Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон - Страница 83

— Каждый из этих выродков — за Авита! — проревел огромный центурион, затем ударил гота головой и вонзил меч в грудь поверженного воина.

Давление готов было безжалостным. Паво чувствовал, как дрожат его конечности, наливаясь тяжестью с каждым парированием и ударом. Каждый вдох обжигал огнем пересохшее горло. Никогда еще битва не вытягивала из него столько сил. Но когда он поднял взгляд, увиденное воспламенило его кровь, как никогда прежде: Драга и его всадники неслись на остатки легиона, готовые перемахнуть через рушащуюся стену щитов в самое сердце строя.

Он проследил за безумным взглядом Змея и увидел, что тот прикован к Траяну — магистр милитум, спотыкаясь, отступал в центр римского кольца.

— Командир, — рявкнул он Зосиме, — займите мое место!

Зосима прищурился на него сквозь багровую маску, а затем метнул взгляд на атакующего Змея. Глаза центуриона сузились, он кивнул и втиснулся на место Паво, сомкнув щит с легионерами по бокам.

— Иди! Вырви сердце этому ублюдку! — крикнул огромный фракиец.

Но Паво уже пробивался сквозь давку легионеров, сосредоточившись на Змее. Он нахмурился и крепче сжал рукоять спаты.

Группа всадников Змея обогнала своего господина и пустила коней в прыжок в центр римского строя; копыта вышибали мозги, а длинные мечи косили шеи, как косы. Но Паво не обращал внимания на крики и приготовился, словно кот, видя, что Змей собирается последовать за своими всадниками.

Драга послал коня в прыжок. И когда человек и конь были в воздухе, Паво с ревом бросился вперед.

Его плечо врезалось в бок Драги, выбив Змея из седла прочь от последнего рубежа обороны легионеров. Они покатились по кровавой грязи, попадая под готские сапоги и копыта, сцепившись в борьбе. Наконец хаос схлынул.

Они остались одни. Готская волна прокатилась мимо, врубаясь в римский строй.

Драга первым вскочил на ноги, подняв длинный меч. Паво попятился, выравнивая свой клинок с противником. Тот, кого он когда-то знал как доброжелательного и мудрого посла Сальвиана, теперь под капюшоном был багровым, как демоническая тень; мокрая кровь пузырилась под ноздрями, когда он фыркал от возмущения.

— Глупец! Думаешь, сможешь остановить меня? — процедил Драга сквозь кривую полуулыбку, пока они кружили друг против друга. — Оглянись вокруг: твоя армия станет падалью задолго до наступления сумерек. Но умирай спокойно, ибо ты сыграл свою роль в воплощении моего замысла.

Паво покачал головой.

— Ты все еще не видишь этого, да? Ты посвятил всю жизнь мести за смерть отца. — Он обвел свободной рукой нагромождение изуродованных трупов, по которым они ступали. — И все же, чтобы получить свою месть, ты привел тысячи и тысячи своих сородичей на смерть. Империя хотела мира, Драга, и ты должен был видеть это, будучи послом. Ты знал, что император не искал ничего, кроме союза.

Кривая полуулыбка Драги исчезла.

— Не смей рассуждать о том, что я видел, легионер. Самые темные деяния, свидетелем которых я был, совершались в изысканных чертогах сената в Константинополе, на прохладных и роскошных верхних ярусах Ипподрома, — он подался вперед и прошипел, — в самом Императорском дворце!

— И это не заставило тебя отступиться от таких злодеяний?

Драга разразился леденящим смехом.

— Меня это не остановило, легионер, это меня вдохновило. — Глаза мужчины сверкали, как ревущее пламя под тенью капюшона.

Паво вздрогнул, но тут же снова расправил плечи, все время помня о тающей горстке легионеров в готской петле, всего в нескольких шагах отсюда. Вдруг из толпы вырвали одного орла: гот поднял вверх штандарт и отрубленную голову легионера. Паво лишь на мгновение взглянул на это зрелище и понял, какую роковую ошибку совершил.

Словно гадюка, распрямляющаяся для броска, Драга кинулся на него с градом ударов меча.

Паво попятился, сбитый с толку ловкостью, с которой тот владел оружием. Он успевал только парировать. Тут его пятка зацепилась за брошенный конический шлем, и он рухнул на спину. В одно мгновение острие меча Драги оказалось у яремной вены Паво.

Драга издал скрежещущий смешок, надавливая на клинок; лезвие укололо кожу Паво.

