Соно Вероника. Пьячере! - Виера Верона - Страница 14

Фабио Фальконе.

Хм. Не Аль Капоне, но тоже неплохо. Улыбаюсь во весь рот и прикидываю свой будущий статус.

Верóника Фалькóне.

Звучит!

– Ну и что? – нетерпеливо умоляет Карина. – Что пишет? Аморе помидоре? Пицца четыре сыра?

– Подожди, я пытаюсь перевести, – не люблю, когда стоят над душой.

Я читаю вслух и сразу перевожу:

– Привет. Я Фабио. Ты мольто белиссима... ты прекрасна. Хочу с тобой.... Сейчас, – в уме вспоминаю слова. – А! Хочу с тобой общаться.

– Ответь, что ты другому отдана и будешь век ему верна! – усмехается Карина и отсаживается подальше.

Перевожу взгляд на неë. Всë-таки подслушивала, зараза…

– Можно, я сама?! Без ваших подсказок! – смотрю на неё взглядом детектива и блокирую экран.

Обе скривились в обиде.

– Подумаешь!

– Я ещё не так хорошо знаю итальянский, – я перевожу всë в шутку. – Вечером ещё раз внимательно прочитаю, а потом расскажу, ладно? – молю глазами меня не мучить своим любопытством.

– Хорошо, – Ленка сразу соглашается, зная, что я только учусь. – Ну, я тогда пойду домой. Весело было с вами, девчонки, но мне пора. – Она смотрит на часы в телефоне. Уже вечер, за окном темнеет и наши родители должны вот-вот вернуться. – Спасибо, что меня прикрыла.

Подруга целует меня в щëку и слазит с дивана. Только я особо ничего и не делала. Даже не пришлось. Никто не звонил, не проверял. Встаю следом.

Ленка обнимает меня:

– Помнишь мой закон одинокого цветка?

Смотрю на неë и не понимаю, о чëм она.

– Стоит одной пчёлке подлететь, так сразу рой на горизонте, – подруга намекает на последние события. – Вот и у тебя: Ромка подлетел, так сразу и Фабио, и Ни... – заметив мой резкий осуждающий взгляд, она осторожно глядит на Каринку, поняла или нет. – И никого пока. Но кто-то ещё объявится, вот увидишь!

Кто-то уже объявился. И этот кто-то – неугомонный упрямый дурак Никита.

– Да вокруг неё итак все кружат, – Каринка снова сверлит завистью в глазах. – Просто она не цветок, а кактус с цветами. Всем хочется, но колется. А у этих двух близорукость.

– Или наоборот, они видят то, что скрыто внутри, – заступается подруга. – А там сладкий сок и мёд, для самых смелых, – подмигивает Лена.

– Угу... и ложка неуклюжести! – смеюсь в ответ.

Подруга знает меня лучше всех. Мы с ней столько страданий вместе пережили, и душевных и физических.

– Люблю тебя! – крепко обнимаю еë, провожаю до двери. – Моя лучшайшая!

Ленка уходит, а я смотрю на вышедшую в коридор Карину. Самое время узнать правду. Между нами нет напряжения и, вроде бы, мы помирились.

– Это ведь неправда про то, что я из детдома? – спрашиваю прямо сестру.

Она молчит, решается сказать или нет.

– Ладно. Я не знаю! Ляпнула со злости, – Карина оправдывается и виновато смотрит в пол, а потом в глаза. – Просто однажды слышала, как ругались родители и мама как-то так сказала... наверное, тоже со злости на папу, что не забудет ему прошлое, и как появилась ты.

– И как появилась я?

Она пожимает плечами:

– Говорю же, не знаю. Сама у них спроси! Но если выдашь меня, что это я тебе сказала, ты меня подставишь. И тогда я точно тебя возненавижу.

И как это сделать? Просто так обрушить на голову родителям вопросы?

Каринка сворачивает на кухню:

– Чай будешь? – спрашивает оттуда так, словно мы сейчас печеньки обсуждали.

– Не хочу.

Вот так всегда!

Она, как вирус. Залезет в голову, а потом делает вид, что так и было. Что я сама себе придумала проблему, а я ночами не сплю, переживаю.

Надо отвлечься. И Ромка не звонит. Наверное, занят на своей работе.

Зато у меня теперь есть Фабио!

Я закрываюсь в комнате и ложусь с телефоном на кровать, разглядываю в приложении фото итальянца. Готова смотреть на него вечно.

– Бонджорно! Сóно Верóника. Верóника Фальконе! Пьячéре ди коношéрти! – шепчу изображению на экране.

Представляю нас вместе. Мы были бы красивой парой. Нужно ему что-то ответить, но что-то простое – то, что я знаю.

