часы на моем запястье тикают в унисон с его пульсом — быстрее, чем обычно. Он заметно нервничает, и это странно трогает меня.