— А теперь вознеси молитву Митре, легионер, и, быть может, встретишь своего папашу в Аиде!

Паво почувствовал, как фалера жжет грудь. Что-то взревело в его сердце; ожидая смертельного удара, он скреб пальцами пропитанную кровью землю по бокам. И тут в мыслях эхом отозвался совет. Но не от пропавшего посла Сальвиана. Это были слова Брута — того мрачного центуриона, похожего на быка, который встретил его в легионе режимом садистских тренировок. Ныне давно мертвого, как и многие другие.

Не будь героем… будь грязным ублюдком!

Когда длинный меч рассек кожу на шее, Паво зачерпнул пригоршню земли с кровавой жижей и швырнул ее в глаза Драге. Драга пошатнулся, на мгновение ослепленный, и в последний момент отдернул меч.

Паво воспользовался передышкой, вскочил и вскинул меч. Он рубил, с новой силой разбивая каждый блок Драги.

— Ты зовешь меня легионером, — крикнул он, — но знай, что я — Паво из XI-го Клавдиева легиона, Верного и Преданного!

Ошеломленный Драга парировал. Их мечи сшибались снова и снова, пока Змей не нырнул влево, делая выпад длинным мечом в живот Паво. Паво ушел в сторону и рубанул по вытянутой руке, начисто отрубив кисть Драги с глухим стуком перебитой кости.

С ревом Змей рухнул на колени, кусая нижнюю губу так, что кровь потекла по подбородку. Затем он опустил голову, грудь его содрогнулась, а зеленый плащ затрепетал от внезапного порыва ветра.

Паво приставил острие меча к груди Драги, тяжело дыша.

— Ты можешь прикончить меня, легионер, — прохрипел Драга, щурясь на Паво, — но мой замысел уже стал реальностью.

Паво бросил взгляд на догорающие угли последнего оплота римлян. Еще двух орлов передавали над головами готов вместе с окровавленным трупом одного из трибунов комитатов.

— И знай, что с моей смертью испарится и правда о твоем отце!

Взгляд Паво метнулся обратно к Драге. Глаза полезли на лоб, сердце загрохотало.

— Ты знаешь тайну Тарквития?

Драга кивнул со слабой полуулыбкой. Капюшон упал на плечи, открывая то самое открытое и искреннее выражение лица; сейчас он выглядел точь-в-точь как человек, которого Паво знал под именем Сальвиан.

— Он болтал без умолку, когда я держал его в плену в своей палатке. Спасайся, Паво. Брось оружие, и я расскажу тебе все взамен.

Мысли Паво метались. Жить и узнать правду или умереть здесь с братьями, сохранив честь. Тошнотворная паника захлестнула его, он сжал фалеру. Но затем, словно поток ледяной воды омыл сердце, Паво понял, что должен сделать.

Он бросил спату.

— Хорошо… хорошо. Ты сделал мудрый выбор, парень, — промурлыкал Драга, поднимаясь с колен.

Паво смотрел поверх плеча Драги, взгляд его был прикован к точке вдалеке.

И тут, в мгновение ока, лицо Драги исказила демоническая гримаса; здоровой рукой он выхватил кинжал из сапога и прянул вверх, целясь лезвием в горло Паво.

Глаза Паво тут же встретились с глазами Драги. Он уклонился от удара и обхватил одной рукой шею Драги. Другой рукой он перехватил запястье нападавшего, вырывая клинок из хватки, а затем развернул его, уперев острие в грудину Драги.

— В глубине души я знал, что у тебя черная кровь, — прохрипел Паво, — но мне нужно было позволить тебе доказать это еще раз, чтобы развеять сомнения. Твоя армия, может, и на пороге победы сегодня, но твое черное сердце больше не поведет их. — Лицо Паво окаменело, и он вдавил кинжал в грудь Драги. Тот уставился на него, сверкая острыми зелеными глазами; безумная полуулыбка оставалась вызывающей, пока лезвие пронзало грудину.

Затем Паво вогнал клинок по самую рукоять.

Горячая кровь омыла костяшки пальцев; он смотрел, как глаза Драги наконец тускнеют. Тело обмякло и рухнуло на землю.

Змей был мертв.

Паво обернулся и увидел лишь одного орла посреди готского моря. Рубиново-красный бык XI-го Клавдиева легиона. Гордость и скорбь пробежали по коже; он приготовился броситься в гущу схватки, чтобы умереть вместе с братьями.