Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон - Страница 62

— Итак, мы можем бежать на юг, как побитые псы, за городские стены. Там мы, возможно, будем в безопасности какое-то время… но Иво не остановится. — Трибун позволил этому последнему утверждению повиснуть в воздухе, глядя в глаза каждому из бойцов. — Когда гадюка скользит в траве, готовясь к удару, нужно незаметно обойти её и отрубить ей голову. — Трибун ударил ребром ладони по другой руке. — Готское вторжение было порождено одним человеком, и остановить его может только смерть этого человека. Иво должен умереть.

Лоб Паво прорезали морщины, а воображение нарисовало образ той призрачной фигуры в зеленом плаще, что появилась на равнине. Что, если Иво на самом деле не голова змеи? Сердце кольнуло желание вмешаться и напомнить об этом Галлу, но на что опираться, кроме этих мимолетных и бесплотных видений? Да и раньше, когда Паво высказал свои подозрения, пока люди просыпались, Галл настаивал, что ключ ко всему — Иво. «Нет, — утверждал он, — мы слишком долго гонялись за мифом о Змее». Галл был прав: Иво — это живой, дышащий враг, которого они могут найти и уничтожить. Он оглядел других легионеров, чтобы увидеть их реакцию.

— Прошу прощения, командир, но то, что вы предлагаете — почти верная смерть для всех нас, — произнес Крито, нарушая тишину.

Галл вздернул бровь, затем обвел своим жестким взглядом остальных.

— Так и есть. Кровь Иво дешево нам не обойдется.

Зосима бросил неуверенный взгляд на ветерана центурий Лупицина, затем скривил нижнюю губу и кивнул, словно соглашаясь.

— Пробраться незамеченными в середину сотни тысяч готов. Клянусь Митрой, командир, мы вместе прошли через многие передряги, но…

Галл нахмурился, глядя на него.

Зосима на мгновение замолчал, а затем его лицо расплылось в широкой ухмылке.

— …но эта переплюнет все остальные!

С этими словами огромный фракиец вытащил спату, вонзил клинок в землю и встал рядом с Галлом.

Феликс погладил бороду.

— Подобраться достаточно близко, чтобы убить Иво — уже подвиг. — Маленький примипил поднял глаза с торжественной хмуростью. — Но если мы сделаем это, если свалим его, и Фритигерн увидит, кто он есть на самом деле, то тысячи и тысячи жизней, римлян и готов, могут быть спасены.

Сказав это, примипил встал и присоединился к двоим в центре. С сухим смешком Кводрат и Авит встали следом.

— Я не стану мешать тому, кто решит бежать на юг, — Галл посмотрел на остальных легионеров. — Митра знает, что каждый второй трусливый пес в наших братских легионах выбрал этот путь.

По кругу пробежал ропот.

Паво принял решение еще с того момента, как проснулся этим утром, и Сура тоже. Пара встала, чтобы присоединиться к ветеранам в центре.

— Не знаю, возможно ли то, что вы предлагаете, командир, но я с радостью умру, пытаясь это сделать.

Затем он повернулся, чтобы посмотреть в глаза колеблющимся. Если у них и была надежда на успех, им нужен был каждый человек. Но остальные легионеры, казалось, прятались за сомнениями Крито.

В этот момент он вспомнил, как Сальвиан успокаивал его парой беззаботных слов. Он глубоко вздохнул и криво ухмыльнулся.

— Кто знает, если преуспеем, нас могут даже повысить, и мы сами поведем свои легионы? — Он посмотрел на Крито с искоркой в глазах. — Хотя Аид свидетель, офицер из меня выйдет дерьмовый!

Крито отвечал ему тяжелым взглядом, казалось, целую вечность, но не смог сдержать широкую ухмылку, поползшую по его рябому лицу. Ветеран встал, кивая и посмеиваясь, и присоединился к группе в центре. Там он сцепил свое предплечье с рукой Паво и резко кивнул ему.

Это переломило ситуацию, и остальные легионеры хлынули в центр.

В унисон почти сорок спат выскользнули из ножен и взмыли высоко в воздух. Стая гнездящихся голубей вспорхнула с деревьев, когда над поляной разнесся оглушительный клич.

