Гвоздика лесная - Синюк Виктория Александровна - Страница 31

— Эй, малышка! Мы так не договаривались! Давай на берег. Я сейчас уйду, и сама будешь разбираться с Карасём!

Ответа не последовало. Дождь усилился. Девочка так и не показалась из-под воды. Говорю же — дети меня не слушаются, даже если я пытаюсь быть строгой. Я подошла к озеру.

— Эй, ты! А ну выныривай!

— Что там такое? — крикнул мне спасатель.

— В воде ребёнок! — закричала я и сама бросилась в воду, туда, где видела девочку в последний раз.

Спасатель схватил жилет и, надевая его на ходу, рванул в нашу сторону. Вскоре он тоже был в воде, неподалёку от меня. Я выныривала из воды, делала глубокий вдох и снова ныряла. Как могла, шарила руками по дну… Девочки нигде не было. Краем глаза я видела, что спасатель делает то же самое. Но безрезультатно. В одно мгновение мы вынырнули лицом к лицу.

— Стив?

— Ника?

И тут меня съела акула.

14

— Ник! Так и солнечный удар получить можно. Чего спишь на самом солнцепёке? Пойдём к нам, под ольху.

— Как под ольху? — я подняла глаза и посмотрела в сторону дерева. Да, все наши, озёрные, сидели под ним. Одна я лежала на солнце, уткнув лицо в книгу. Господи, если эти сны и дальше будут такими реалистичными, я запутаюсь, где же я на самом деле обитаю. Усомнюсь в том, что Миша реален, а Стив — выдуман. Уверюсь в том, что я просто выросшая Тори, которой снится некая Ника, придуманная ею в двенадцать.

— Женя, ты мне скажи… — обратилась я к своему товарищу, молодому профессору психологии. Женя давно живёт в Америке. Поэтому в свои тридцать пять он не какой-нибудь кандидат наук, а самый что ни на есть PhD. — Ты сейчас где? Там, у вас, или тут, у нас? — Чтобы он, как и Стив, не подумал, что я под кайфом, я встала и, демонстрируя чёткость движений, стала собирать вещи для перемещения к друзьям.

— Ну вот, совсем перегрелась! И щёку на книге отлежала. Давай-ка в воду, вещи твои я сам отнесу.

— В воду? Ни за что!

— Ладно… Мороженое будешь? Сейчас Илья привезёт. На тебя мы тоже сделали заказ.

— Вы просто боги, ребята. Мне бы ещё холодного кофейку и такого же разума…

Потом мы с ребятами сидели под ольхой, пытались читать по-английски какой-то научный журнал, который Женя смеха ради взял с собой на пляж.

— Нет, ну почему читать на пляже Достоевского — это норма, а научные статьи на английском — нет?

— Юджин, ты совсем не прав. Чтобы понять Достоевского, надо немного пере…

— …пить? — подхватил Женя. Все предсказуемо засмеялись. Алкогольные шутки тут всегда были в тему.

— Да нет! Пере-греться! Ты вспомни, в какую погоду Раскольников придумывает свой план. Июль, жара. Если читать это под жгучим солнцем, ты сразу постигнешь всю эту маньяческую философию, — умничал Илья, айтишник из столицы.

— Слушай, я не думал, что ты так хорошо знаешь Достоевского. Даже помнишь, в какую погоду и что там было.

— Это потому, что я русский человек, а не американец какой-нибудь.

— O-о, ребят, только не начинайте политику, а то снова поругаетесь! — взмолилась Даша, девушка Ильи. — К тому же не ты ли, русский человек, уже три раза подавал документы на грин-карту?

Юджин заразительно загоготал.

Отсмеявшись со всеми, я почувствовала, что мне пора домой. От смеха, который то и дело сотрясал наши посиделки, у меня уже болели щёки. Но странное впечатление от сна так и не прошло до конца.

— Ладно, ребят. Мне пора, — стала собираться я.

— Уже уходишь? Кстати, а что там за девочка сидела рядом с тобой, когда ты спала? — спросила меня Даша, жуя кусок остывшей пиццы.

— Девочка? — я застыла с кончиком покрывала в руке, как Стив тогда, в гостевой комнате.