Захожу в раздел пепеписки, Фабио в сети.

– Чао, Фабио! Пьячере ди коношерти! Коме стай? (Привет, Фабио! Приятно познакомиться! Как дела?) – шаблонные фразы при знакомстве.

Жду ответа, не отрываясь взглядом от экрана. Он молчит. Может неправильно написала?

Перечитываю. Вроде всë верно.

А-а-а! Печатает:

– Чао, Вероника, – на русском? – Я не говорю русски но учить курсы в университет. Можешь помоги мне учить правильно?

Да, Фабио, хреновый у тебя учитель. Гугл тебе в помощь. Но так даже лучше, мне будет легче общаться.

– Буду рада помочь, Фабио. Правильно писать так: «Я не говорю по-русски, но изучаю язык на курсах в университете». А ты поможешь мне выучить итальянский?

– Си, ченто! Я любить Россия, хотеть ходить много города, смотреть кино, ла музика, борщ.

Боже, какой он забавный на ломанном русском.

– Борщ, бабу́шка, балалайка?

– ?

– Шутка, комедия.

– А! Бене! Сей веселье. Белиссима бамбина. Коме стата ла туа джорната? (А. Хорошо. Прекрасная девочка. Как прошёл твой день?)

Как прошёл мой день? Ох, Фабик... тебе лучше не знать. Особенно о восхвалении червячка на итальянском. Весело.

Хихикнув себе под нос, отвечаю:

– Бéне, мóльто бéне, Фабио! Э иль ту́о? (Хорошо, очень хорошо, Фабио. А твой?)

– Можно сказать ди руссо?

– Си, чéнто! (Да, конечно)

– Я гулять ди Милано, рисовать натура, есть пицца и пить вино.

Бездельник или просто потому что суббота?

– Ты – художник?

– Но! (Нет) Я учить архитектура и дизайн. Соно студенто ди Политехнико Милано. Э ту? (Я студент Миланского Политехнического Университета. А ты?)

А я... школьница. А если это его спугнëт? Надо подумать, что ответить. Скажу, что актриса, а вдруг я не поступлю? Может с Ромкой посоветоваться? Преувеличить или лучше увильнуть от ответа?

Родители вернулись. Прислушиваюсь. Снова ругаются. Вздыхаю. Каждый вечер почти одно и то же. Пора отключаться. Да и если сейчас всë Фабио расскажу, о чём потом с ним разговаривать?

– Скузи, Фабио. Мне пора. Завтра напишу. Пьячéре ди коношéрти! Чао!

Не дождавшись ответа, отключаюсь.

Карина заходит в комнату и закрывает плотно дверь. Она тоже не в восторге от маминых криков и взаимных обвинений за стеной.

– Туда лучше не выходить, – грустно глянув на меня, она берëт свои наушники со стола и переходит на шëпот. – Может им лучше развестись?

– Зачем? Они любят друг друга.

Сажусь на кровати, поджав ноги.

– Что это за любовь такая, когда всё время ссорятся? У меня вот всё будет по-другому... – Карина вставляет наушники и, развалившись на своем диване, зависает в телефоне.

– У меня тоже, – глубоко вздохнув, шепчу себе под нос.

Хотя известный факт, что итальянцы очень эмоциональны. Быть может у нас с Фабио будет похлеще: спагетти в лицо, каперсы в уши, а после страстные поцелуи, стук кровати о стену до самого утра, и вопли тарабанящих в двери соседей: «Баста! Дайте поспать, идиоти!».

А мы стучим, стучим....

Уф-ф! Хихикаю.

Даже захотелось отправить Ромке оду червячку.

Подниму себе настроение, и ему кое-что. Пусть помучается. Представляю его лицо на работе, как от возбуждения он лезет на стену.

«Только скажи мне, что я не справилась с заданием! Буду над душой стоять и нашептывать, пока с ума не сойдëшь», – мысленно отправляю Ромке флюиды, выбирая его контакт в мессенджере.

Интересно, раньше были такие пытки?

Открываю его профиль, нахожу свою запись. Страшно и от этого волнительно. Я будто перевожу все сбережения на неизвестный номер.

Прикрепить.

Отправить.

Боже, я сделала это!

Лучше сразу отключить телефон и лечь спать. Смотрю на Карину. Она пальцами водит по экрану и даже не догадывается, что я сейчас вытворяю. Небось, опять разглядывает фотки Никиты.

– Соно Вероника, мольто пьячере! (Я Вероника, очень приятно!) – шепотом повторяю защитную мантру на уверенность, а сама боюсь смотреть на экран, прослушал или нет. Убавляю звук и откладываю мобильный в сторону.