Глава 18

Губернатор Друз был человеком бессердечным и скупым, из тех, кто подошел бы к погребальному костру и выковырял монеты с глаз покойной матери. Он оперся одной рукой о балкон, а другой поглаживал кончик своего острого подбородка; его узкие глаза сканировали северный горизонт, запятнанный черными столбами дыма. Затем он перевел взгляд на свой великолепный город: Адрианополь, гордость центральной Фракии, море куполов, красных черепичных крыш, мрамора и дерева, окутанное дымкой мягкого весеннего тепла. Но затем он посмотрел на улицы, забитые сбродом, и поморщился.

В последние несколько дней город погрузился в хаос: тысячи горожан из северных городов и поселений стекались через ворота. Они тащили с собой всё, что успели спасти из своих домов, спасаясь от готского вторжения. Теперь ему предстояло сделать выбор: городу нужен гарнизон, чтобы поддерживать порядок среди этой толпы, но больше половины этого гарнизона составляли тервинги.

Он резко развернулся и зашагал обратно в зал совещаний, не сводя глаз с двух высоких светловолосых готских центурионов, стоявших перед ним. Суердий и Колиас носили римские имена, были одеты в кольчуги и шлемы интерсиза и выглядели римскими солдатами до мозга костей. И служили они ему верно.

Но они были готами.

И у него были подозрения, что разграбление его загородной виллы прошлым летом — дело рук людей, знакомых этой парочке. Теперь, когда орды Фритигерна беспрепятственно разъезжают по сельской местности на севере, сколько времени пройдет, прежде чем эти негодяи объединят силы с юдексом, сровняв с землей его виллу и все остальное в придачу? Да, от них нужно избавиться, так или иначе.

Он смерил их тяжелым взглядом.

— Вы возьмете своих людей и выдвинетесь к побережью. Четыре имперские галеры пришвартованы к югу от Томиса. Они доставят вас на восток. Император Валент найдет вам применение в борьбе с персидскими псами, что затаились там. — Он выдержал их взгляды. «А если повезет, они перегрызут ваши варварские глотки».

Суердий, нахмурившись, посмотрел на Колиаса, затем снова повернулся к губернатору.

— Но у нас в этом городе дома…

— Чтобы к наступлению ночи духу вашего не было в моем городе, центурион, или вас вышвырнут силой.

Колиас вздохнул.

— Дайте нам хотя бы пару дней, чтобы уладить дела, раздать долги, а потом отправиться в путь?

Друз на мгновение задумался над этой мыслью. «Нет, — рассудил он, — докладывают, что силы Фритигерна с каждым днем все ближе подходят к Фракии, продвигаясь на юг через Мезию».

— Стража! — взревел он.

В комнату вошли шестеро фракийских легионеров.

— Отводите центурионов в казармы. Проследите, чтобы они и их люди покинули город до заката.

Лица Колиаса и Суердия скривились: сначала от замешательства, затем от гнева. Уходя, Колиас крикнул через плечо:

— Вы глупец, губернатор. Вы оставляете свой город с половиной гарнизона в то время, когда здесь нужен каждый человек!

— О, вы так уверены, что Фритигерн приведет свои армии к моим стенам? — Друз вздернул бровь, приняв это за подтверждение их «черной крови». Но Колиас был прав: людей понадобится больше — сначала, чтобы быстро изгнать этих готских легионеров, а затем, чтобы отбить любое нападение варваров. Возможно, пришло время призвать отбросы общества. «Да, головорезы из уличных банд и грязные портовые грузчики мне задолжали», — подумал он.

Он хлопнул в ладоши, и узкая ухмылка рассекла его лицо, когда к нему подбежал гонец.

Туллий сделал еще один большой глоток эля, откинулся на спинку стула и раскинул руки, оглядывая пьяный сброд, забивший таверну и улицы снаружи.

— И вот он я, в могучем Адрианополе, с одним лишь кошелем да кинжалом. А моя таверна стоит брошенная, наверняка уже выпитая досуха и обоссанная разбойниками и варварами!

Краснолицый мужчина за столом напротив кивнул; глаза его помутнели от хмеля.

— Дуросторум? «Вепрь и Виноград», говоришь? Бывал я там, когда торговал на границе. Славное местечко, но мне всегда казалось, что я рискую лишиться глаза каждый раз, когда легион решал заглянуть туда на ночь.