— Да, сидела рядом, сушила волосы, а потом оделась и ушла. — Одна ушла?

— Ага. Мы подумали, что это твоя знакомая.

— Не знаю… — пожала плечами я. — Крепко спала, не видела! Поеду! До встречи!

Я села на велосипед и уехала…

Автобус, девочка — кого можно удивить такими совпадениями?

15

Поздно вечером мне постучали в окно. Кухонное. Я тогда ещё не спала, хотя теперь трудно сказать об этом с полной уверенностью. Мы с Мишей долго читали вслух, по очереди — и не стихи, а повесть Виктора Астафьева «Звездопад». Надо сказать, что Миша почти никогда не плакал над прочитанным. Даже любимейшие стихи не отзывались в нём слезами. А военная проза Астафьева — отзывалась. Я как раз думала об этом, когда в окно два раза стукнули. Мысль о том, что там может быть не закрыта форточка, чуть не свела меня с ума. Я лежала в постели не шелохнувшись… И только минут через десять (стук не повторился) отважилась подняться и босиком, на цыпочках прокрасться в кухню, чтобы поглядеть в окошко, которое от страха показалось мне чёрным ночным порталом между мирами. Между прошлым и будущим, землёй и небом, кнутом и пряником, Тимоном и Пумбой… Какие там ещё существуют бинарные оппозиции?

Форточка «портала» действительно была открыта. А на столе, стоявшем прямо под ней, лежали ромашки на длинных — кое-где с корнями — стебельках и васильки. Целый букетик, рассыпавшийся в полёте. Цветы немного пахли табаком и ещё совсем тонко — второй заводской сменой…

16

На следующий день я собиралась съездить на велосипеде на кладбище — навестить родные могилки, прибраться там, отнести букетик цветов Сталине Леонидовне в благодарность за дом, в котором мне так странно и интересно жилось. В доме, конечно, то и дело что-то ломалось, требовало починки, поклейки, замены, но это говорило лишь о том, что дом жил, а потому я быстро смирилась с этими мелкими неурядицами и даже наловчилась с ними справляться.

В общем, поездку на кладбище решено было отложить: если я и там где-нибудь встречу Стива или потустороннего ребёнка, мне, боюсь, придётся остаться по ту сторону реальности насовсем. Но тогда не получится вести наших разговоров с Мишей! Об этом, признаться, я буду очень жалеть.

Полдня мы провели в разговорах. Если вы думаете, что при этом мы не успевали работать, а просто трутнями гудели друг над другом, вы ошибаетесь. Во-первых, мы вели работу над нашим литературным проектом и даже собирались подавать его на грант. Во-вторых, Миша продолжал трудиться над переводами и статьями. В-третьих, я приняла решение возобновить работу: а) над книгой рассказов, б) над презентациями для собственного онлайн-курса по русскому языку. И откуда столько сил взялось у человека, имеющего жуткие проблемы со сном? Жуткие — в прямом смысле.

В этот раз мы говорили с Мишей не о стихах. Я подробно рассказала ему всё, что со мной происходит. Он внимательно выслушал.

— Знаешь, Ник, с тех пор как мы прочитали твою повесть, я не раз думал о той девочке, Джейн. Меня удивило, что тогда ты не придала почти никакого значения этому персонажу. А ведь он там важнейший.

— Что такого в этой Джейн, Миш? Разве это не просто монстрик?

— Конечно, нет! Всё куда серьёзнее.

— Ты о чём? Я просто старалась придумать интересный сюжет — и всё. К тому же он навеян то ли детскими книгами, то ли американскими фильмами… Что тут такого?

— Послушай, но ведь ты знаешь, как часто замысел произведения оказывается куда уже, чем то, что получается в итоге? Мне кажется, не только Тори, но и Джейн — автобиографический персонаж. Они вернулись к тебе — и надо понять зачем…

То, о чём говорил Миша, вообще не приходило мне в голову. Я смотрела свои сны так же, как простак в кинотеатре смотрит очередной блокбастер.

— Но, Миша, я придумала эту Джейн двадцать лет назад я раз перечитывала эту повесть без тебя. И ничего подобного не было.

— А сколько раз ты читала её любящему тебя человеку?